УДК 616-056.716

М.Е. ЖЕЛЕЗОВА¹, К.Б. БЕКТУР², Л.И. МАЛЬЦЕВА³, Т.В. ГРИГОРЬЕВА⁴, Е.А. БУЛЫГИНА⁴, Д.Р. ХУСНУТДИНОВА⁴, Э.А. ЗИЯТДИНОВА¹

¹Казанский (Приволжский) Федеральный университет, г. Казань

²ООО «Вспомогательные репродуктивные технологии, г. Казань

³Казанская государственная медицинская академия — филиал РМАНПО МЗ РФ, г. Казань

⁴НИЛ «Омиксные технологии», Институт фундаментальной медицины и биологии КФУ, г. Казань

Контактная информация

Железова Мария Евгеньевна — доктор медицинских наук, профессор кафедры хирургии, акушерства и гинекологии Института фундаментальной медицины и биологии

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Карла Маркса, д. 74, тел.: +7 (843) 236-34-51, e-mail: gelezovam@gmail.com

Цель исследования — оценить возможное влияние микробиома влагалища, полости рта и плаценты матери на развитие синдрома поздней задержки роста плода.

Материал и методы. Проведен проспективно-ретроспективный анализ течения беременности и родов 80 беременных. Основную группу составили 40 женщин с синдромом поздней задержки роста плода, группу сравнения — 40 здоровых беременных. Исследование микробиома влагалища, полости рта, плаценты проводили методом секвенирования азотистых оснований в генах 16S рибосомальной РНК (рРНК) у 15 пациенток с задержкой роста плода и 8 здоровых беременных. Для выделения ДНК материала использовался набор Fast-DNASPINKit. Выделенная ДНК подвергалась последующей ПЦР — амплификации с дальнейшим секвенированием прямыми праймерами и наборами реактивов.

Результаты. Микробиом влагалища у женщин обеих групп наблюдения характеризовался преобладанием бактерий рода Lactobacillus с содержанием их более 90%, микробиом полости рта в исследуемых группах отличался преобладанием двух основных бактериальных типов — Firmicutes и Prevotella с доминированием Streptococcus в большей степени у женщин с задержкой роста плода. Микробиом плаценты при ЗРП отличался низким бактериальным разнообразием в отличие от здоровых. Установлена связь орального и плацентарного микробиома с развитием поздней ЗРП.

Выводы. Не исключается влияние измененного материнского микробиома на формирование поздней задержки роста плода.

Ключевые слова: микробиом влагалища, микробиом полости рта, микробиом плаценты, синдром поздней задержки роста плода.

 

M.E. ZHELEZOVA¹, B.K. BEKTUR², L.I. MALTSEVA³, T.V. GRIGORYEVA⁴, E.A. BOULYGINA⁴, D.R. KHUSNUTDINOVA⁴, E.A. ZIATDINOVA¹

 ¹Kazan Federal University, Kazan

²Assisted Reproductive Technologies Ltd., Kazan

³Kazan State Medical Academy — Branch Campus of RMACPE MH Russia, Kazan

⁴Omics Technologies Research Laboratory, Institute of Fundamental Medicine and Biology of KFU, Kazan

Influence of the maternal microbiome on the development of late fetal growth retardation

 Contact details:

Zhelezova M.E. — MD, Professor of the Department of Surgery, Obstetrics and Gynecology

Address: 74 K. Marks St., Kazan, Russian Federation, 420012, tel.: +7 (843) 236-34-51, e-mail: gelezovam@gmail.com

The purpose — to assess the possible influence of the microbiome of the vagina, oral cavity and placenta of women on the late fetal growth retardation syndrome.

Material and methods. A prospective-retrospective analysis of pregnancy and childbirth in 80 pregnant women was carried out. The main group consisted of 40 women with late fetal growth retardation syndrome, the comparison group — 40 healthy pregnant women. The study of the microbiome of the vagina, oral cavity, and placenta was carried out by sequencing of nitrogenous bases in the 16S ribosomal RNA (r-RNK) genes in 15 patients with fetal growth retardation and 8 healthy pregnant women. The Fast-DNA SPIN Kit was used to isolate the DNA material. The isolated DNA was subjected to subsequent PCR amplification followed by sequencing with forward primers and reagent kits.

