УДК 616.857

Д.М. МАНСУРОВ, Д.Х. ХАЙБУЛЛИНА, Т.А. БИКМУЛЛИН

Казанская государственная медицинская академия — филиал РМАНПО МЗ РФ, г. Казань

Контактная информация:

Мансуров Данияр Мансурович — соискатель кафедры неврологии

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Муштари, 11, тел.: +7-929-725-22-01, e—mail: daniarmansurov@gmail.com

Цель исследования — изучить структуру головных болей у пациентов с дисплазией соединительной ткани (ДСТ).

Материалы методы. Обследовано 100 пациентов обоего пола в возрасте от 18 до 55 лет с клиническими проявлениями ДСТ и головной болью. Контрольную группу составили 30 пациентов с головной болью без ДСТ.

Результаты. У пациентов с ДСТ статистически значимой оказалась более высокая частота хронической мигрени, головной боли, ассоциированной с дисфункцией височно-нижнечелюстного сустава (ДВНЧС). Также наблюдается тенденция к более высокой частоте комбинации цервикогенной головной боли (ЦГБ) в сочетании с ДВНЧС. Первичные и вторичные головные боли у пациентов с ДСТ сопровождаются преимущественным блокированием позвоночно-двигательных сегментов (ПДС) шейного отдела позвоночника (ШОП) и верхнегрудного отдела позвоночника на фоне нестабильности и нарушения статики ШОП. Кроме того, выявлена преимущественная локализация миофасциальных триггерных зон (МФТЗ) — в области трапециевидных и перикраниальных мышц. Отмечена тенденция к более высоким баллам по шкале центральной сенситизации у пациентов с ДСТ.

Ключевые слова: головная боль, дисплазия соединительной ткани, синдром гипермобильности суставов, боль, мигрень, цервикогенная головная боль.

 

D.M. MANSUROV, D.KH. KHAIBULLINA, T.A. ВIKMULLIN

 Kazan State Medical Academy — Branch Campus of the FSBEI FPE RMACPE MOH Russia, Kazan

 Structure of headaches in young and middle-aged patients with connective tissue dysplasia

 Contact details:

Mansurov D.M. — post-graduate student of the Department of Neurology

Address: 11 Mushtari St., Russian Federation, Kazan, 420012, tel.: +7-929-725-22-01, e-mail: daniarmansurov@gmail.com

The purpose — to study the structure of headaches in patients with connective tissue dysplasia (CTD).

Material and methods. 100 patients of both sexes aged from 18 to 55 years old with clinical manifestations of CTD and headache were examined. The control group consisted of 30 patients with headache without CTD.

Results. Patients with CTD have higher prevalence of chronic migraine, headache associated with temporomandibular joint dysfunction (TMJD). There is a trend towards a higher incidence of cervicogenic headache in combination with TMJD. Also, primary and secondary headaches in patients with CTD were accompanied by predominant blocking of the spinal motion segments of the cervical spine and the upper thoracic spine, against the background of instability and violation of the statics of the cervical spine. Also, a predominant localization of myofascial trigger points in the area of the trapezius and pericranial muscles was found. There is a trend towards higher scores on the central sensitization scale of patients with CTD.

Key words: headache, connective tissue dysplasia, joint hypermobility syndrome, pain, migraine, cervicogenic headache.

 

 Головная боль (ГБ) — наиболее распространенный симптом, с которым сталкиваются врачи различных специальностей [1, 2].

В последние годы внимание многих исследователей привлечено к различным аспектам проявлений дисплазии соединительной ткани (ДСТ), в частности неврологическим аспектам [3–8].

