УДК 616.12-008.331.1:612.63

Т.Е. КУРМАНБАЕВ

 Родильный дом № 13, г. Санкт-Петербург

Контактная информация:

Курманбаев Тимур Ерланович — к.м.н., врач акушер-гинеколог родильного отделения

Адрес: 191124, г. Санкт-Петербург, ул. Костромская, 4, тел.: +7 (812) 271-01-90, e—mail: timka_rus@inbox.ru

Преэклампсия, особенно тяжелые ее формы, по-прежнему является одной из ведущих причин материнской и младенческой заболеваемости и смертности во всем мире. Используемые алгоритмы прогнозирования и профилактики способствуют уменьшению ранних форм, но не влияют на развитие поздних форм, а также тяжелой преэклампсии, которая значительно увеличивает риск развития осложнений беременности, родов и послеродового периода для матери, плода и новорожденного.

Цель исследования — оценить возможность прогнозирования тяжелой преэклампсии при наличии потенциальных факторов риска в период гестации.

Материал и методы. Проведен ретроспективный анализ историй родов пациенток, беременность которых была осложнена преэклампсией различной степени тяжести по материалам архива СПбГБУЗ «Родильный дом № 13» за период 2019–2023 гг.

Результаты. Частота встречаемости преэклампсии несколько снизилась в динамике за период 2019–2023 гг. в 1,1 раз, частота тяжелых форм преэклампсии не имеет тенденции к снижению и составляет примерно 1,1% от общего числа родов. Значимыми факторами риска в развитии тяжелых форм преэклампсии являются повторные роды, наличие ожирения, гестационного сахарного диабета, а также инфекции мочевыводящих путей.

Выводы. Наличие факторов риска, таких как паритет родов, ожирение, гестационный сахарный диабет, инфекция мочевыводящих путей, являются значимыми факторами риска развития тяжелой преэклампсии.

Ключевые слова: преэклампсия, факторы риска, прогнозирование, осложнения.

 

T.E. KURMANBAEV

 Maternity hospital No. 13, Saint Petersburg

 Possibility of forecasting the severe preeclampsia development

 Contact details:

Kurmanbaev T.E. — PhD (Medicine), obstetrician-gynecologist

Address: 4 Kostromskaya St., 191124 Saint Petersburg, Russian Federation, tel.: +7 (812) 271-01-90, e-mail: timka_rus@inbox.ru

Preeclampsia, especially its severe forms, remains one of the leading causes of maternal and infant morbidity and mortality worldwide. The existing prediction and prevention algorithms help to reduce early forms, but do not affect the development of late forms, as well as severe preeclampsia, which significantly increases the risk of complications of pregnancy, childbirth and the postpartum period for the mother, fetus and newborn.

The purpose — to assess the possibility of predicting severe preeclampsia in the presence of potential risk factors during gestation.

Material and methods. A retrospective analysis of the birth histories of patients whose pregnancy was complicated by preeclampsia of varying severity was carried out based on the archive materials of the St. Petersburg State Healthcare Institution «Maternity Hospital No. 13» for 2019–2023.

Results. The incidence of preeclampsia slightly decreased in dynamics over the period from 2019 to 2023 by 1.1 times; the incidence of severe forms of preeclampsia does not tend to decrease and is approximately 1.1% of the total number of births. Significant risk factors in the development of severe forms of preeclampsia are repeated births, obesity, gestational diabetes mellitus, and urinary tract infection.

Conclusion. The presence of risk factors such as birth parity, obesity, gestational diabetes mellitus, and urinary tract infection are significant risk factors for the development of severe preeclampsia.

Key words: preeclampsia, risk factors, prognosis, complications.

 

Ежегодно в мире более 70 тыс. материнских смертей связано с преэклампсией, особенно с тяжелыми ее формами, в России — около 5% материнских смертей (по состоянию на 2022 г.) [1, 2]. Среди основных факторов риска выделяют: преэклампсию в анамнезе в предыдущих беременностях, гипертоническую болезнь, гестационный сахарный диабет, антифосфолипидный синдром, ожирение, возраст матери, первобеременные юного и позднего репродуктивного возраста, применение вспомогательных репродуктивных технологий, хронические заболевания почек, реже — отягощенный семейный, наличие у плода хромосомных аномалий (например, трисомий) [3–5].

