УДК: 161.98:576.858:378.186.6:613.2

 Т.Н. ЯНКОВАЯ, В.В. БАРТЫШОВА, Е.О. МАЛЮТИНА, М.В. СИДОРОВА

 Смоленский государственный медицинский университет, г. Смоленск

Контактная информация:

Янковая Татьяна Николаевна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры общей врачебной практики, поликлинической терапии с курсом гериатрии ФДПО

Адрес: 214019, г. Смоленск, ул. Крупской, д. 28; тел.: +7-952-536-39-37; e-mail: med.sgmy@mail.ru

Цель исследования — изучение влияния уровня тревоги на ограничительное, эмоциональное, экстернальное пищевое поведение у студентов медицинского вуза в условиях распространения новой коронавирусной инфекции.

Материал и методы. С октября по декабрь 2020 г. проведено исследование, в котором приняло участие 229 студентов медицинского вуза г. Смоленска. Средний возраст респондентов составил 21,4 ± 3,22 года. Для выявления типов расстройств пищевого поведения (ПП) использовался Голландский опросник DEBQ. Оценка уровня тревоги проводилось с помощью анкеты HADS. Статистическая обработка осуществлялась с использованием программы Microsoft Excel.

Результаты. 91,5% респондентов, чаще девушки, не контролируют пищевое поведение в условиях пандемии COVID-19. Нарушения эмоционального типа пищевого поведения более характерно для девушек, чем для юношей (χ2 = 13,937; p < 0,05). При оценке влияния степени выраженности тревоги на эмоциональный тип ПП установлено, что студенты с субклинической тревогой (63,33%), особенно с клинической (72,91%), имеют гиперфагическую реакцию на стресс (χ2 расчетное = 7,617; χ2 должное при p < 0,05 = 5,99). При анализе зависимости экстернального типа ПП от степени выраженности симптомов тревоги оказалось, что большинство участников с субклинической (67,27%), особенно с клинической тревогой (73,33%), не склонны реагировать на внешние стимулы (χ2 расчетное = 11,540; χ2 должное при p < 0,05 = 9,21).

Выводы. 91,5% студентов медицинского вуза, чаще девушки, не контролируют ограничительное, эмоциональное, экстернальное ПП. Нарушения эмоционального типа ПП зависит от пола и чаще встречаются у девушек. Наличие субклинической, и особенно клинической тревоги, способствует формированию нарушений эмоционального и экстернального типа ПП у студентов в условиях самоизоляции.

Ключевые слова: пищевое поведение, ограничительный тип пищевого поведения, эмоциональный тип пищевого поведения, экстернальный тип пищевого поведения, тревога.

 

T.N. YANKOVAYA, V.V. BARTYSHOVA, E.O. MALYUTINA, M.V. SIDOROVA

 Smolensk State University, Smolensk

 Effect of anxiety symptoms on eating behavior in Medical University students under the spread of the new coronavirus infection

 Contact details:

Yankovaya T.N. — PhD (medicine), Associate Professor of the Department of General Medical Practice and Polyclinic Therapy

Address: 28 Krupskaya St., Smolemsk, Russian Federation, 214019, tel.: +7-952-536-39-37, e-mail: med.sgmy@mail.ru

 The purpose — to study the influence of anxiety level on restrictive, emotional, external eating behavior in medical students under the spread of the new coronavirus infection.

Material and methods. The study, in which 229 students of a medical university in Smolensk took part, was conducted from October to December 2020. The average age of the respondents was 21.4 ± 3.22 years. The Dutch DEBQ questionnaire was used to identify the types of eating disorders (ED). The anxiety level was assessed using the HADS questionnaire. Statistical processing was carried out using Microsoft Excel.