Results. The vaginal microbiome in women of both observation groups was characterized by the predominance of Lactobacillus, the content of which was more than 90%. The oral microbiome in both observation groups was marked by the predominance of two main bacterial types — Firmicutes and Prevotella, while Streptococcus was dominant in women with fetal growth retardation. In the placenta of women with fetal growth retardation, the bacterial diversity was significantly lower than in healthy pregnant women. The oral and placental microbiome influences the development of the late fetal growth retardation syndrome.

Conclusion. The influence of the altered maternal microbiome on the formation of late fetal growth retardation is not excluded.

Key words: vaginal microbiome, oral microbiome, placental microbiome, late fetal growth retardation syndrome.

 

Приоритетным направлением современного акушерства является прогнозирование и профилактика осложнений беременности, являющихся основными причинами материнской и/или перинатальной заболеваемости и смертности. К таким осложнениям относится задержка роста плода (ЗРП).

Задержка роста плода — одна из ведущих причин мертворождения, каждый второй ребенок, погибший антенатально, имеет низкий для гестационного срока вес. Младенцы с задержкой роста подвержены более высокой частоте перинатальных осложнений, а также неблагоприятных, долгосрочных последствий для здоровья. Наиболее частыми проблемами, сопровождающими состояние здоровья пациентов, рожденных с ЗРП, являются нарушения неврологического и когнитивного развития, высокий (по сравнению с общей популяцией) риск сердечно-сосудистых и эндокринных заболеваний в зрелом возрасте и в конечном итоге — снижение общей продолжительности жизни в среднем на 10 лет [1]. И если патогенез формирования ранней задержки роста плода в настоящее время считается достаточно известным, то причины развития поздней формы данного осложнения беременности до сих пор мало изучены.

Новое направление поиска возможных механизмов формирования поздней ЗРП — изучение ассоциации этого заболевания с изменениями микробиома человека. Перспективным это направление видится в свете последних научных открытий, признавших связь ряда акушерских осложнений и изменений материнского микробиома. В частности, обнаружена прямая корреляция между преждевременными родами и дисбиозом полости рта, микробным дисбиозом кишечника и преэклампсией, дисбалансом маточного микробиома и невынашиванием беременности, низким весом доношенного плода при рождении и рядом особенностей плацентарного микробиома [2].

Цель исследования — изучить микробиом влагалища, полости рта и плаценты у женщин с синдромом задержки роста плода и здоровых беременных и оценить возможное влияние микробиома на развитие синдрома поздней задержки роста плода.

Материал и методы

Исследование выполнено на базе родильного отделения МСЧ КФУ г. Казани. Проведен проспективно-ретроспективный анализ течения беременности и родов 80 беременных. Основную группу составили 40 женщин с синдромом поздней задержки роста плода, группу сравнения — 40 здоровых беременных.

Критерии включения в основную группу: поздняя задержка роста плода (диагноз основывался на основании протокола Delphi), доношенный срок беременности, письменное информированное согласие пациентки на участие в исследовании.

Критерии исключения: ранняя и поздняя преэклампсия, многоплодная беременность, преждевременные роды, пороки развития плода.

Исследование микробиома влагалища, полости рта, плаценты проводили методом секвенирования гена 16S рибосомальной РНК (рРНК) у 15 пациенток с задержкой роста плода и 8 здоровых беременных.

Забор всего материала проводился в стерильных условиях, затем образцы помещали в сухую пробирку, сразу подвергали глубокой заморозке и одномоментно транспортировали в лабораторию. Мазки из влагалища и полости рта забирали в 37 недель беременности. Образцы орального микробиома получали со спинки языка. Для исследования плацентарного микробиома, плацента сразу после рождения помещалась в стерильный пакет, затем в стерильных условиях с плодовой стороны на середине между местом прикрепления пуповины и краем плаценты в 3-х точках стерильным инструментом иссекали участки амниона и другим стерильным инструментом осуществляли забор плацентарной ткани, исключая децидуа. Образцы всех исследуемых групп были отобраны одинаково с точки зрения типа мазка и ткани, методов хранения и транспортировки, выделения ДНК и секвенирования. Для выделения ДНК материала использовали набор Fast DNA SPIN Kit. Выделенная ДНК подвергалась последующей ПЦР-амплификации региона V3–V4 с дальнейшим секвенированием на платформе Illumina MiSeq в режиме парных прочтений по 300 п. н. Полученные последовательности были проанализированы с использованием программного обеспечения QIIME v.1.9 (Caporaso et al. 2010). После фильтрации прочтений по качеству и удаления химерных сиквенсов оставшиеся высококачественные последовательности были сгруппированы в оперативные таксономические единицы (ОТЕ) с 97-процентным порогом сходства с дальнейшей таксономической аннотацией с помощью базы данных Greengenes v.13.8 (De Santis et al. 2006).