Установлено, что перенесенная преэклампсия вне зависимости от формы увеличивает риск развития перипартальной кардиомиопатии, гипертонической болезни, заболеваний периферических артерий, ишемической болезни сердца, цереброваскулярных заболеваний, застойной сердечной недостаточности, патологии почек, сосудистой деменции и смерти [6–8]. Помимо увеличения материнской заболеваемости и смертности, преэклампсия также увеличивает риск осложнений для плода и новорожденного: доказана связь преэклампсии и увеличения риска бронхолегочной дисплазии, а также сердечно-сосудистых заболеваний в течение всей жизни, особенно при наличии синдрома задержки внутриутробного роста [8–10].

Основным методом прогнозирования преэклампсии является ультразвуковой и биохимический скрининги, а также учет наличия индивидуальных факторов риска (например, паритет родов, ожирение, гипертоническая болезнь и прочее) проводимый в 11–14 недель гестации, по результатам которого проводится стратификация риска и назначения профилактических мер, включающих прием ацетилсалициловой кислоты, а также кальция [3, 11]. Однако данные меры профилактики уменьшают частоту ранних, возникших до 34 недель гестации, форм преэклампсии, но не влияют на развитие поздних форм, возникающих после 34 недель гестации, а также тяжелой преэклампсии [12, 13]. Тяжелая преэклампсия многими авторами рассматривается как отдельная нозологическая форма, являющаяся одним из проявлений тромботической микроангиопатии, связанной с беременностью [14, 15]. Как уже указывалось выше, тяжелая преэклампсия значительно увеличивает риск развития осложнений беременности, родов и послеродового периода для матери, плода и новорожденного.

Таким образом, вопросы прогнозирования и профилактики тяжелой преэклампсии являются актуальными и нерешенными.

Цель исследования — оценить возможность прогнозирования тяжелой преэклампсии при наличии потенциальных факторов риска в период гестации.

Материал и методы

Проведен ретроспективный анализ историй родов пациенток, беременность которых была осложнена преэклампсией различной степени тяжести по материалам архива СПбГБУЗ «Родильный дом № 13» за период 2019–2023 гг. Статистический анализ проводился с использованием программы StatTech v. 4.6.3 (ООО «Статтех», Россия). Качественные данные представлены в виде относительного показателя (%). Построение прогностической модели вероятности определенного исхода выполнялось при помощи метода логистической регрессии. Для оценки диагностической значимости количественных признаков при прогнозировании определенного исхода применялся метод анализа ROC-кривых. Различия считались статистически значимыми при p < 0,05.

Результаты

Всего за период 2019–2023 гг. в СПбГБУЗ «Родильный дом № 13» было принято 16 178 родов, из них путем операции кесарева сечения завершились 4065 родов (25,1%). Данные о частоте преэклампсии представлены в табл. 1.

Таблица 1. Частота преэклампсии за период 2019–2023 гг. (% от общего числа родов)

Table 1. Frequency of preeclampsia in 2019–2023 (% of the total births)

	2019	2020	2021	2022	2023
Всего родов	3242	4132	3255	3024	2525
Из них путем кесарева сечения	734 (22,6%)	866 (20,9%)	834 (25,6%)	915 (30,2%)	716 (28,3%)
Умеренная преэклампсия	389 (12,0%)	516 (12,5%)	374 (11,5%)	335 (11,1%)	254 (10,5%)
Тяжелая преэклампсия	38 (1,2%)	45 (1,1%)	40 (1,2%)	39 (1,3%)	30 (1,1%)
Эклампсия	–	3 (0,7%)	–	1 (0,3%)	–

Частота преэклампсии несколько снизилась в динамике за период 2019–2023 гг. с 12 до 10,5% (в 1,1 раз), что, возможно, связано с внедрением мер профилактики, а также изменением маршрутизации пациенток согласно регламентирующим документам, однако частота тяжелых форм преэклампсии не имеет тенденции к снижению и составляет примерно 1,1% от общего числа родов. Кроме того, отмечены 4 случая эклампсии: 3 в 2020 г., 1 — в 2022 г. Во всех случаях пациентки не состояли на учете в женской консультации и не являлись гражданами РФ.

Способы родоразрешения беременных с преэклампсией представлены в табл. 2.