Под ДСТ понимаются генетически детерминированные нарушения структуры и функции соединительной ткани (СТ), объединенные в диспластические синдромы и фенотипы на основе общности внешних и/или висцеральных признаков [9]. Наиболее хорошо изучены синдромы Марфана, Элерса — Данлоса (СЭД), Уильямса и др., которые относятся к дифференцированным формам ДСТ. Синдром недифференцированной дисплазии соединительной ткани (НДСТ) диагностируется в том случае, когда фенотипические и клинические проявления не укладываются в известные наследственные нарушения развития СТ. В зарубежной литературе аналогом отечественного термина НДСТ является «гипермобильность суставов» или «синдром гипермобильности суставов» [10, 11].

Гипермобильность суставов (ГС) считается одним из наиболее ранних и распространенных признаков ДСТ и представляет собой превышение физиологической амплитуды движений в суставе [12, 13]. В Международной классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) «гипермобильный синдром» имеет шифр М35.7 [14].

У пациентов с дисплазией соединительной ткани (ДСТ) головная боль часто встречается как один из симптомов, хотя она не выделена как самостоятельное расстройство в международной классификации головной боли. Эта головная боль может быть как первичной, так и вторичной, то есть возникать вследствие органических поражений головного мозга, структур в области головы и шеи, системных заболеваний. Проблема головной боли у пациентов с НДСТ недостаточно освещена в литературных источниках [15]. Наиболее изучены головные боли при дифференцированных формах ДСТ — синдромах Марфана и Элерса —Данло [16–18].

Необходимо отметить, что основные исследования касались детского возраста [19, 20]. В единичных работах отмечается взаимосвязь головной боли с ДСТ в других возрастных группах [21–27].

Таким образом, головная боль у пациентов с ДСТ является актуальной проблемой современной медицины и дальнейшее изучение вариантов головной боли у пациентов с ДСТ позволит улучшить оказание медицинской помощи данной категории больных.

Цель исследования — изучить структуру головных болей у пациентов с ДСТ.

Материал и методы

Обследовано 100 пациентов обоего пола в возрасте от 18 до 55 лет с клиническими проявлениями ДСТ и головной болью. Контрольную группу составили 30 пациентов с головной болью без ДСТ. Критерием включения в исследование являлось наличие ГБ, признаков ДСТ, возраст от 18 до 55 лет, наличие информированного согласия пациента. Критериями исключения являлись: возраст моложе 18 лет и старше 55 лет, беременность, ревматологическая патология, онкологические заболевания, травмы позвоночника. Обследование включало анализ эпизодов головной боли с оценкой их интенсивности по визуальной аналоговой шкале (ВАШ), анализ дневника головной боли, стандартное неврологическое обследование, мануальное тестирование структур опорно-двигательного аппарата (ОПДА), рентгенография шейного отдела позвоночника (ШОП) с функциональными пробами.

Тип головной боли диагностировался согласно диагностическим критериям МКГБ (2018) [14]. Соединительнотканная дисплазия подтверждалась проведением фенотипирования по таблицам, предложенным Т.И. Кадуриной [28]. Синдром гипермобильности суставов диагностировался с использованием критериев Бейтона.

Всем пациентам проводилось исследование с использованием шкал и опросников. Индекс HIT-6 позволяет оценить влияние головной боли; шкала HALT оценивает время, потерянное из-за головной боли; опросник Midas использовали для оценки влияния мигрени на повседневную активность пациента и также Лидский опросник зависимости LDQ для уточнения зависимости пациента от приема анальгетиков при головной боли. Учитывая, что болевые синдромы часто сопровождаются тревогой и депрессией, для выявления данных состояний проводили тестирование по шкале депрессии Бека и шкале уровня тревожности Спилберга – Ханина, индекс общего психологического благополучия.

Статистический анализ и визуализация полученных данных проводилось с использованием среды для статистических вычислений R 4.3.1 (R Foundation for Statistical Computing, Вена, Австрия).

Результаты

В исследование было включено 130 пациентов с жалобами на головную боль, из них 100 человек имели проявления ДСТ (основная группа) и 30 человек без ДСТ (контрольная группа). В табл. 1 представлена демографическая характеристика участников исследования.