Статистическую обработку полученных результатов проводили с помощью статистической программы IBM SPSS Statistics 20 for Windows. Проверку данных на нормальности распределения осуществляли с использованием критерия Шапиро — Уилка. При условии нормального распределения вычисляли среднюю арифметическую величину (М), стандартное отклонение (SD). Для сравнительного анализа использовали t-критерий Стьюдента и U-критерий Манна — Уитни, непараметрического анализа — медианы (Me), а в качестве интервальной оценки — верхний (Q1) и нижний квартили (Q3). Корреляционный анализ проводили с помощью критерий Спирмена (r). Различия считали достоверными при уровне значимости p < 0,05.

Результаты и обсуждение

Группы были сопоставимы по возрасту, социальному положению и семейному статусу. При сравнении росто-весовых показателей оказалось, что пациентки основной группы имели более низкую массу тела до беременности, чем женщины группы сравнения 63,3 (6,9) и 69,3 (7,6), соответственно (t = 2,1 p = 0,04). Низкий ИМТ является одним из доказанных факторов риска развития задержки роста плода [1].

Частота экстрагенитальной патологии была сопоставима в обеих группах, однако структура заболеваемости имела существенные различия. Так, заболевания ЖКТ, представленные в основном хроническим гастритом, в 2 раза чаще встречались у беременных основной группы, чем в группе сравнения (43,7 против 21,4%, р = 0,001). Расчет показал, что риск развития ЗРП у женщин с хроническим гастритом возрастает более чем в 3 раза (OR = 3,1 ± 0,4, 95% ДИ 1,48–6,69).

Анализ соматического анамнеза пациенток группы сравнения не показал преобладания какой-либо одной нозологической формы. С одинаковой частотой встречались заболевания эндокринной системы (7,1%), мочевых путей (14,2%) и сердечно-сосудистая патология (7,1%).

Анализируя течение настоящей беременности, установлено, что в I и III триместрах частота различных осложнений была одинакова у женщин основной группы и группы сравнения (р > 0,05). Наиболее часто отмечались ОРВИ (10%), угроза прерывания беременности (7,5%), анемия (15%). Однако течение II триместра у женщин основной группы имело ряд особенностей. Данные материнского паспорта показали, что наибольшее число осложнений второго триместра фиксировалось у беременных с задержкой роста плода, начиная с 28 недель гестации. Этот факт еще раз подтверждает отсутствие патогенетической связи нарушений инвазии трофобласта и развития поздней формы ЗРП. Однако, видимо, именно на рубеже II и III триместров в плаценте начинаются изменения, определяющие в будущем развитие поздней ЗРП.

У беременных основной группы достоверно чаще отмечались инфекционно-воспалительные заболевания генитального тракта и мочевых путей. Неспецифический кольпит диагностирован у 12 женщин с задержкой роста плода (30%), у пациенток из группы сравнения воспалительных заболеваний влагалища не было. Инфекции мочевых путей, преимущественно в виде бессимптомной бактериурии, встречались в основной и группе сравнения с частотой 30 и 10%, соответственно (t = 4,2, р = 0,003). Анемия осложнила течение II триместра у 10 (25%) женщин основной группы и лишь у 2 (5%) группы сравнения (t = 2,5, р = 0,003).

У 4 (10%) беременных группы сравнения было установлено многоводие. Наши данные согласуются с данными литературы в том, что в 65% случаев многоводие носит идиопатический характер и не является маркером какой–либо патологии беременности [3]. В основной группе многоводие не наблюдалось в отличии от маловодия, которое является одним из дополнительных критериев, используемых в качестве диагностических маркеров задержки роста плода. Маловодие отмечено у 6 (15%) женщин с задержкой роста плода. Патология околоплодных вод была установлена при проведении третьего УЗ исследования на сроках 29–32 недели гестации.