Results. 91.5% of respondents, more often girls, do not control their eating behavior under the COVID-19 pandemic. Emotional eating behavior disorders are more typical for girls than for boys (χ2 = 13.937; p < 0.05). When assessing the influence of the anxiety degree on the emotional type of PP, it was found that students with subclinical anxiety (63.33%) and especially with clinical anxiety (72.91%) have a hyperphagic reaction to stress (χ2 calculated = 7.617; χ2 due at p < 0.05 = 5.99). When analyzing the dependence of the external type of eating behavior on the severity of anxiety symptoms, it turned out that the majority of participants with subclinical (67.27%) and especially clinical anxiety (73.33%) are not inclined to respond to external stimuli (χ2 calculated = 11.540; χ2 due at p < 0.05 = 9.21).

Conclusions. 91.5% of students of a Medical University, more often girls, do not control restrictive, emotional, external eating behavior. Disorders of the emotional type of eating behavior depend on the gender of students and are more common in girls. The presence of subclinical and especially clinical anxiety contributes to the formation of disorders of the emotional and external type of eating behavior in medical students under isolation.

Key words: eating behavior, restrictive type of eating behavior, emotional type of eating behavior, external type of eating behavior, anxiety.

 

 Сегодня в России на каждую 1000 обследованных студентов приходится 800 человек больных, что в дальнейшем может привести к существенным социально-экономическим потерям и снижению благополучия общества [1–3]. Ухудшение их здоровья определяется рядом причин: наличием вредных привычек, низкой физической активностью, несоблюдением принципов рационального питания, что приводит к нарушению пищевого поведения (ПП) [4–6]. Кроме этого, в начале пандемии COVID-19 Всемирная организация здравоохранения определила фактор питания как один из ключевых в сохранении здоровья населения в условиях самоизоляции. В настоящее время питание студентов в период обучения в вузе не является рациональным и сбалансированным [1], так как прием пищи уже не контролируется родителями. В условиях самоизоляции их рацион зависит от собственной компетентности по вопросам рационального и сбалансированного питания с учетом пола, возраста и т. д.

При этом нарушение ПП — важнейший фактор риска развития ожирения, сахарного диабета 2 типа, артериальной гипертензии, синдрома апноэ во сне, некоторых форм рака и остеоартрита [7, 8].

Также страдает психологическое здоровье молодых людей в связи с постоянно испытываемым стрессом, напряженным ритмом жизни, особенно в условиях самоизоляции. Кроме того, нарушение психологического здоровья снижает качество жизни лиц молодого возраста, приводит к преждевременному старению [9]. Вопрос влияния тревожно-депрессивных симптомов на формирование нарушений типов ПП исследован недостаточно. Изучалась зависимость ПП от личностной и ситуационной тревожности [10], от типа темперамента [11, 12]. Повышенный уровень личностной тревожности предполагает наличие тенденции воспринимать достаточно широкий диапазон объективно безопасных ситуаций как опасные, угрожающие, отвечать на каждую из них определенной реакцией. Постоянно повторяющиеся ответные реакции в течение времени могут вызывать патологические нарушения ПП человека, привести к формированию вредных привычек и, как следствие, развитию хронических неинфекционных заболеваний [13]. Представляет большой интерес изучение зависимости нарушений типов ПП от уровня тревоги у студентов медицинского вуза в условиях распространения COVID-19.

Изучение ограничительного, эмоционального, экстернального типа ПП и оценка его зависимости от уровня тревоги, у лиц студентов медицинского вуза в условиях самоизоляции поможет в разработке профилактических мероприятий с целью формирования рационального режима питания для укрепления их здоровья.

Цель исследования — изучение влияние уровня тревоги на ограничительное, эмоциональное, экстернальное пищевое поведение у студентов медицинского вуза в условиях распространения новой коронавирусной инфекции.

Материал и методы

В исследование было включено 229 студентов (75 юношей (32,75%) и 154 (67,25%) девушки) медицинского вуза г. Смоленска в возрасте 18–26 лет (средний возраст составил 21,4 ± 3,22) без соматических и наследственных заболеваний.