Таблица 2. Способы родоразрешения пациенток с преэклампсией за период 2019–2023 гг. (% от общего числа пациенток с ПЭ)

Table 2. Means of delivery of patients with preeclampsia in 2019–2023 (% of the total number of patients with preeclampsia)

Годы	Роды ч/з естественные родовые пути		Кесарево сечение
	Умеренная ПЭ	Тяжелая ПЭ	Умеренная ПЭ	Тяжелая ПЭ	Эклампсия
2019	193 (49,6%)	–	196 (50,4%)	38 (100%)	–
2020	270 (52,4%)	1 (2,2%)	246 (47,6%)	44 (97,8%)	3(100%)
2021	191 (51,2%)	1 (2,5%)	183 (48,8%)	39 (97,5%)	–
2022	142 (42,6%)	1 (2,6%)	193 (57,4%)	38 (97,4%)	1(100%)
2023	100 (39,3%)	–	154 (60,7%)	30 (100%)	–

Следует отметить, что в случае тяжелой преэклампсии пациентки практически в 100% случаев родоразрешалась путем операции кесарева сечения, что было обусловлено тяжестью состояния матери или плода, а также сроком гестации. В случае с умеренной преэклампсией практически половина беременных родоразрешалась через естественные родовые пути.

Осложнения беременности и родов у пациенток с преэклампсией представлены в табл. 3.

Таблица 3. Осложнения беременности и послеродового периода у пациенток с преэклампсией за период 2019–2023 гг. (% от общего числа пациенток с ПЭ)

Table 3. Complications of pregnancy and delivery in patients with preeclampsia in 2019–2023 (% of the total number of patients with preeclampsia)

	2019	2020	2021	2022	2023
Антенатальная гибель плода	7 (1,6%)	9 (1,6%)	4 (1,0%)	7 (1,8%)	4 (1,4%)
ЗВРП	32 (7,4%)	38 (6,8%)	36 (8,7%)	38 (10,1%)	24 (8,4%)
ПОНРП	14 (3,3%)	15 (2,7%)	16 (3,9%)	17 (4,5%)	18 (6,3%)
Послеродовые кровотечения	14 (3,3%)	27 (4,8%)	30 (7,2%)	37 (9,9%)	28 (9,9%)

Основными осложнениями беременности у пациенток с преэклампсией явились антенатальная гибель плода, преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты, задержка внутриутробного роста плода, которые встречались только в группе пациенток с тяжелой преэклампсией. Новорожденные от матерей с тяжелой преэклампсией в 100% случаев переводились на второй этап лечения в детскую больницу. Младенческая заболеваемость составила 18%. За описанный период случаев материнской смертности от гипертензивных расстройств зафиксировано не было.

Таким образом, наличие тяжелой преэклампсии сопряжено с высоким риском материнской и младенческой заболеваемости, однако вопрос прогнозирования ее развития остается нерешенным. Учитывая данный факт, на основании имеющихся ретроспективных данных был проведен ROC-анализ для оценки возможности прогнозирования тяжелой преэклампсии в период гестации.

В качестве потенциальных факторов, влияющих на развитие тяжелых форм преэклампсии, были выделены следующие: паритет родов, использование вспомогательных репродуктивных технологий, наличие гипертонической болезни, наличие ожирения и гестационного сахарного диабета, инфекции мочевыводящих путей с обострением в настоящую беременность. Статистически значимыми оказались: паритет родов, наличие ожирения и гестационного сахарного диабета, инфекции мочевыводящих путей с обострением в настоящую беременность (табл. 4).

Таблица 4. Результаты анализа факторов риска тяжелой преэклампсии (представлены только статистически значимые значения)

Table 4. Results of risk factor analysis for severe preeclampsia (only statistically significant values are shown)

Предикторы	Нескорректированный ОШ		Скорректированный ОШ
	ОШ; 95% ДИ	p	ОШ; 95% ДИ	p
Повторные роды	0,643; [0,352–1,174]	0,150	0,431; [0,212–0,875]	0,020
Наличие гестационного сахарного диабета	2,167; [1,119–4,195]	0,022	0,463; [0,217–0,990]	0,047
Наличие ожирения	11,923; [3,885–36,598]	< 0,001	9,692; [2,968–31,627]	< 0,001
Наличие инфекции мочевыводящих путей	0,142; [0,063–0,319]	< 0,001	0,216; [0,091–0,510]	< 0,001

Примечание: ОШ — отношение шансов, ДИ — доверительный интервал.

Note: ОШ — odds ratio, ДИ — confidence interval.

На основании полученных данных была построена ROC-кривая, характеризующая вероятность развития тяжелой преэклампсии.

Наблюдаемая зависимость описывается уравнением:

z = -0,317 — 0,843X₁ + 0,770X₂ + 2,271X₃ — 1,534X₄,

где P — вероятность наступления тяжелой преэклампсии, X₁ — паритет родов (0 — первые, 1 — повторные), X₂ — наличие гестационного сахарного диабета (0 — нет, 1 — есть), X₃ — наличие ожирения (0 — нет, 1 — есть), X₄ — наличие инфекции мочевыводящих путей (0 — нет, 1 — есть).