Таким образом, следует предположить, что ключевое значение в формировании поздней задержки роста плода имеет период 28–32 недели беременности. Вероятно, осложнения беременности, возникающие в этот период, оказывают принципиальное влияние на функционирование фето-плацентарного комплекса.

У всех беременных роды произошли при доношенном сроке беременности, это было априорным условием выборки. Однако продолжительность гестации имела существенные различия. В основной группе роды произошли в 37,5 (0,7) недель, в группе сравнения — в 39,1 (1,2) (t = 6,1 р < 0,001). Практически каждая вторая (19 (47,5%)) пациентка основной группы была родоразрешена путем операции кесарево сечения, в группе сравнения таких женщин было 4 (10%) (t = 6,0, р = 0,012). Основным показанием к кесареву сечению стал острый дистресс-синдром плода, что наглядно демонстрирует срыв компенсаторных возможностей уже скомпрометированной плаценты у этой категории беременных.

В группе женщин с задержкой роста плода масса детей при рождении составляла 2386,49 ± 485,89 95% ДИ 2136,59–2636,234, в группе сравнения — 3497,26 ± 374,96 95% ДИ 3289,619–3704,915 (t = 7,16 р < 0,001). Масса плаценты в основной группе была достоверно меньше — 404 (62,4) г против 539 (70,4) грамм в группе сравнения (t = 2,44 р = 0,02). При этом площадь плацент в исследуемых группах не имела статистически значимых отличий — 375,4 (100,6) см² и 320,3 (89,9) см² соответственно, р > 0,05. Вероятно, снижение плацентарной массы компенсировалось увеличением ее площади и именно этот механизм позволил беременности пролонгировать до доношенного срока, без антенатальных потерь плода.

Ожидаемо худшим оказалось состояние новорожденных у женщин основной группы. Средняя оценка по шкале Апгар у детей с задержкой роста составляла 7,1 (1,18) в группе сравнения — 8,26 (1,05) балла (t = 3,21, p = 0,003), на 5 минуте — 8,1 (0,92) и 9 (0,65) балла соответственно (t = 3,06, p = 0,004).

Из 40 детей основной группы 13 (32,5%) родились с массой менее 2 кг, средний вес составил 1678 (173,3) г. Анализируя анамнез и течение беременности у этих пациенток, мы обнаружили, что у всех женщин соматический анамнез был отягощен хроническим гастритом (² = 6,65, р = 0,01). Именно у этих женщин регистрировалось маловодие в III триместре беременности (² =14,66, р < 0,001).

У новорожденных с задержкой роста период адаптации проходил дольше, 4 пациента (10%) были переведены на второй этап выхаживания. Среднее время пребывания новорожденных в стационаре после родов в I группе составляло 5,94 (0,82) дня и практически на двое суток превышало этот показатель в группе сравнения — 4,26 (0,59) дня (t = 6,49, p < 0,001). Структура ранней неонатальной заболеваемости в группах имела существенные отличия. Частота неонатальной желтухи в основной группе и группе сравнения была одинаковой и составляла 30 и 35% соответственно (p = 0,87). В группе ЗРП родилось 8 (20%) новорожденных с признаками ВУИ, в основной группе младенцев с ВУИ не было (Z = 3,063, p = 0,002). У 5 (12,5%) детей основной группы отмечался синдром дыхательных расстройств (СДР), в группе сравнения таких новорожденных не оказалось (Z = 0,93 p = 0,036). Аналогичная картина отмечалась и с внутрижелудочковыми кровоизлияниями (ВЖК), диагностированными при УЗИ, у 3 (7,5%) детей, родившихся с задержкой роста (Z = 2,73 p = 0,006).

