УДК 616.74-018.38-089.843:616.36

Д.Р. АКБЕРОВА, Е.С. БОДРЯГИНА, В.В. ЛЯПИНА

 Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

Контактная информация:

Акберова Диляра Рашатовна — к.м.н., доцент кафедры госпитальной терапии

Адрес: г. Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7 (843) 237-32-61, е-mail: dilyara.akberova@kazangmu.ru

 Неалкогольная жировая болезнь печени (НАЖБП) и ее воспалительная форма — неалкогольный стеатогепатит (НАСГ) — в настоящее время являются одной из наиболее быстрорастущих причин терминальной стадии заболеваний печени и трансплантации печени (ТП).

Цель исследования — проанализировать современное состояние вопроса по ТП при НАЖБП на основе обзора литературы.

Материал и методы. В статье представлен обзор литературы современных эпидемиологических данных, диагностических критериев (включая переход к термину «метаболически-ассоциированная жировая болезнь печени (МАЖБП)»), а также особенностей ведения пациентов с НАЖБП на этапах листа ожидания и посттрансплантационного периода.

Результаты. Показано, что пациенты со стеатозами печени имеют более высокий риск летальности в листе ожидания по сравнению с другими причинами, что связано с коморбидным фоном (сахарный диабет, хроническая болезнь почек, ожирение, сердечно-сосудистые заболевания). В посттрансплантационном периоде ключевыми проблемами остаются сердечно-сосудистые осложнения, рецидив стеатоза и НАСГ в трансплантате, а также метаболические побочные эффекты иммуносупрессивной терапии. Особое внимание уделяется мультидисциплинарному подходу, необходимости модификации образа жизни и оптимизации иммуносупрессивных режимов.

Выводы. Прогнозирование исходов ТП у пациентов с НАСГ требует интеграции клинических, лабораторных факторов и данных анамнеза. При своевременной коррекции факторов риска результаты ТП у пациентов с НАСГ могут быть сопоставимы с таковыми при других показаниях.

Ключевые слова: неалкогольная жировая болезнь печени, метаболически-ассоциированная жировая болезнь печени, трансплантация печени, цирроз печени

 

D.R. AKBEROVA, E.S. BODRYAGINA, V.V. LYAPINA

 Kazan State Medical University, Kazan

 Liver transplantation in non-alcoholic fatty liver disease: a current overview

 Contact details:

Akberova D.R. — PhD (Medicine), Assistant Lecturer of the Department of Hospital Therapy

Address: 49 Butlerov St., 420012 Kazan, Russian Federation, tel.: +7 (843) 237-32-61, e-mail: dilyara.akberova@kazangmu.ru

Non-alcoholic fatty liver disease (NAFLD) and its inflammatory form — non-alcoholic steatohepatitis (NASH) — are currently among the most rapidly growing causes of end-stage liver disease and liver transplantation (LT).

The purpose — to analyze the current state of LT in NAFLD based on a literature review.

Material and methods. The article presents a literature review of current epidemiological data, diagnostic criteria (including the transition to the term «metabolic-associated fatty liver disease (MAFLD)»), as well as the specifics of managing NAFLD patients during the waiting list period and the post-transplantation period.

Results. It was shown that patients with hepatic steatosis have a higher risk of mortality on the waiting list compared to other etiologies, which is associated with comorbid conditions (diabetes mellitus, chronic kidney disease, obesity, cardiovascular diseases). In the post-transplantation period, the key challenges remain cardiovascular complications, recurrence of steatosis and NASH in the graft, as well as metabolic side effects of immunosuppressive therapy. Special attention is paid to a multidisciplinary approach, lifestyle modification, and optimization of immunosuppressive regimens.

Conclusions. Predicting LT outcomes in patients with NASH requires the integration of clinical, laboratory factors, and medical history data. With timely correction of risk factors, LT outcomes in patients with NASH can be comparable to those for other indications.