Для выявления типов расстройств пищевого поведения использован Голландский опросник DEBQ (The Dutch Eating Behaviour Questionnaire), который направлен на выявление ограничительного, эмоционального и экстернального типов ПП.

Методика состоит из 33 вопросов, каждый из них имеет 5 вариантов ответа: «никогда», «редко», «иногда», «часто», «очень часто», которые оцениваются по шкале от 1 до 5, за исключением 31 пункта, имеющего обратные значения. Подсчет баллов проводился путем сложения оценок по каждому пункту шкалы и деления получившейся суммы на количество пунктов в данной шкале [14].

Средний результат по ограничительному пищевому поведению составляет 2,4, при этом балл ниже или выше данной величины говорит о нарушении по этому типу. Средний результат по эмоциональному пищевому поведению — 1,8, по экстернальному — 2,7, при этом отклонением по этим двум типам считается балл выше или ниже среднего.

Выявление степени выраженности тревоги проводилось с помощью Госпитальной шкалы тревоги и депрессии (HADS), разработанной Zigmond A.S. и Snaith R.P. в 1983 г., включающей 14 пунктов, разделенных на два раздела: уровень депрессии и тревоги, каждому из которых соответствует 4 варианта ответов, отражающих степень нарастания симптоматики от 0 до 4. При интерпретации результатов по шкале тревоги учитывался суммарный показатель, при этом выделялись 3 области его значений: 0–7 баллов — норма (отсутствие достоверно выраженных симптомов тревоги), 8–10 — субклинически выраженная тревога, 11 и выше — клинически выраженная тревога [15].

Исследование ограничительного, эмоционального и экстернального типов ПП и уровня тревоги у студентов проведено в период с октябрь по ноябрь 2020 г.

Статистическая обработка результатов проводилась с использованием программы Microsoft Excel. Результаты по дискретным переменным выражали в процентах. Статистическую значимость различий двух или нескольких относительных показателей оценивали с помощью непараметрического метода критерия χ2 (Пирсона). За нулевую гипотезу (Н0) было принято утверждение об отсутствии связи между типами ПП и исследуемыми факторами, а независимая переменная не оказывает никакого влияния. Альтернативная гипотеза (HА), являющаяся «рабочей» гипотезой исследования, предполагала, что различия достаточно значимы и обусловлены влиянием независимой переменной. Выбранный уровень значимости: p < 0,05, как наиболее приемлемый для медицинских исследований.

Результаты и обсуждения

При анализе полученных данных были выявлены нарушения ПП ограничительного, эмоционального, экстернального типов у 91,5% респондентов. Нормальное ПП было установлено у 8,5% студентов. Причем у абсолютного большинства участников (91,49%, n = 172) обнаружились нарушения всех трех типов поведения. Из них 27,13% (n = 51) — юноши и 64,36% (n = 121) — девушки. Нарушение по двум типам отмечались лишь у 8,51% (n = 16), из них 1,59% (n = 3) юношей и 6,91% (n = 13) девушек. Молодых людей, имеющих нарушение одного из трех типов ПП, не было.

Установлено, что 91,5% студентов, чаще девушки медицинского вуза, не контролируют свое ограничительное, эмоциональное, экстернальное ПП в условиях распространения новой коронавирусной инфекции.

Нарушение эмоционального типа ПП выявлено у 60,11% респондентов в условиях распространения COVID-19. При изучении зависимости эмоционального типа ПП от пола оказалось, что 67,9% девушек имеют гиперфагическую реакция на стресс. При этом переедали в стрессовой ситуации лишь 40,7% юношей. Связь между эмоциональным типом ПП и полом статистически значима: χ2 расчетное = 13,937; χ2 должное при p < 0,05 = 9,21.