Изучение и сопоставление микробиома влагалища, плаценты и полости рта наблюдаемых женщин дали неожиданные результаты. Оценка микробиома влагалища у женщин обеих групп не показала каких-либо существенных отличий. У всех пациенток превалирующим бактериальным родом оказался Lactobacillus, содержание которого составило более 90% (92,5% ± 5,3 95% 88,05–96,94,). Стоит отметить, что у 6 (40%) женщин основной группы и 4 (50%) группы сравнения этот род был представлен L. iners. Несмотря на неоднозначные данные различных исследований в отношении влияния L. iners на течение беременности, полученные нами результаты совпадают с данными Kyono K. и соавт. (2018) [4]. Ученые показали, что концентрация Lactobacillus во влагалище более 90%, независимо от вида, которым она представлена, сопряжена с благополучным завершением беременности. Сравнительный анализ микробиома плаценты и влагалища у обследуемых женщин не выявил совпадения микробного состава (р > 0,05). Вероятно, вертикальный микробный трансфер влагалище — плацента у женщин с интактными плодными оболочками и доношенным сроком беременности не является превалирующим и не определяет исходы беременности.

Анализ микробиома полости рта показал преобладание двух основных бактериальных фил — Firmicutes и Prevotella в обеих группах женщин. На уровне вида доминантным оказался Streptococcus, однако его относительная численность у женщин с задержкой роста плода была существенно выше — 65,2 (34; 76) против 47,3% (27; 85) в группе сравнения (t = 2,8 p = 0,007). Кроме того, нами была установлена еще одна интересная закономерность. Оказалось, что максимальная концентрация Streptococcus в полости рта — 65,1% (31; 85) была у женщин, родивших детей массой менее 2 кг, против 51,4% (34; 80) у остальных пациенток основной группы (t = 2,5 p = 0,02). В настоящее время известно, что высокое содержание Streptococcus в полости рта ассоциировано с периодонтальными инфекциями [5]. Учитывая вероятную связь воспалительных процессов и развития поздней задержки роста плода, мы полагаем, что наличие воспалительных заболеваний полости рта является фактором риска развития данного осложнения беременности. Проведенный корреляционный анализ показал статистически значимую ассоциацию между представленностью рода Streptococcus в полости рта и ЗРП (r = 0,94, p = 0,000). Уровень обсемененности полости рта Streptococcus выше 60% более чем в 1,5 раза повышает риск ВУИ плода (RR = 1,56 ± 0,2, 95% ДИ 1,00–2,44), степень связи по Чедоку оценивается как средняя (r = 0,321 t = 2,091 p = 0,03).

Индекс Шеннона в группе женщин с ЗРП 4,6 (2; 6) был выше, чем в группе сравнения 2,4 (1; 3) (U = 18 р = 0,001), что свидетельствует о большем бактериальном разнообразии орального микробиома. Известно, что для физиологически протекающей беременности нормой является снижение альфа-разнообразия к III триместру. Такая особенность описана и для кишечного, и для вагинального микробиомов [6]. Повышение индекса Шеннона сопряжено с патологическим течением беременности, в частности с развитием гестационного сахарного диабета, преэклампсии, преждевременных родов [7–10].

Сравнительный анализ микробиома полости рта и плаценты не показал совпадение микробного состава. Наши исследования отличаются от данных литературы, в которых многие авторы указывают на микробиологическое сходство микробиома полости рта и плаценты [11]. Однако буквально в последние два года появился ряд научных работ, где микробиом плаценты описывается как индивидуальное бактериальное сообщество, которое формируется в особенных условиях окружающей среды. Ученые не отрицают гематогенную (полость рта, кишечник) и вертикальную (влагалище) транслокацию микробов в плаценту, однако не считают эти пути доминирующими [12].

Бактериальный состав плацентарного микробиома существенно отличался в двух исследуемых группах (р = 0,003). Так, у женщин с задержкой роста плода бактериальное разнообразие оказалось существенно ниже и было представлено преимущественно одной филой Proteobacteria (63,7% 50; 78), включающей два семейства грамотрицательных бактерий: Enterobacteriaсeae (43,5% 24; 85) и Rhizobiales (32,8% 18; 85). (рис. 1). Индекс Шеннона в плаценте пациенток основной группы составил 2,3 (1; 4).