Key words: non-alcoholic fatty liver disease, metabolic-associated fatty liver disease, liver transplantation, liver cirrhosis

 

 Неалкогольная жировая болезнь печени (НАЖБП) — хроническое заболевание печени, связанное с метаболической дисфункцией, при котором более чем в 5% гепатоцитов определяется макровезикулярный стеатоз. НАЖБП охватывает патологический спектр поражения печеночной ткани от простого стеатоза до стеатогепатита и цирроза печени (ЦП). При этом стеатоз печени и неалкогольный стеатогепатит (НАСГ) являются разными патологическими состояниями и определяют разный исход заболевания [1]. При эпидемиологическом исследование ЭССЕ-РФ-2 (2022) использован индекс ожирения печени — FLI (Fatty Liver Index), который оценивал ассоциацию с социально-демографическими показателями и поведенческими факторами риска развития НАЖБП у неорганизованного мужского и женского населения в возрасте 25–64 лет. Высокий индекс FLI ≥60, считающийся предиктором стеатоза печени, был выявлен у 38,5% мужчин и 26,6% женщин [2].

Международные эксперты предложили новое название для НАЖБП — метаболически ассоциированная жировая болезнь печени (МАЖБП), так как в основе заболевания лежит системный метаболический синдром, что позволило оптимизировать диагностические критерии этого заболевания. МАЖБП определяется наличием признаков стеатоза печени (на основании гистологических данных и результатов лабораторно-инструментальных исследований), ассоциированных как минимум с одним из следующих трех критериев: избыточный вес/ожирение, сахарный диабет 2 типа и признаки метаболической дисрегуляции [3] (рис. 1).

В российских реалиях продолжается использоваться термин НАЖБП в связи с необходимостью кодирования по существующей МКБ-10, однако в последних клинических рекомендациях наряду с НАЖБП начинают использовать термин МАЖБП [1]. В целом замена НАЖБП на МАЖБП рациональна, так как рассматривая данное заболевание в рамках системного, можно скорректировать ведение данных пациентов, в том числе и после трансплантации печени (ТП).

В настоящее время НАЖБП трансформировалась из только гастроэнтерологической нозологии в мультидисциплинарную медико-социальную проблему, требующую наблюдения врачей различных специальностей. Отличительной чертой НАЖБП является формирование сложного коморбидного фона, объединяющего спектр клинических состояний, имеющих единые патофизиологические механизмы. Патогенетически НАЖБП может быть ассоциирована с кардиоваскулярной патологией, синдромом обструктивного апноэ сна, инсулинорезистентностью и сахарным диабетом 2 типа, дисфункцией щитовидной железы (гипотиреозом), остеопорозом, псориазом, синдромом поликистозных яичников, хронической болезнью почек, колоректальным раком [4, 5].

Метаболический синдром, сахарный диабет и сердечно-сосудистые заболевания, которые часто присутствуют у пациентов с НАСГ, должны быть учтены, поскольку они являются важными причинами смерти после ТП и могут быть абсолютным или относительным противопоказанием к пересадке [6].

Рисунок 1. Диагностические критерии НАЖБП [1]

Figure 1. Diagnostic criteria of NAFLD [1]

 

По последним данным в России функционируют 38 центров, осуществляющих ТП. За 2024 г. были проведены 894 пересадки печени, из них 727 от посмертного донора, 167 от живого донора, в том числе 132 несовершеннолетним [7].

С 2002 г. ключевую роль в процессе распределения донорской печени для трансплантации играет объективная прогностическая шкала MELD (Model for End-Stage Liver Disease). Данная шкала основана на трех лабораторных параметрах: уровне креатинина, международном нормализованном отношении (МНО) и уровне билирубина в сыворотке крови. MELD доказала свою надежность как инструмент прогнозирования краткосрочной летальности у пациентов с терминальной стадией ЦП, включенных в лист ожидания [8]. В 2016 г. для повышения точности прогноза, особенно у пациентов с асцитом, в США была стандартизирована модифицированная шкала MELD-Na, дополнительно учитывающая уровень натрия в сыворотке. Однако ее применение имеет ограничения, поскольку концентрацию натрия можно корректировать с помощью диуретической терапии [8].