Площадь под ROC-кривой составила 0,782 ± 0,032 с 95% ДИ: 0,720–0,845. Полученная модель была статистически значимой (p < 0,001). Чувствительность и специфичность модели составили 90,6 и 50,0% соответственно (рис. 1).

Рисунок 1. ROC-кривая, характеризующая зависимость вероятности тяжелой преэклампсии

Figure 1. ROC curve characterizing the probability of severe preeclampsia

Выводы

1. За период 2019–2023 гг. наблюдается тенденция к снижению общего числа беременностей с преэклампсией, однако количество тяжелых форм остается неизменным.
2. Значимыми факторами риска в развитии тяжелой преэклампсии являются повторные роды, наличие ожирения, гестационного сахарного диабета, а также инфекции мочевыводящих путей.

Курманбаев Т.Е.

http://orcid.org/0000-0003-0644-5767

Литература

1. Hogan M.C., Foreman K.J., Naghavi M. et al. Maternal mortality for 181 countries, 1980-2008: a systematic analysis of progress towards Millennium Development Goal 5 // Lancet. — 2010. — Vol. 375. — P. 1609–1623. DOI: 10.1016/S0140-6736(10)60518-1
2. Здравоохранение в России. 2023: Стат. сб. / Росстат. — М., 2023. — 179 с.
3. Преэклампсия. Эклампсия. Отеки, протеинурия и гипертензивные расстройства во время беременности, в родах и послеродовом периоде. Клинические рекомендации. — М., 2021. — 79 с.
4. Rana S., Lemoine E., Granger J.P. et al. Preeclampsia: pathophysiology, challenges, and perspectives // Circ. Res. — 2019. — Vol. 124 (7). — Р. 1094–1112. DOI:1161/CIRCRESAHA.118.313276
5. Jung E., Romero R., Yeo L., et al. The etiology of preeclampsia // Am. J. Obstet. Gnecol. — 2022. — Vol. 226 (2). — Р. S844–S866. DOI: 1016/j.ajog.2021.11.1356
6. Roberts J.M., Rich-Edwards J.W., McElrath T.F. et al. Subtypes of preeclampsia: recognition and determining clinical usefulness // Hypertension. — 2021. — Vol. 77 (5). — Р. 1430–1441. DOI: 1161/HYPERTENSIONAHA.120.14781
7. Панчук Ю. П., Ярославцев М. Ю., Полонникова А. А. и др. Перипартальная кардиомиопатия: обзор литературы и описание клинического случая // Вестник медицинского института «Реавиз»: реабилитация, врач и здоровье. — 2024. — Т. 14, № 3.— С. 89–95. DOI: 20340/vmi-rvz.2024.3.CASE.2
8. Turbeville H.R., Sasser J.M. Preeclampsia beyond pregnancy: long-term consequences for mother and child // Am. J. Phys.-Renal Physiol. — 2020. — Vol. 318 (6). — Р. F1315–F1326. DOI: 1152/ajprenal.00071.2020
9. Crispi F., Miranda J., Gratacós E. Long-term cardiovascular consequences of fetal growth restriction: biology, clinical implications, and opportunities for prevention of adult disease // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2018. — Vol. 218 (2). — Р. S869–S879. DOI: 1016/j.ajog.2017.12.012
10. Miller S.L., Huppi P.S., Mallard C. The consequences of fetal growth restriction on brain structure and neurodevelopmental outcome // J. Physiol. — 2016. — Vol. 594 (4). — Р. 807–823. DOI: 1113/JP271402
11. Chaemsaithong P., Sahota D.S., Poon L.C. First trimester preeclampsia screening and prediction // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2022. — Vol. 226 (2). — Р. S1071–S1097. DOI:1016/j.ajog.2020.07.020
12. Roberge S., Bujold E., Nicolaides K.H. Aspirin for the prevention of preterm and term preeclampsia: systematic review and metaanalysis // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2018. — Vol. 218 (3). — Р. 287–293. DOI: 10.1016/j.ajog.2017.11.561
13. Rolnik D.L., Wright D., Poon L.C. et al. Aspirin versus placebo in pregnancies at high risk for preterm preeclampsia // New Eng. J. Med. — 2017. — Vol. 377 (7). — Р. 613–622. DOI: 10.1056/NEJMoa1704559
14. Сидорова И.С., Никитина Н.А. Критические формы преэклампсии // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2017. — Т. 17, № 6. — С. 48. DOI:17116/rosakush20171764-8
15. Макацария А.Д., Акиншина С.В., Бицадзе В.О. и др. Тяжелые акушерские осложнения как проявление тромботической микроангиопатии // Журнал акушерства и женских болезней. — 2015. — Т. 64, № 5. — С. 6–15.