Рисунок 1. Микробиом плаценты. Основная группа

Figure 1. Placenta microbiome. Main group

Проведенный ROC-анализ взаимосвязи концентрации Enterobacteriaсeae в плаценте женщин основной группы и осложнений неонатального периода показал пороговое значение в точке cut-off равное 38%. При концентрации Enterobacteriaсeae в плаценте равном или превышающем данное значение прогнозируется высокий риск СДР у новорожденных с задержкой роста. Чувствительность и специфичность метода составила 100 и 80% соответственно. Площадь под ROC-кривой, соответствующая взаимосвязи прогноза синдрома дыхательных расстройств и Enterobacteriaсeae, составила 0,892 ± 0,045 с 95% ДИ: 0,761–0,992 (p  0,001).

У здоровых беременных микробиом плаценты имел различия на уровне фил и был представлен Actinobacteria (37,9% 27; 85), Bacteroides (32,4% 24; 81), Firmicutes (19,2% 13; 65), Proteobacteria (11,2% 5; 61) (рис. 2). Видовое разнообразие было достоверно выше, индекс Шеннона равнялся 4,6 (2; 6) (U = 3,35 p = 0,003). Наши данные совпадают с описанием плацентарного микробиома здоровых женщин, выполненным Aagard A. и соавт. (2014) [11]. Результатами исследования этой группы ученых стало выделение значительного бактериального разнообразия при нормально протекающей беременности, а бактериальный состав совпал с полученными нами результатами.

Рисунок 2. Микробиом плаценты Группа контроля

Figure 2. Placenta microbiome. Control group

По данным Jia Zheng (2015), снижение бактериального разнообразия предположительно является одним из факторов риска недостаточного роста плода при беременности [13]. Аналогичные данные получены в исследовании Сhenchun Chen (2022) [14].

Преобладание грамотрицательных бактерий в плаценте женщин с ЗРП еще раз подчеркивает возможность влияния воспалительных процессов генитального, желудочно-кишечного тракта на формирование данного осложнения беременности. Грамотрицательные Enterobacteriaсeae, Rhizobiales в плаценте повышают риск ЗРП в 1,6 раза (RR = 1,6 ± 0,2, 95% ДИ 1,05–2,40). Кроме того, нарушения орального микробиома, доминирование грамотрицательной флоры в плаценте оказались связаны с заболеваемостью раннего неонатального периода у новорожденных, родившихся с задержкой роста. Другим значимым фактором риска развития ЗРП являются заболевания желудочно-кишечного тракта, в частности хронический гастрит. Хронический гастрит в настоящее время рассматривают как желудочный дисбиоз [15]. Основным этиологическим фактором заболевания является увеличение концентрации такого «патобионта», как грамотрицательная H. Pylori, и трехкратное увеличение риска развития поздней ЗРП у этих женщин вряд ли может быть случайным. Известно, что разрушение клеточной стенки грамотрицательных бактерий вызывает эндотоксемию выделяющимися липополисахаридами, которые усиливают уровень провоспалительного ответа и, поражая эндотелий маточных и плацентарных сосудов, обусловливают снижение переноса питательных веществ и кислорода к плоду.

Выводы

Таким образом, роль изменений материнского микробиома в формировании поздней задержки роста плода видится вполне вероятной.

Можно предположить два пути влияния материнского микробиома на развитие акушерских и перинатальных осложнений, не связанных с патологией инвазии трофобласта, Первый — транслокация бактерий в ткань плаценты гематогенным, лимфогенным или восходящим путем. Бактерии, будучи комменсалами в своих анатомических областях, попадая в плацентарную ткань, становятся патогенами, нарушая плацентарный транспорт кислорода и питательных веществ, необходимых для роста и развития плода.

Второй — влияние провоспалительных цитокинов на гравидарный гомеостаз вследствие дисбиоза, повышения активности грамотрицательных бактерий, развития инфекционно-воспалительного состояния половой сферы, полости рта и/или кишечника, окислительного стресса и эндотелиальной дисфункции с последующими осложнениями беременности.

Дальнейшие исследования в этом направлении чрезвычайно актуальны как с научной, так и с практической точки зрения. Возможность предсказать формирование поздней ЗРП по степени дисбиотических изменений материнского микробиома, а также повлиять на его восстановление с помощью про- и пребиотических препаратов, антибактериальной терапии позволит снизить частоту осложнений беременности, обусловленных фето-плацентарной недостаточностью, и существенно улучшить материнские и перинатальные исходы. 