Отдельным значимым критерием является возраст реципиента. Хотя формально возраст не служит абсолютным противопоказанием к включению в лист ожидания, клиническое решение требует комплексной оценки сопутствующей патологии. К ней относятся сердечно-сосудистые и легочные заболевания, саркопения, онкологические процессы и иные коморбидные состояния. В последние годы наблюдается рост числа ТП пожилым пациентам, что обусловлено общим старением популяции и расширением показаний, таких как гепатоцеллюлярная карцинома (ГЦК) и стеатогепатит, чаще встречающиеся в старших возрастных группах [9].

ТП является методом выбора при следующих патологических состояниях: фульминантная печеночная недостаточность, терминальная стадия хронических диффузных заболеваний печени, генетические метаболические нарушения, очаговые поражения печени и ГЦК [9].

Этиология цирроза печени, приводящего к необходимости ТП, характеризуется выраженной географической вариабельностью и изменением с течением времени. В результате широкого внедрения эффективной противовирусной терапии в странах Северной Америки и Европы отмечается значительное снижение доли ТП, ассоциированной с вирусным гепатитом С. Тем не менее хронические вирусные гепатиты сохраняют роль ведущей причины цирроза и первичного рака печени, определяющей показания к ТП в регионах Юго-Восточной Азии, Африки и Восточного Средиземноморья [9].

Среди значимых причин, ведущих к ТП, выделяют алкогольную болезнь печени (АБП) (одна из основных причин в Европе и США), ГЦК (около 16%), холестатические заболевания (до 10%), болезни накопления (около 6%) и острую на фоне хронической печеночную недостаточность [10].

Параллельно наблюдается устойчивый рост частоты ТП у пациентов с МАЖБП. В настоящее время данная нозология занимает второе место в структуре показаний к ТП после вирусных гепатитов [6]. Так, в США удельный вес МАЖБП как показания к ТП увеличился с 2,5% (2004) до 20,4% (2019), в Европе — с 1,2% (2002) до 8,4% (2016), а в Японии — с 2% (2007) до 11,5% (2017) [8]. НАЖБП в настоящее время является второй по значимости причиной ТП в США, на которую приходится 21,5% проведенных трансплантаций у взрослых. В Европе НАЖБП являлась причиной ТП у 8,4% пациентов [11]. Согласно прогнозам, в течение следующего десятилетия МАЖБП может стать доминирующим показанием к ТП во многих странах.

Ведение пациентов с НАЖБП, находящихся в листе ожидания ТП

В контексте растущей распространенности НАЖБП и НАСГ особую актуальность приобретает анализ клинических исходов и особенностей приоритизации данной категории пациентов в листе ожидания ТП.

Современные данные свидетельствуют о значимых различиях в исходах пациентов с НАСГ и АБП, ожидающих ТП. Согласно анализу Nagai и соавт., риск смертности в течение 90 дней и одного года ожидания был статистически значимо выше в когорте НАСГ по сравнению с АБП (p = 0,042 и p = 0,008 соответственно) [12]. В качестве независимых предикторов смертности в листе ожидания были идентифицированы баллы по шкале MELD-Na, хроническая болезнь почек (ХБП) стадии >3 и гипонатриемия.

Важным фактором, влияющим на доступ к ТП, является система приоритизации. В работе Reddy SK 2012 г. описано, что у пациентов с ГЦК в исходе НАЖБП наблюдалась лучшая сохранность функции печен, более медленное прогрессирование цирроза по сравнению, например, с ГЦК на фоне вирусного гепатита C (ВГС). Это приводило к исходно более низким баллам MELD, не отражающим общий риск, и применению альтернативных методов лечения пациентов [13].