Многие лица на фоне стресса теряют аппетит, но не люди с нарушенным эмоциональным типом ПП. При эмоциогенном поведении, особенно у девушек, чаще наблюдаются приступы переедания, при этом человек не может контролировать потребление пищи и неспособен следить за количеством еды [16]. Обычно приступы переедания случаются в одиночестве, в условиях самоизоляции, при этом введение ограничительных мероприятий.

У 78,19% студентов выявлено нарушение экстернального типа ПП, что, вероятно, связано с изменением ритма жизни в условиях самоизоляции. При изучении зависимости экстернального типа ПП от пола оказалось, что 73,8% девушек и 88,9% юношей не являлись «безотказными едоками» и лишь 21,64% девушек и 9,26% молодых мужчин были склонны переедать «за компанию». Однако статистически значимая взаимосвязь между полом и экстернальным типом не установлена: χ2 = 5,085; p = 0,079.

Молодые люди с нарушенным экстернальным типом ПП больше ориентированы не на внутренние ощущения, а на внешние стимулы: красиво сервированный стол, приятный запах еды, частые перекусы, доступность продуктов, красочная реклама пищевых продуктов и т. д. [17]. В условиях самоизоляции с введением ограничительных мероприятий внешние пищевые стимулы стали менее доступны, нет еды за компанию, потому «безотказными едоками» остались только 21,64% девушек и 9,26% юношей.

Среди студентов, принимающих участие в исследовании, не ограничивали себя в питании 82,98% респондентов. В ходе изучения зависимости ограничительного типа ПП от пола оказалось, что большинство юношей (88,89%) питались бесконтрольно. Не ограничивали себя в питании 80,60% респондентов женского пола. Однако статистически значимой связи между ограничительным типом и полом выявить не удалось: χ2 = 1,84; p = 0,172.

Проведено исследование степени выраженности тревоги у студентов с помощью Госпитальной шкалы тревоги и депрессии (HADS). Симптомы тревоги выявлены у 61,17% студентов медицинского вуза, субклинически выраженная тревога была диагностирована в 31,91% случаях, клинически выраженная — в 29,26%.

У студентов мужского и женского пола не выявлено статистически значимых различий в уровне тревоги, но у женщин чаще, чем у мужчин, встречается субклиническая тревога (23,94 и 17,28% соответственно, (χ2 = 1,078 при критическом χ2 = 5,991, р > 0,05).

Выявлено, что у студентов медицинского вуза чаще регистрировались тревожные расстройства (61,17%). Обращает на себя внимание равная частота встречаемости субклинической (31,91%) и клинической (29,26%) тревоги. Полученные результаты согласуются с данными других исследователей, отмечающих, что примерно от 13 до 31,9% лиц молодого возраста имеют клинически выраженную тревогу [18, 19].

Проведена оценка зависимости типов ПП от субклинической (n = 60) и клинически выраженной тревоги (n = 55) у студентов в условиях пандемии COVID-19.

В ходе анализа ограничительного типа ПП выяснилось, что большая часть респондентов с субклинической и клинической тревогой (81,67 и 78,18% соответственно) была «бесконтрольными едоками» (χ2 составляет 2,107; p = 0,349). При оценке влияния степени выраженности тревоги на эмоциональный тип ПП установлено, что студенты с субклинической тревогой (63,33%), и особенно с клинической (72,91%), имеют гиперфагическую реакцию на стресс (χ2 расчетное = 7,617; χ2 должное при p < 0,05 = 5,99).

По данным литературы известно, что тревожные люди «заедают стресс», что сопровождается развитием эмоциогенного типа переедания [20]. Эмоциональный тип ПП рассматривается как пищевое нарушение, проявляющееся при психоэмоциональном напряжении, волнении или сразу после окончания действия фактора, вызвавшего стресс, что резко усиливает аппетит, и, соответственно, у человека возникает желание поесть.