Железова М.Е.

https://orcid.org/0000-0002-2006-0110

Бектур К.Б.

https://orcid.org/0000-0003-2242-216X

Мальцева Л.И.

https://orcid.org/0000-0003-0999-4374

Григорьева Т.В.

https://orcid.org/0000-0001-5314-7012

Булыгина Е.А.

https://orcid.org/0000-0003-3458-1176

Хуснутдинова Д.Р.

https://orcid.org/0000-0002-9982-9059

Зиятдинова Э.А.

https://orcid.org/0000-0002-2449-811X

Литература

1. Colella M., Frerot A., Novais A.R.B., Baud O. Neonatal and Long-Term Consequences of Fetal Growth Restriction // Curr Pediatr Rev. — 2018. — Vol. 14 (4). — P. 212–218.
2. Dunlop Anne L., Mulle Jennifer G., Ferranti Erin P. et al. Maternal microbiome and pregnancy outcomes that impact infant health // Advances in neonatal care. — 2015. — Vol. 15 (6). — P. 377–385.
3. Hamza A., Herr D., Solomayer E.F., Meyberg-Solomayer G. Polyhydroamnios: causes, diagnosis and therapy // Geburtshilfe Frauenheilkd. — 2013. — Vol. 73 (12). — P. 1241–1246.
4. Kyono K., Hashimoto T., Nagai Y., Sakuraba Y. Analysis of endometrial microbiota by 16S ribosomal RNA gene sequencing among infertile patients: a single-center pilot study // Reprod Med Biol. — 2018. — Vol. 17 (3). — P. 297–306.
5. Abranches J., Zeng L., Kajfasz J.K., Palmer S.R., Chakraborty B., Wen Z.T. et al. Biology of oral streptococci // Microbiol Spectr. — 2018. — Vol. 6 (5). — P. 10.1128.
6. Koren O., Goodrich J.K., Cullender T.C, Spor A., Laitinen K., Bäckhed H.K. et al. Host remodeling of the gut microbiome and metabolic changes during pregnancy // Cell. — 2012. — Vol. 150 (3). — P. 470–480.
7. Lin C.Y., Yeh Y.M., Yang L.Y., Lee Y.S., Chao A., Chin C.Y. et al. Severe preeclampsia is associated with a higher relative abundance of Prevotella bivia in the vaginal microbiota // Sci Rep. — 2020. — Vol. 10 (1). — P. 18249–18254.
8. Shlomi Barak, Orit Oettiger-Barak, Eli E. Machtei, Hannah Sprecher, Gonen Ohel. Evidence of periopathogenic microorganisms in placentas of women with preeclampsia // Journal of periodontology. — 2020. — Vol. 78 (4). — P. 670–676.
9. Crusell M.K.W., Hansen T.H., Nielsen T., Allin K.H., Ruhlemann M.C., Damm P. et al. Gestational diabetes is associated with change in the qut microbiota composition third trimester of pregnancy and postpartum // Microbiom. — 2018. — Vol. 6 (1). — P. 89–94.
10. Blostein F., Gelaye B., Sanchez S.E., Williams M.A., Foxman B. Vaginal microbime diversity and preterm birth: results of a nested case-control study in Peru // Ann Epidemiol. — 2020. — Vol. 41. — P. 28–34.
11. Aagaard K., Ma J., Antony K.M. et al. The placenta harbors a unique microbiome // Sci Transl Med. — 2014. — Vol. 6. — P. 237–245.
12. Gomez-arango LF., Barett HL., Mclntyre HD. et al. Contributios of the maternal oral and gut microbiome to placental microbial colonization in overweight and obese pregnant women // Sci Rep. — 2017. — Vol. 7 (1). — P. 2860–2868.
13. Zheng J., Xiao X., Zhang Q., Mao L., Yu M., Xu J. The placental microbiome varies in association with low birth weight in full-term neonates // Nutrients. — 2015. — Vol. 7 (8). — P. 6924–6937.
14. Chen C., Tang P., Liang J. et al. Association between intrauterine microbiome and risk of intrauterine growth restriction: A case-control study based on Guangxi Zhuang birth cogort in China // Tohoku Journal of Experimental Medicine. — 2022. — P. 2–41.
15. Gorkiewicz G., Moschen A., Gut microbiome: a new player in gastrointestinal disease // Virchows Arch. — 2018. — Vol. 472 (1). — P. 159–172.