Посттрансплантационное наблюдение пациентов

Сердечно-сосудистые заболевания являются наиболее распространенной внепеченочной причиной смерти у реципиентов трансплантата, независимо от основной этиологии — около 40% всех смертей, произошедших в первые 30 дней после трансплантации с совокупной частотой до 30,3% в течение 8 лет после ТП. Сахарный диабет, артериальная гипертензия, дислипидемия, почечная недостаточность и НАСГ играют ключевую роль в качестве факторов риска развития сердечно-сосудистых событий после ТП. В частности, пациенты с НАСГ имеют более высокий уровень смертности от кардио- и цереброваскулярных осложнений, чем пациенты без НАСГ, и такая разница особенно значительна в течение первого года после трансплантации. В то же время профилактика и раннее выявление факторов риска ССЗ способствуют уменьшению смертности от сердечно-сосудистых событий после трансплантации [6].

Доля сахарного диабета при НАЖБП до ТП составляла от 33 до 66%. Мужской пол, этническая принадлежность, семейный анамнез, пожилой возраст, ИМТ > 30 кг/м², инфекция ВГС и использование иммунодепрессантов, такролимуса и кортикостероидов являются факторами риска развития диабета после трансплантации. Сахарный диабет серьезно влияет на прогноз трансплантированных пациентов, что приводит к более высокой смертности в течение 10 лет, увеличению сердечно-сосудистых событий и частоты инфекций [14, 15].

Нарушение липидного обмена после ТП наблюдаются в диапазоне от 45 до 71% случаев. Факторами риска развития дислипидемии являются иммуносупрессивная терапия, сахарный диабет, высокий ИМТ и индивидуальная предрасположенность. Дислипидемия после ТП имеет более высокую потребность в фармакотерапии, чем до ТП [16].

Посттрансплантационные признаки стеатоза печени присутствуют в 78–88% случаев, в то время как НАСГ встречается реже, в диапазоне от 4 до 41%. Факторы риска развития НАЖБП после ТП аналогичны условиям до трансплантации. У пациентов обычно развивается рецидив НАЖБП/НАСГ в первые 5 лет после ТП. После появления НАСГ у 11–14% пациентов может развиться цирроз в течение 5 лет после ТП [17].

Иммуносупрессивная терапия представляет собой один из ключевых факторов, определяющих исходы ТП. Применение циклоспорина и такролимуса позволяет снизить частоту острого отторжения и улучшить показатели краткосрочной выживаемости пациентов. В то же время долгосрочная выживаемость в первую очередь зависит от степени нефротоксичности, а также сердечно-сосудистых и метаболических осложнений, обусловленных действием иммуносупрессантов. Данная проблема особенно актуальна для уязвимых категорий реципиентов, в частности пациентов, которым трансплантация выполнена по поводу НАСГ. Учитывая, что выбор иммуносупрессивного режима является единственным модифицируемым фактором, наиболее эффективной стратегией для снижения частоты посттрансплантационных осложнений и улучшения отдаленных результатов у пациентов с НАСГ представляется применение препаратов, оказывающих минимальное неблагоприятное влияние на метаболический и сердечно-сосудистый профиль [6].

Выводы

НАЖБП и ее воспалительная форма НАСГ сегодня занимают одно из первых мест среди причин ТП в мире. Успех пересадки, сопоставимый с исходами при других этиологиях, напрямую зависит от тщательного отбора кандидатов. До и после операции ключевую роль играет мультидисциплинарный подход: контроль сопутствующих НАСГ заболеваний позволяет снизить риск осложнений и летальности. Прогностическими для выживаемости пациентов после ТП в исходе НАСГ могут быть возраст реципиента, функциональный статус, наличие ГЦК, значение индекса MELD, сахарный диабет, диализ до ТП, печеночная энцефалопатия, тромбоз воротной вены, госпитализация или пребывание в отделении интенсивной терапии при трансплантации и год после трансплантации [18]. Для профилактики рецидива НАСГ после трансплантации необходимы коррекция иммуносупрессивной терапии, диета и физическая активность. Дальнейшее улучшение результатов связывают с разработкой более точных методов стратификации риска у кандидатов на трансплантацию и появлением новых препаратов для лечения рецидивов НАСГ.