Таблица1. Демографическая характеристика участников исследования

Table 1. Demographic characteristics of the research participants

Характеристика	Основная группа n = 100	Контрольная группа n = 30	p
Пол			0,082
женский	82 (82%)	20 (66,7%)
мужской	18 (18%)	10 (33,3%)
Возраст (лет) у женского пола	37,9 (±12,8)	40,5 (±8,7)	0,313
Возраст (лет) у мужского пола	39 (29‒47,3)	40,5 (33,3‒45)

Отмечается несколько более высокая доля женщин в основной группе, однако различия статистически незначимы (p = 0,082).

Распространенность разных типов головной боли среди пациентов, включенных в исследование представлена в табл. 2.

Таблица 2. Распространенность разных типов головных болей в группах пациентов согласно МКГБ-3 (2018)

Table 2. Prevalence of various types of headache in groups of patients according to ICHD-3 (2018)

Тип головной боли	Основная группа	Контрольная группа	p
ЦГБ	35 (35%)	8 (26,7%)	0,508
ГБН	41 (41%)	10 (33,3%)	0,526
Нечастая эпизодическая ГБН с напряжением перикраниальных мышц	2 (2%)	3 (10%)	0,08
Нечастая эпизодическая ГБН, не сочетающаяся с напряжением перикраниальных мышц	1 (1%)	1 (3,3%)	0,41
Частая эпизодическая ГБН, сочетающаяся с напряжением перикраниальных мышц	30 (30%)	13 (43,3%)	0,19
Частая эпизодическая ГБН, не сочетающаяся с напряжением перекраниальных мышц	1 (1%)	0 (0%)	> 0,999
Хроническая ГБН, сочетающаяся с напряжением перикраниальных мышц	18 (18%)	3 (10%)	0,402
Возможная ГБН	2 (2%)	0 (0%)	> 0,999
Мигрень	41 (41%)	10 (33,3%)	0,526
Мигрень без ауры	17 (17%)	10 (33,3%)	0,072
Мигрень с типичной аурой	2 (2%)	0 (0%)	> 0,999
Хроническая мигрень	22 (22%)	0 (0%)	0,002
Хроническая мигрень. Мигренозный статус	1 (1%)	0 (0%)	> 0,999
Лекарственно-индуцированная головная боль	5 (5%)	0 (0%)	0,589
ДВНЧС	32 (32%)	3 (10%)	0,019
Невралгия затылочного нерва	0 (0%)	1 (3,3%)	0,231
Новая ежедневная персистирующая головная боль	3 (3%)	0 (0%)	> 0,999
Мигрень без ауры, связанная с менструацией	1/82 (1,2%)	0/20 (0%)	> 0,999
Менструальная мигрень	1/82 (1,2%)	0/20 (0%)	> 0,999
ГБ в сочетании с мальформацией Арнольда — Киари 1 типа	4 (4%)	0 (0%)	0,573
Сочетанные типы головных болей	49 (49%)	10 (33,3%)	0,148
ГБН + мигрень	41 (41%)	10 (33,3%)	0,526
ГБН + ДВНЧС	54 (54%)	12 (40%)	0,214
Мигрень + ДВНЧС	54 (54%)	12 (40%)	0,214
ЦГБ + ГБН	66 (66%)	18 (60%)	0,664
ЦГБ + мигрень	66 (66%)	18 (60%)	0,664
ЦГБ + ДВНЧС	58 (58%)	11 (36,7%)	0,06

Статистически значимых отличий между группами в отношении частота ЦГБ и головной боли напряжения (ГБН) выявлено не было (p = 0,508 и 0,526 соответственно), при этом среди пациентов с ДСТ была отмечена несколько более низкая частота встречаемости нечастой эпизодической ГБН с напряжением перикраниальных мышц (p = 0,08). В основной группе отмечена тенденция к меньшей частоте выявления мигрени без ауры (p = 0,072) и статистически значимо более высокая частота диагностики хронической мигрени (p = 0,002). Частота выявления головной боли, ассоциированной с ДВНЧС, также была статистически значимо больше среди пациентов с ДСТ (p = 0,019). Различия в частота выявления сочетанных типов головных болей в целом не были статистически значимыми (p = 0,148), однако среди пациентов с ДСТ была отмечена тенденция к большей частоте выявления ЦГБ в сочетании с ДВНЧС (p = 0,06). Анализ данных, полученных при тестировании по шкалам и опросникам (HIT6, HALT, Midas и LDQ), не выявил статистически значимых различий.