REFERENCES

1. Colella M., Frerot A., Novais A.R.B., Baud O. Neonatal and Long-Term Consequences of Fetal Growth Restriction. Curr Pediatr Rev, 2018, vol. 14 (4), pp. 212–218.
2. Dunlop Anne L., Mulle Jennifer G., Ferranti Erin P. et al. Maternal microbiome and pregnancy outcomes that impact infant health. Advances in neonatal care, 2015, vol. 15 (6), pp. 377–385.
3. Hamza A., Herr D., Solomayer E.F., Meyberg-Solomayer G. Polyhydroamnios: causes, diagnosis and therapy. Geburtshilfe Frauenheilkd, 2013, vol. 73 (12), pp. 1241–1246.
4. Kyono K., Hashimoto T., Nagai Y., Sakuraba Y. Analysis of endometrial microbiota by 16S ribosomal RNA gene sequencing among infertile patients: a single-center pilot study. Reprod Med Biol, 2018, vol. 17 (3), pp. 297–306.
5. Abranches J., Zeng L., Kajfasz J.K., Palmer S.R., Chakraborty B., Wen Z.T. et al. Biology of oral streptococci. Microbiol Spectr, 2018, vol. 6 (5), p. 10.1128.
6. Koren O., Goodrich J.K., Cullender T.C, Spor A., Laitinen K., Bäckhed H.K. et al. Host remodeling of the gut microbiome and metabolic changes during pregnancy. Cell, 2012, vol. 150 (3), pp. 470–480.
7. Lin C.Y., Yeh Y.M., Yang L.Y., Lee Y.S., Chao A., Chin C.Y. et al. Severe preeclampsia is associated with a higher relative abundance of Prevotella bivia in the vaginal microbiota. Sci Rep, 2020, vol. 10 (1), pp. 18249–18254.
8. Shlomi Barak, Orit Oettiger-Barak, Eli E. Machtei, Hannah Sprecher, Gonen Ohel. Evidence of periopathogenic microorganisms in placentas of women with preeclampsia. Journal of periodontology, 2020, vol. 78 (4), pp. 670–676.
9. Crusell M.K.W., Hansen T.H., Nielsen T., Allin K.H., Ruhlemann M.C., Damm P. et al. Gestational diabetes is associated with change in the qut microbiota composition third trimester of pregnancy and postpartum. Microbiom, 2018, vol. 6 (1), pp. 89–94.
10. Blostein F., Gelaye B., Sanchez S.E., Williams M.A., Foxman B. Vaginal microbime diversity and preterm birth: results of a nested case-control study in Peru. Ann Epidemiol, 2020, vol. 41, pp. 28–34.
11. Aagaard K., Ma J., Antony K.M. et al. The placenta harbors a unique microbiome. Sci Transl Med, 2014, vol. 6, pp. 237–245.
12. Gomez-arango LF., Barett HL., Mclntyre HD. et al. Contributios of the maternal oral and gut microbiome to placental microbial colonization in overweight and obese pregnant women. Sci Rep, 2017, vol. 7 (1), pp. 2860–2868.
13. Zheng J., Xiao X., Zhang Q., Mao L., Yu M., Xu J. The placental microbiome varies in association with low birth weight in full-term neonates. Nutrients, 2015, vol. 7 (8), pp. 6924–6937.
14. Chen C., Tang P., Liang J. et al. Association between intrauterine microbiome and risk of intrauterine growth restriction: A case-control study based on Guangxi Zhuang birth cogort in China. Tohoku Journal of Experimental Medicine, 2022, pp. 2–41.
15. Gorkiewicz G., Moschen A., Gut microbiome: a new player in gastrointestinal disease. Virchows Arch, 2018, vol. 472 (1), pp. 159–172.

 

Благодарности

Работа выполнена в рамках Программы стратегического академического лидерства Казанского федерального университета (ПРИОРИТЕТ-2030) за счет средств субсидии, выделенной Казанскому федеральному университету для выполнения государственного задания 0671-2020-0058 в сфере научной деятельности.

This work was part of Kazan Federal University Strategic Academic Leadership Program (PRIORITY-2030) and funded by the subsidy allocated to Kazan Federal University for the state assignment in the sphere of scientific activities (project #0671-2020-0058).