Акберова Д.Р.

https://orcid.org/ HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-0109-0509»  HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-0109-0509″HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-0109-0509» HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-0109-0509″0000-0002-0109-0509

Бодрягина Е.С.

https://orcid.org/ HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-9120-3588»  HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-9120-3588″HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-9120-3588» HYPERLINK «https://orcid.org/0000-0002-9120-3588″0000-0002-9120-3588

Ляпина В.В.

https://orcid.org/ HYPERLINK «https://orcid.org/0009-0007-6387-4206»  HYPERLINK «https://orcid.org/0009-0007-6387-4206″HYPERLINK «https://orcid.org/0009-0007-6387-4206» HYPERLINK «https://orcid.org/0009-0007-6387-4206″0009-0007-6387-4206

Литература

1. Неалкогольная жировая болезнь печени. Клинические рекомендации Министерства здравоохранения Российской Федерации. — 2024. — URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/748_2
2. Евстифеева С.Е., Шальнова С.А., Куценко В.А. и др. Распространенность неалкогольной жировой болезни печени среди населения трудоспособного возраста: ассоциации с социально-демографическими показателями и поведенческими факторами риска (данные ЭССЕ-РФ-2) // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. — 2022. — Т.21, № 9. — С. 3356. DOI: 10.15829/1728-8800-2022-3356
3. Eslam M., Sanyal A.J., George J. et al. MAFLD: A consensus-driven proposed nomenclature for metabolic associated fatty liver disease // Gastroenterology. — 2020. — V. 158. — P. 1999–2014. DOI: 10.1053/j.gastro.2019.11.312
4. Ливзан М.А., Гаус О.В., Николаев Н.А., Кролевец Т.С. НАЖБП: коморбидность и ассоциированные заболевания // Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. — 2019. — Т. 170, № 10. — С. 57–65. DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-170-10-57-65
5. Бодрягина Е.С., Акберова Д.Р., Мухаметова Д.Д. и др. Гендерные различия и клинические особенности заболеваний печени и желчевыводящих путей // Практическая медицина. — 2021. — Т. 19, № 4. — С. 93–98. DOI: 10.32000/2072-1757-2021-4-93-98
6. Battistella S., D’Arcangelo F., Grasso M. et al. Liver transplantation for non-alcoholic fatty liver disease: indications and post-transplant management // Clin. Mol. Hepatol. — 2023. — V. 29. — P. S286–S301. DOI: 10.3350/cmh.2022.0392
7. Готье С.В., Хомяков С.М. Донорство и трансплантация органов в Российской Федерации в 2024 году. XVII сообщение регистра Российского трансплантологического общества // Вестник трансплантологии и искусственных органов. — 2025. — Т. 27, № 3. — С. 8–32. DOI: 10.15825/1995-1191-2025-3-8-32