При проведении мануального тестирования у всех пациентов были диагностированы ФБ. Среди пациентов с ДСТ была отмечена статистически значимо более высокая частота ФБ в сегментах С0–С1 (p < 0,001), С4–С5 (p = 0,008) и С5–С6 (p = 0,008), а также тенденция к более высокой частоте ФВ в сегментах С3–С4 (p = 0,091) и С7–Th1 (p = 0,067). Болезненность при пальпации ПДС среди пациентов с ДСТ статистически значимо чаще отмечалась в большинстве сегментов ШОП, а именно в С0–С1 (p < 0,001), С1 (p < 0,001), С2 (p < 0,001), С3 (p = 0,011), С5 (p = 0,008) и С7 (p < 0,001). Также у пациентов основной группы статистически значимо чаще выявлялись МФТЗ в области трапециевидных и перикраниальных мышц (p < 0,001).

При проведении рентгенографии шейного отдела позвоночника с функциональными пробами наблюдается статистически значимо чаще выявлявшийся спондилез среди пациентов контрольной группы (в 96,7% случаев), по сравнению с пациентами с ДСТ (в 71% случаев) (p = 0,002). Нестабильность ШОП среди пациентов основной группы статистически значимо чаще выявлялась на уровне С3–С4 (p = 0,001), С4–С5 и С5–С6 (p < 0,001). Кроме того, среди пациентов с ДСТ статистически значимо чаще выявляли выпрямление шейного лордоза (p < 0,001) и кифозирование ШОП (p = 0,073).

При сравнительном анализе не было выявлено статистически значимых отличий между группами в отношении оценки по шкале депрессии Бека (p = 0,195), шкале Спилберга (p = 0,664). Была отмечена тенденция к более высоким баллам по шкале центральной сенситизации у пациентов с ДСТ (p = 0,095), а также статистически значимо меньшие оценки по шкале благополучия (p < 0,001) в данной группе пациентов.

Оценка по шкале центральной сенситизации статистически значимо прямо коррелировала с оценками по шкалам HIT6 (ρ = 0,31 [95% ДИ: 0,12; 0,47], p = 0,002), HALT (ρ = 0,38 [95% ДИ: 0,2; 0,54], p < 0,001) и Midas (ρ = 0,41 [95% ДИ: 0,23; 0,56], p < 0,001), также была выявлена статистически значимая прямая корреляция с оценкой по шкале ВАШ и четырехкомпонентной ВАШ при мигрени (ρ = 0,34 [95% ДИ: 0,06; 0,57], p = 0,018 и 0,54 [95% ДИ: 0,3; 0,71], p < 0,001 соответственно). Увеличение оценки центральной сенситизации на каждый балл было статистически значимо ассоциировано с увеличением шансов наличия сочетанных головных болей среди пациентов с ДСТ в среднем в 1,05 [95%ДИ: 1,02; 1,08] раз (p < 0,001).

У пациентов основной группы статистически значимо чаще выявлялась гипермобильность суставов (p < 0,001), а также ДВНЧС и плоскостопие (38 против 10%, p = 0,003 и 56 против 23,3%, p = 0,002 соответственно). по сравнению с контрольной группой.