При анализе изменений экстернального типа ПП в зависимости от степени выраженности симптомов тревоги оказалось, что большинство участников с субклинической (67,27%), и особенно клинической тревогой (73,33%), не склонны реагировать на внешние стимулы, что, вероятно, связано с изменением ритма жизни в условиях самоизоляции (χ2 расчетное = 11,540; χ2 должное при p < 0,05 = 9,21). Студенты с субклинической, и особенно с клинической, тревогой не склонны реагировать на внешние стимулы: красиво сервированный стол, приятный запах еды, частые перекусы, доступность продуктов, красочная реклама пищевых продуктов и т. д. Кроме того, в условиях самоизоляции с введением ограничительных мероприятий внешние пищевые стимулы стали менее доступны: нет еды за компанию, частых перекусов и т. д.

В связи с этим можно предположить, что наличие субклинической и клинической тревоги у студентов может приводить к развитию нарушения эмоционального и экстернального типа ПП, что необходимо учитывать, для формирования здорового образа жизни. Мероприятие в рамках школы здоровья должны обязательно включать профилактическое консультирование у студентов по вопросам коррекции тревоги с целью формирования правильного стереотипа питания для укрепления их здоровья.

Выводы

Таким образом, 91,5% студентов медицинского вуза, чаще девушки, в условиях распространения новой коронавирусной инфекции не контролируют свое эмоциональное, ограничительное и экстернальное ПП. Нарушение эмоционального типа ПП у студентов зависит от пола, чаще встречается у девушек. Наличие субклинической, и особенно клинической, тревоги способствует формированию нарушения эмоционального и экстернального ПП у студентов в условиях самоизоляции.

Янковая Т.Н.