8. Terrault N.A., Francoz C., Berenguer M. et al. Liver transplantation 2023: status report, current and future challenges // Clin. Gastroenterol. Hepatol. — 2023. — V. 21 (8). — P. 2150–2166. DOI: 10.1016/j.cgh.2023.04.005
9. Samuel D., De Martin E., Berg T. et al. European Association for the study of the liver. EASL clinical practice guidelines on liver transplantation // J. Hepatol. — 2024. — V. 81 (6). — P. 1040–1086. DOI: 10.1016/j.jhep.2024.07.032
10. Battistella S., Grasso M., Catanzaro E. et al. Evolution of liver transplantation indications: expanding horizons // Medicina (Kaunas). — 2024. — V. 60 (3). — P. 412. DOI: 10.3390/medicina60030412
11. European Association for the Study of the Liver (EASL); European Association for the Study of Diabetes (EASD); European Association for the Study of Obesity (EASO). EASL-EASD-EASO Clinical Practice Guidelines on the management of metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease (MASLD) // J. Hepatol. — 2024. — V. 81 (3). — P. 492–542. DOI: 10.1016/j.jhep.2024.04.031
12. Nagai S., Safwan M., Kitajima T. et al. Disease-specific waitlist outcomes in liver transplantation — a retrospective study // Transpl. Int. — 2021. — V. 34. — P. 499–513. DOI: 10.1111/tri.13812
13. Reddy S.K., Steel J.L., Chen H.W. et al. Outcomes of curative treatment for hepatocellular cancer in nonalcoholic steatohepatitis versus hepatitis C and alcoholic liver disease // Hepatology. — 2012. — V. 55. — P. 1809–1819. DOI: 10.1002/hep.25536
14. Bhat V., Tazari M., Watt K.D., Bhat M. New-onset diabetes and preexisting diabetes are associated with comparable reduction in long-term survival after liver transplant: a machine learning approach // Mayo Clin. Proc. — 2018. — V. 93. — P. 1794–1802. DOI: 10.1016/j.mayocp.2018.06.020
15. Evison F., Gallier S., Malik F. et al. Major adverse cardiovascular events after liver transplantation: a population cohort analysis of English transplant centres // EClinicalMedicine. — 2026. — V. 91. — P. 103734. DOI: 10.1016/j.eclinm.2025.103734
16. Burra P., Becchetti C., Germani G. NAFLD and liver transplantation: Disease burden, current management and future challenges // JHEP Rep. — 2020. — V. 2. — P. 100192. DOI: 10.1016/j.jhepr.2020.100192
17. Saeed N., Glass L., Sharma P. et al. Incidence and risks for nonalcoholic fatty liver disease and steatohepatitis post-liver transplant: systematic review and meta-analysis // Transplantation. — 2019. — V. 103. — P. e345–e354. DOI: 10.1097/TP.0000000000002916
18. Minich A., Arisar FAQ., Shaikh N.S. et al. Predictors of patient survival following liver transplant in non-alcoholic steatohepatitis: A systematic review and meta-analysis // EClinicalMedicine. — 2022. — V. 50. — P. 1–14. DOI: 10.1016/j.eclinm.2022.101534