Обсуждение

Головная боль является одной из актуальных проблем современной медицины. Другая актуальная проблема — дисплазия соединительной ткани, которая рассматривается не как отдельная нозологическая форма, а скорее, как преморбидное состояние. В проведенном исследовании было выявлено, что у пациентов с ДСТ имеется более высокая частота хронической мигрени, по сравнению с контрольной группой. Среди пациентов с ДСТ чаще встречается головная боль, ассоциированная с ДВНЧС, в частности отмечается частое сочетание ЦГБ и ДВНЧС.

В подавляющем большинстве случаев головные боли у пациентов с ДСТ сопровождаются патологическими изменениями со стороны шейного и грудного отдела позвоночника. Достоверно чаще выявляется функциональное блокирование ПДС шейного и верхнегрудного отделов позвоночника, что сопровождается формированием МФТЗ в трапециевидных и перикраниальных мышцах. Необходимо подчеркнуть, что описанные изменения протекают на фоне изменения статики шейного отдела позвоночника и имеющейся нестабильности, преимущественно на уровне С3–С4, С4–С5, С5–С6. Выявленные изменения могут быть одним из факторов возникновения не только ЦГБ, но и более агрессивного течения первичных и вторичных головных болей у пациентов с ДСТ.

У пациентов основной группы степень выраженности дисплазии статистически значимо положительно коррелировала с оценками по шкалам HIT6, HALT, Midas, что говорит о большем количестве дней с головной болью, потерей трудоспособности и интенсивности головных болей у пациентов с ДСТ. Кроме того, в группе пациентов с ДСТ была отмечена тенденция к более высоким баллам по шкале центральной сенситизации. Увеличение оценки центральной сенситизации на каждый балл было статистически значимо ассоциировано с увеличением шансов наличия сочетанных головных болей у пациентов с ДСТ.

Выводы

Таким образом, проведенное исследование показало, головная боль у пациентов с ДСТ является нозологически неоднородной и чаще, чем в группе пациентов без дисплазии сочетается с патологией шейного отдела позвоночника. Необходимо проведение дальнейших исследований для уточнения частоты встречаемости и клинических проявлений головной боли у пациентов с ДСТ.

Мансуров Д.М.

https://orcid.org/0000-0001-7296-4173

Хайбуллина Д.Х.

https://orcid.org/0000-0001-6883-7649

Бикмуллин Т.А.