https://orcid.org//0000-0002-6486-5076

 Литература

1. Блинова Е.Г. Качество и образ жизни студентов // Уральский медицинский журнал. — 2008. — № 6. — С. 73–75.
2. Бойко М.Н., Ерофеев Ю.В., Новикова И.И. Организация общественного питания населения — проблемы и пути решения // Здоровье населения и среда обитания. — 2008. — №2. — С. 38–40.
3. Вознесенская Т.Г. Типология нарушений пищевого поведения и эмоционально-личностные расстройства при первичном ожирении и их коррекция. — М.: МИА, 2004. — С. 234–271.
4. Вознесенская Т.Г. Расстройства пищевого поведения при ожирении и их коррекция // Ожирение и метаболизм. — 2004. — № 2. — С. 2–6.
5. Вознесенская Т.Г. Причины неэффективности лечения ожирения и способы ее преодоления // Проблемы эндокринологии. — 2006. — Т. 52, № 6. — С. 51–54.
6. Лобыкина Е.Н., Хвостова О.И., Проскурякова Л.А., Рузаев Ю.В. Методология профилактики избыточной массы тела и ожирения на современном этапе // Профилактическая медицина. — 2008. — Т. 11, № 2. — С. 18–23.
7. Хисматуллина Г.Я., Волевач Л.В. Оценка пищевого поведения у лиц молодого возраста с патологией желчевыводящей системы при сочетании с избыточным весом // Медицинский вестник Башкортостана. — 2012. — Т. 7 (4). — С. 10–13.
8. Бавыкина И.А., Звягин А.А., Гусев К.Ю., Панина О.А. Нарушения пищевого поведения у детей с расстройствами аутистического спектра // Лечащий врач. — 2019. — № 3. — С. 72–75.
9. Янковая Т.Н., Титова Н.Е. Анализ зависимости репродуктивного здоровья от биологического возраста и психологического статуса у лиц молодого возраста // Материалы 3-й междисциплинарной научно-практической конференции с международным участием. — Смоленск, 2013. — С. 302–304.
10. Проскурякова Л.А. Нарушение пищевого поведения и риск его развития у студентов в зависимости от уровня личностной тревожности // Вестник Кемеровского государственного университета. — 2019. — № 21 (1). — С. 121–129.
11. Проскурякова Л.А., Лобыкина Е.Н. Темперамент как психологическая и психофизиологическая детерминанта пищевого поведения // Вестник Кемеровского государственного университета. — 2018. — № 1. — С. 153–159.
12. Морковина Д.А. Влияние питания на здоровье населения Воронежской области с позиции оценки риска // Научно-медицинский вестник Центрального Черноземья. — 2014. — № 58. — С. 197–200.
13. Фролова О.А., Тафеева Е.А., Фролов Д.Н., Бочаров Е.П. Алиментарно-зависимые заболевания населения и гигиеническая характеристика факторов риска их развития на территории республики Татарстан // Гигиена и санитария. — 2018. — № 97 (5). — С. 470–473.
14. Van Strien T., Frijters J.E.R., Bergers G.P.A., Defares P.B. The Dutch Eating Behavior Questionnaire (DEBQ) for assessment of restrained, emotional, and external eating behavior // Int. J. Eat. Disord. — 1986. — Vol. 5 (2). — P. 295–315.
15. Zigmond A.C., Snaith R.P. The Hospital anxiety and depression scale // Acta psychiatry. scand. — 1983. — Vol. 67. — P. 361–370.
16. Леонова Е.Н. Социально-психологические типы пищевого поведения // Вестник Удмуртского университета. Серия Философия. Психология. Педагогика. — 2017. — Т. 27, № 2. — С. 174–181.
17. Проскурякова Л.А., Городештян М.С. Взаимосвязь тревожности с рациональным и нерациональным типом питания // Advanced science: сборник статей III Международной научно-практической конференции: в 2 ч. — Пенза, 2018. — Ч. 1. — С. 236–239.
18. Лобыкина Е.Н., Проскурякова Л.А., Власенко А.Е., Кан В.Л. Изучение взаимосвязи темперамента и пищевого поведения среди взрослых слушателей Школы здоровья // Профилактическая медицина. — 2017. — Т. 20, № 6. — С. 46–51.
19. Бойко О.М., Медведева Т.И., Ениколопов С.Н., Воронцова О.Ю., Казьмина О.Ю. Психологическое состояние людей в период пандемии COVID-19 и мишени психологической работы // Психологические исследования. — 2020. — Т. 13, № 70. — C. 1.
20. Shigemura J., Ursano R.J., Morganstein J.C., Kurosawa, M., Benedek, D.M. Public responses to the novel 2019 coronavirus (2019 — nCoV): mental health con- sequences and target populations // Psychiatry Clin. Neurosci. — 2020.