REFERENCES

1. Nealkogol′naya zhirovaya bolezn′ pecheni. Klinicheskiye rekomendatsii Ministerstva zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii, 2024 [Non-alcoholic fatty liver disease. Clinical guidelines of the Ministry of Health of the Russian Federation], 2024, available at: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/748_2
2. Yevstifeyeva S.E., Shal′nova S.A., Kutsenko V.A. et al. Prevalence of non-alcoholic fatty liver disease among the working-age population: associations with socio-demographic indicators and behavioral risk factors (ESSE-RF-2 data). Kardiovaskulyarnaya terapiya i profilaktika, 2022, vol. 21, no. 9, p. 3356 (in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2022-3356
3. Eslam M., Sanyal A.J., George J. et al. MAFLD: A consensus-driven proposed nomenclature for metabolic associated fatty liver disease. Gastroenterology, 2020, vol. 158, pp. 1999–2014. DOI: 10.1053/j.gastro.2019.11.312
4. Livzan M.A., Gaus O.V., Nikolayev N.A., Krolevets T.S. NAFLD: comorbidity and associated diseases. Eksperimental′naya i klinicheskaya gastroenterologiya, 2019, vol. 170, no. 10, pp. 57–65 (in Russ.). DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-170-10-57-65
5. Bodryagina E.S., Akberova D.R., Mukhametova D.D. et al. Gender differences and clinical features of liver and biliary tract diseases. Prakticheskaya meditsina, 2021, vol. 19, no. 4, pp. 93–98 (in Russ.). DOI: 10.32000/2072-1757-2021-4-93-98
6. Battistella S., D’Arcangelo F., Grasso M. et al. Liver transplantation for non-alcoholic fatty liver disease: indications and post-transplant management. Clin. Mol. Hepatol, 2023, vol. 29, pp. S286–S301. DOI: 10.3350/cmh.2022.0392
7. Got′ye S.V., Khomyakov S.M. Organ donation and transplantation in the Russian Federation in 2024. XVII message of the registry of the Russian Transplantation Society. Vestnik transplantologii i iskusstvennykh organov, 2025, vol. 27, no. 3, pp. 8–32 (in Russ.). DOI: 10.15825/1995-1191-2025-3-8-32
8. Terrault N.A., Francoz C., Berenguer M. et al. Liver transplantation 2023: status report, current and future challenges. Clin. Gastroenterol. Hepatol, 2023, vol. 21 (8), pp. 2150–2166. DOI: 10.1016/j.cgh.2023.04.005
9. Samuel D., De Martin E., Berg T. et al. European Association for the study of the liver. EASL clinical practice guidelines on liver transplantation. J. Hepatol, 2024, vol. 81 (6), pp. 1040–1086. DOI: 10.1016/j.jhep.2024.07.032
10. Battistella S., Grasso M., Catanzaro E. et al. Evolution of liver transplantation indications: expanding horizons. Medicina (Kaunas), 2024, vol. 60 (3), p. 412. DOI: 10.3390/medicina60030412
11. European Association for the Study of the Liver (EASL); European Association for the Study of Diabetes (EASD); European Association for the Study of Obesity (EASO). EASL-EASD-EASO Clinical Practice Guidelines on the management of metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease (MASLD). J. Hepatol, 2024, vol. 81 (3), pp. 492–542. DOI: 10.1016/j.jhep.2024.04.031
12. Nagai S., Safwan M., Kitajima T. et al. Disease-specific waitlist outcomes in liver transplantation — a retrospective study. Transpl. Int, 2021, vol. 34, pp. 499–513. DOI: 10.1111/tri.13812
13. Reddy S.K., Steel J.L., Chen H.W. et al. Outcomes of curative treatment for hepatocellular cancer in nonalcoholic steatohepatitis versus hepatitis C and alcoholic liver disease. Hepatology, 2012, vol. 55, pp. 1809–1819. DOI: 10.1002/hep.25536
14. Bhat V., Tazari M., Watt K.D., Bhat M. New-onset diabetes and preexisting diabetes are associated with comparable reduction in long-term survival after liver transplant: a machine learning approach. Mayo Clin. Proc, 2018, vol. 93, pp. 1794–1802. DOI: 10.1016/j.mayocp.2018.06.020
15. Evison F., Gallier S., Malik F. et al. Major adverse cardiovascular events after liver transplantation: a population cohort analysis of English transplant centres. EClinicalMedicine, 2026, vol. 91, p. 103734. DOI: 10.1016/j.eclinm.2025.103734
16. Burra P., Becchetti C., Germani G. NAFLD and liver transplantation: Disease burden, current management and future challenges. JHEP Rep, 2020, vol. 2, p. 100192. DOI: 10.1016/j.jhepr.2020.100192
17. Saeed N., Glass L., Sharma P. et al. Incidence and risks for nonalcoholic fatty liver disease and steatohepatitis post-liver transplant: systematic review and meta-analysis. Transplantation, 2019, vol. 103, pp. e345–e354. DOI: 10.1097/TP.0000000000002916
18. Minich A., Arisar FAQ., Shaikh N.S. et al. Predictors of patient survival following liver transplant in non-alcoholic steatohepatitis: A systematic review and meta-analysis. EClinicalMedicine, 2022, vol. 50, pp. 1–14. DOI: 10.1016/j.eclinm.2022.101534