https://orcid.org/0000-0002-7985-8127

Литература

1. Амелин А.В., Бабаян Л.Э., Мятлева М.И. и др. Новые перспективы лечения головной боли напряжения // Consilium Medicum. — 2015. — Т. 17, № 9. — С. 78–81. DOI: 10.26442/2075-1753_2015.9.79-81
2. Ахмадеева Л.Р., Азимова Ю.Э., Каракулова Ю.В. и др. Клинические рекомендации по диагностике и лечению головной боли напряжения // РМЖ. — 2016. — Т. 24, № 7. — С. 411–419.
3. Табеева Г. Головная боль напряжения: от клинического многообразия к приоритетам терапии // Врач. — 2014. — № 9. — С. 17–24.
4. Хайбуллина Д.Х. Особенности неврологического статуса у детей с дорсопатиями, ассоциированными с дисплазией соединительной ткани // Практическая медицина. — 2017. — Т. 1, № 1 (102). — С. 134–137.
5. Хайбуллина Д.Х., Есин Р.Г. Неврологические аспекты дисплазии соединительной ткани // Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова. — 2023. — Т. 123, № 7. — С. 7–11. DOI 10.17116/jnevro20231230717
6. Акимова А.В., Миронов В.А., Гагиев В.В. и др. Особенности клиники и вегетативной регуляции синусового ритма сердца у лиц с недифференцированной дисплазией соединительной ткани // Вестник Уральской медицинской академической науки. — 2017. — Т. 14, № 4. — С. 315–324.
7. Чухловина М.Л., Кадурина Т.И., Горбунова В.Н. Особенности неврологических проявлений при дисплазии соединительной ткани // Нейрохирургия и неврология детского возраста. — 2010. — № 2. — С. 25–32.
8. Сметанин М.Ю., Чернышова Т.Е., Пименов Л.Т. и др. Вегетативная дисфункция как проявление дисплазии соединительной ткани у женщин // Медицинский вестник Северного Кавказа. — 2018. — Т. 13, № 4. — С. 594–596.
9. Клинические рекомендации Российского научного медицинского общества терапевтов по диагностике, лечению и реабилитации пациентов с дисплазиями соединительной ткани (первый пересмотр) // Медицинский вестник Северного Кавказа. — 2018. — № 1.2. DOI:10.14300/mnnc.2018.13037
10. Мицкевич В.А. Гипермобильность и нестабильность суставов. — М.: Изд-во «Перо», 2022. — 676 с.
11. Строев Ю.И., Чурилов Л.П. Системная патология соединительной ткани. Руководство для врачей. — СПб.: ЭЛБИ, 2014. — 368 с.
12. Ибрагимова Э.Э. Анализ частоты встречаемости гипермобильного синдрома среди студентов // Вестник Сургутского гос. ун-та. — 2023. — № 2. — С. 25–35.
13. Викторова И.А., Иванова Д.С., Коншу Н.В., Рожина М.В. Роль гипермобильности суставов в диагностике синдромальных форм дисплазии соединительной ткани и ревматических заболеваний // Терапия. — 2018. — № 6. — С. 59–64.
14. The International Classification of Headache Disorders, 3rd edition // Cephalalgia. — 2018. — Vol. 38 (1). — P. 1–211. DOI: 10.1177/0333102417738202