REFERENCES

1. Hogan M.C., Foreman K.J., Naghavi M. et al. Maternal mortality for 181 countries, 1980-2008: a systematic analysis of progress towards Millennium Development Goal 5. Lancet, 2010, vol. 375, pp. 1609–1623. DOI: 10.1016/S0140-6736(10)60518-1
2. Zdravookhranenie v Rossii. 2023: Stat. sb. Rosstat [Healthcare in Russia. 2023: Stat. collection. Rosstat]. Moscow, 2023. 179 p.
3. Preeklampsiya. Eklampsiya. Oteki, proteinuriya i gipertenzivnye rasstroystva vo vremya beremennosti, v rodakh i poslerodovom periode. Klinicheskie rekomendatsii [Preeclampsia. Eclampsia. Edema, proteinuria and hypertensive disorders during pregnancy, childbirth and the postpartum period. Clinical guidelines]. Moscow, 2021. 79 p.
4. Rana S., Lemoine E., Granger J.P. et al. Preeclampsia: pathophysiology, challenges, and perspectives. Circ. Res., 2019, vol. 124 (7), rr. 1094–1112. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.118.313276
5. Jung E., Romero R., Yeo L., et al. The etiology of preeclampsia. Am. J. Obstet. Gnecol, 2022, vol. 226 (2), rr. S844–S866. DOI: 10.1016/j.ajog.2021.11.1356
6. Roberts J.M., Rich-Edwards J.W., McElrath T.F. et al. Subtypes of preeclampsia: recognition and determining clinical usefulness. Hypertension, 2021, vol. 77 (5), rr. 1430–1441. DOI: 10.1161/HYPERTENSIONAHA.120.14781
7. Panchuk Yu. P., Yaroslavtsev M. Yu., Polonnikova A. A. et al. Peripartum cardiomyopathy: literature review and description of a clinical case. Vestnik meditsinskogo instituta “Reaviz”: reabilitatsiya, vrach i zdorov’e, 2024, vol. 14, no. 3, pp. 89–95 (in Russ.). DOI: 10.20340/vmi-rvz.2024.3.CASE.2
8. Turbeville H.R., Sasser J.M. Preeclampsia beyond pregnancy: long-term consequences for mother and child. Am. J. Phys.-Renal Physiol, 2020, vol. 318 (6), rr. F1315–F1326. DOI: 10.1152/ajprenal.00071.2020
9. Crispi F., Miranda J., Gratacós E. Long-term cardiovascular consequences of fetal growth restriction: biology, clinical implications, and opportunities for prevention of adult disease. Am. J. Obstet. Gynecol, 2018, vol. 218 (2), rr. S869–S879. DOI: 10.1016/j.ajog.2017.12.012
10. Miller S.L., Huppi P.S., Mallard C. The consequences of fetal growth restriction on brain structure and neurodevelopmental outcome. J. Physiol, 2016, vol. 594 (4), rr. 807–823. DOI: 10.1113/JP271402
11. Chaemsaithong P., Sahota D.S., Poon L.C. First trimester preeclampsia screening and prediction. Am. J. Obstet. Gynecol, 2022, vol. 226 (2), rr. S1071–S1097. DOI: 10.1016/j.ajog.2020.07.020
12. Roberge S., Bujold E., Nicolaides K.H. Aspirin for the prevention of preterm and term preeclampsia: systematic review and metaanalysis. Am. J. Obstet. Gynecol, 2018, vol. 218 (3), rr. 287–293. DOI: 10.1016/j.ajog.2017.11.561
13. Rolnik D.L., Wright D., Poon L.C. et al. Aspirin versus placebo in pregnancies at high risk for preterm preeclampsia. New Eng. J. Med, 2017, vol. 377 (7), rr. 613–622. DOI: 10.1056/NEJMoa1704559
14. Sidorova I.S., Nikitina N.A. Critical forms of preeclampsia. Rossiyskiy vestnik akushera-ginekologa, 2017, vol. 17, no. 6, p. 48 (in Russ.). DOI: 10.17116/rosakush20171764-8
15. Makatsariya A.D., Akinshina S.V., Bitsadze V.O. et al. Severe obstetric complications as a manifestation of thrombotic microangiopathy. Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney, 2015, vol. 64, no. 5, pp. 6–15 (in Russ.).