REFERENCES

1. Blinova E.G. Quality and lifestyle of students.Ural’skiy meditsinskiy zhurnal, 2008, no. 6, pp. 73–75 (in Russ.).
2. Boyko M.N., Erofeev Yu.V., Novikova I.I. Organization of public catering of the population — problems and solutions. Zdorov’e naseleniya i sreda obitaniya, 2008, no. 2, pp. 38–40 (in Russ.).
3. Voznesenskaya T.G. Tipologiya narusheniy pishchevogo povedeniya i emotsional’no-lichnostnye rasstroystva pri pervichnom ozhirenii i ikh korrektsiya [Typology of eating disorders and emotional and personality disorders in primary obesity and their correction]. Moscow: MIA, 2004. Pp. 234–271.
4. Voznesenskaya T.G. Eating disorders in obesity and their correction. Ozhirenie i metabolizm, 2004, no. 2, pp. 2–6 (in Russ.).
5. Voznesenskaya T.G. Causes of inefficiency in the treatment of obesity and ways to overcome it. Problemy endokrinologii, 2006, vol. 52, no. 6, pp. 51–54 (in Russ.).
6. Lobykina E.N., Khvostova O.I., Proskuryakova L.A., Ruzaev Yu.V. Methodology for the prevention of overweight and obesity at the present stage. Profilakticheskaya meditsina, 2008, vol. 11, no. 2, pp. 18–23 (in Russ.).
7. Khismatullina G.Ya., Volevach L.V. Evaluation of eating behavior in young people with pathology of the biliary system in combination with overweight. Meditsinskiy vestnik Bashkortostana, 2012, vol. 7 (4), pp. 10–13 (in Russ.).
8. Bavykina I.A., Zvyagin A.A., Gusev K.Yu., Panina O.A. Eating disorders in children with autism spectrum disorders. Lechashchiy vrach, 2019, no. 3, pp. 72–75 (in Russ.).
9. Yankovaya T.N., Titova N.E. Analiz zavisimosti reproduktivnogo zdorov’ya ot biologicheskogo vozrasta i psikhologicheskogo statusa u lits molodogo vozrasta. Materialy 3-y mezhdistsiplinarnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii s mezhdunarodnym uchastiem [Analysis of the dependence of reproductive health on biological age and psychological status in young people. Materials of the 3rd interdisciplinary scientific and practical conference with international participation]. Smolensk, 2013. Pp. 302–304.
10. Proskuryakova L.A. Eating disorders and the risk of its development among students depending on the level of personal anxiety. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta, 2019, no. 21 (1), pp. 121–129 (in Russ.).
11. Proskuryakova L.A., Lobykina E.N. Temperament as a psychological and psychophysiological determinant of eating behavior. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta, 2018, no. 1, pp. 153–159 (in Russ.).
12. Morkovina D.A. Influence of nutrition on the health of the population of the Voronezh region from the perspective of risk assessment. Nauchno-meditsinskiy vestnik Tsentral’nogo Chernozem’ya, 2014, no. 58, pp. 197–200 (in Russ.).
13. Frolova O.A., Tafeeva E.A., Frolov D.N., Bocharov E.P. Alimentary-dependent diseases of the population and hygienic characteristics of risk factors for their development in the territory of the Republic of Tatarstan. Gigiena i sanitariya, 2018, no. 97 (5), pp. 470–473 (in Russ.).
14. Van Strien T., Frijters J.E.R., Bergers G.P.A., Defares P.B. The Dutch Eating Behavior Questionnaire (DEBQ) for assessment of restrained, emotional, and external eating behavior. Int. J. Eat. Disord, 1986, vol. 5 (2), pp. 295–315.
15. Zigmond A.C., Snaith R.P. The Hospital anxiety and depression scale. Acta psychiatry. scand, 1983, vol. 67, pp. 361–370.
16. Leonova E.N. Socio-psychological types of eating behavior. Vestnik Udmurtskogo universiteta. Seriya Filosofiya. Psikhologiya. Pedagogika, 2017, vol. 27, no. 2, pp. 174–181 (in Russ.).
17. Proskuryakova L.A., Gorodeshtyan M.S. Vzaimosvyaz’ trevozhnosti s ratsional’nym i neratsional’nym tipom pitaniya [The relationship of anxiety with rational and irrational type of nutrition]. Advanced science: sbornik statey III Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii: v 2 ch. Penza, 2018. Part 1. Pp. 236–239.
18. Lobykina E.N., Proskuryakova L.A., Vlasenko A.E., Kan V.L. Study of the relationship between temperament and eating behavior among adult students of the School of Health. Profilakticheskaya meditsina, 2017, vol. 20, no. 6, pp. 46–51 (in Russ.).
19. Boyko O.M., Medvedeva T.I., Enikolopov S.N., Vorontsova O.Yu., Kaz’mina O.Yu. The psychological state of people during the COVID-19 pandemic and the targets of psychological work. Psikhologicheskie issledovaniya, 2020, vol. 13, no. 70, p. 1 (in Russ.).
20. Shigemura J., Ursano R.J., Morganstein J.C., Kurosawa, M., Benedek, D.M. Public responses to the novel 2019 coronavirus (2019 — nCoV): mental health con- sequences and target populations. Psychiatry Clin. Neurosci, 2020.