15. Sacheti A., Szemere J., Bernstein B. et al. Chronic pain is a manifestation of the Ehlers-Danlos syndrome // J Pain Symptom Manage. — 1997. — Vol. 14 (2). — P. 88–93. DOI: 10.1016/s0885-3924(97)00007-9
16. Castori M., Morlino S., Ghibellini G., et al. Connective tissue, Ehlers — Danlos syndrome(s), and head and cervical pain // Am J Med Genet C Semin Med Genet. — 2015. — Vol. 169C (1). — P. 84–96. DOI:10.1002/ajmg.c.31426
17. Jacome D. Headache in Ehlers — Danlos Syndrome // Cephalalgia. — 1999. — Vol. 19 (9). — P. 791–796. DOI:10.1046/j.1468-2982.1999.1909791.x
18. Knudsen S., Russell M.B. Increased risk of migraine in Marfan’s syndrome? // Acta Neurol Scand. — 2006. — Vol. 114 (4). — P. 281–286. DOI: 10.1111/j.1600-0404.2006.00640.x
19. Иванова Д.С., Викторова И.А., Кочимов Р.Ш. и др. Диагностика и тактика ведения пациентов с признаками дисплазии соединительной ткани, головной болью и нарушениями чувствительности: литературный обзор // Терапия. — 2020. — Т. 6, № 40. — C. 124–130.
20. Нестеровский Ю.Е., Заваденко Н.Н. Мигрень и недифференцированная дисплазия соединительной ткани у детей и подростков // Вопросы практической педиатрии. — 2013. — Т. 8, № 4. — C. 54–59.
21. Malhotra A., Pace A., Ruiz Maya T. et al. Headaches in hypermobility syndromes: A pain in the neck? // Аm J Med Genet A. — 2020. — Vol. 182 (12). — P. 2902–2908. DOI: 10.1002/ajmg.a.61873
22. Martin V.T., Neilson D. Joint hypermobility and headache: the glue that binds the two together — part 2 // Headache. — 2014. — Vol. 54 (8). — P. 1403–1411. DOI: 10.1111/head.12417
23. Bendik E.M., Tinkle B.T., Al-shuik E. et al. Joint hypermobility syndrome: A common clinical disorder associated with migraine in women // Cephalalgia. — 2011. — Vol. 31 (5). — P. 603–613. DOI: 10.1177/0333102410392606
24. Cavalcanti C.E., de Castro Júnior A.N. Cefaléia enxaquecosa e síndrome do prolapso da válvula mitral. A propósito de 50 casos [Migraine headache and syndrome of mitral valve prolapse. Report of 50 cases] // Arq Neuropsiquiatr. — 1994. — Vol. 52 (3). — P. 358–362. DOI: 10.1590/s0004-282×1994000300012
25. Мансуров Д.М., Хайбуллина Д.Х. Некоторые особенности головной боли напряжения у пациентов с дисплазией соединительной ткани // Российский журнал боли.— 2020. — № 18 (S). — C. 28–29.
26. Hakim A.J., Grahame R. Non-musculoskeletal symptoms in joint hypermobility syndrome. Indirect evidence for autonomic dysfunction? // Rheumatology. — 2004. — Vol. 43. — P. 1194–
27. Kavuncu V., Sahin S., Kamanli A., Karan A., Aksoy C. The role of systemic hypermobility and condylar hypermobility in temporomandibular joint dysfunction syndrome // Revmatol int. — 2006. — Vol. 26. — P. 257–260.
28. Кадурина Т.И., Горбунова В.Н. Дисплазия соединительной ткани. Руководство для врачей. — СПб.: ЭЛБИ, 2009. — 714 с.

REFERENCES

1. Amelin A.V., Babayan L.E., Myatleva M.I. et al. New prospects for the treatment of tension headaches. Consilium Medicum, 2015, vol. 17, no. 9, pp. 78–81 (in Russ.). DOI: 10.26442/2075-1753_2015.9.79-81
2. Akhmadeeva L.R., Azimova Yu.E., Karakulova Yu.V. et al. Clinical recommendations for the diagnosis and treatment of tension headaches. RMZh, 2016, vol. 24, no. 7, pp. 411–419 (in Russ.).
3. Tabeeva G. Tension headache: from clinical diversity to treatment priorities. Vrach, 2014, no. 9, pp. 17–24 (in Russ.).
4. Khaybullina D.Kh. Features of the neurological status in children with dorsopathies associated with connective tissue dysplasia. Prakticheskaya meditsina, 2017, vol. 1, no. 1 (102), pp. 134–137 (in Russ.).
5. Khaybullina D.Kh., Esin R.G. Neurological aspects of connective tissue dysplasia. Zhurnal nevrologii i psikhiatrii im. S.S. Korsakova, 2023, vol. 123, no. 7, pp. 7–11 (in Russ.). DOI 10.17116/jnevro20231230717
6. Akimova A.V., Mironov V.A., Gagiev V.V. et al. Features of the clinic and autonomic regulation of the sinus rhythm of the heart in persons with undifferentiated connective tissue dysplasia. Vestnik Ural’skoy meditsinskoy akademicheskoy nauki, 2017, vol. 14, no. 4, pp. 315–324 (in Russ.).
7. Chukhlovina M.L., Kadurina T.I., Gorbunova V.N. Features of neurological manifestations in connective tissue dysplasia. Neyrokhirurgiya i nevrologiya detskogo vozrasta, 2010, no. 2, pp. 25–32 (in Russ.).
8. Smetanin M.Yu., Chernyshova T.E., Pimenov L.T. et al. Autonomic dysfunction as a manifestation of connective tissue dysplasia in women. Meditsinskiy vestnik Severnogo Kavkaza, 2018, vol. 13, no. 4, pp. 594–596 (in Russ.).
9. Clinical recommendations of the Russian Scientific Medical Society of Therapists for the diagnosis, treatment and rehabilitation of patients with connective tissue dysplasia (first revision). Meditsinskiy vestnik Severnogo Kavkaza, 2018, no. 1.2 (in Russ.). DOI:10.14300/mnnc.2018.13037
10. Mitskevich V.A. Gipermobil’nost’ i nestabil’nost’ sustavov [Hypermobility and joint instability]. Moscow: Izd-vo “Pero”, 2022. 676 p.
11. Stroev Yu.I., Churilov L.P. Sistemnaya patologiya soedinitel’noy tkani. Rukovodstvo dlya vrachey [Systemic pathology of connective tissue. Guide for doctors]. Saint Petersburg: ELBI, 2014. 368 p.
12. Ibragimova E.E. Analysis of the incidence of hypermobility syndrome among students. Vestnik Surgutskogo gos. un-ta, 2023, no. 2, pp. 25–35 (in Russ.).
13. Viktorova I.A., Ivanova D.S., Konshu N.V., Rozhina M.V. The role of joint hypermobility in the diagnosis of syndromic forms of connective tissue dysplasia and rheumatic diseases. Terapiya, 2018, no. 6, pp. 59–64 (in Russ.).
14. The International Classification of Headache Disorders, 3rd edition. Cephalalgia, 2018, vol. 38 (1), pp. 1–211. DOI: 10.1177/0333102417738202
15. Sacheti A., Szemere J., Bernstein B. et al. Chronic pain is a manifestation of the Ehlers-Danlos syndrome. J Pain Symptom Manage, 1997, vol. 14 (2), pp. 88–93. DOI: 10.1016/s0885-3924(97)00007-9
16. Castori M., Morlino S., Ghibellini G., et al. Connective tissue, Ehlers — Danlos syndrome(s), and head and cervical pain. Am J Med Genet C Semin Med Genet, 2015, vol. 169C (1), pp. 84–96. DOI:10.1002/ajmg.c.31426
17. Jacome D. Headache in Ehlers — Danlos Syndrome. Cephalalgia, 1999, vol. 19 (9), pp. 791–796. DOI:10.1046/j.1468-2982.1999.1909791.x
18. Knudsen S., Russell M.B. Increased risk of migraine in Marfan’s syndrome? Acta Neurol Scand, 2006, vol. 114 (4), pp. 281–286. DOI: 10.1111/j.1600-0404.2006.00640.x
19. Ivanova D.S., Viktorova I.A., Kochimov R.Sh. et al. Diagnosis and tactics of management of patients with signs of connective tissue dysplasia, headache and sensory disturbances: literature review. Terapiya, 2020, vol. 6, no. 40, pp. 124–130 (in Russ.).
20. Nesterovskiy Yu.E., Zavadenko N.N. Migraine and undifferentiated connective tissue dysplasia in children and adolescents. Voprosy prakticheskoy pediatrii, 2013, vol. 8, no. 4, pp. 54–59 (in Russ.).
21. Malhotra A., Pace A., Ruiz Maya T. et al. Headaches in hypermobility syndromes: A pain in the neck? Am J Med Genet A, 2020, vol. 182 (12), pp. 2902–2908. DOI: 10.1002/ajmg.a.61873
22. Martin V.T., Neilson D. Joint hypermobility and headache: the glue that binds the two together — part 2. Headache, 2014, vol. 54 (8), pp. 1403–1411. DOI: 10.1111/head.12417
23. Bendik E.M., Tinkle B.T., Al-shuik E. et al. Joint hypermobility syndrome: A common clinical disorder associated with migraine in women. Cephalalgia, 2011, vol. 31 (5), pp. 603–613. DOI: 10.1177/0333102410392606
24. Cavalcanti C.E., de Castro Júnior A.N. Cefaléia enxaquecosa e síndrome do prolapso da válvula mitral. A propósito de 50 casos [Migraine headache and syndrome of mitral valve prolapse. Report of 50 cases]. Arq Neuropsiquiatr, 1994, vol. 52 (3), pp. 358–362. DOI: 10.1590/s0004-282×1994000300012
25. Mansurov D.M., Khaybullina D.Kh. Some features of tension headaches in patients with connective tissue dysplasia. Rossiyskiy zhurnal boli, 2020, no. 18 (S), pp. 28–29 (in Russ.).
26. Hakim A.J., Grahame R. Non-musculoskeletal symptoms in joint hypermobility syndrome. Indirect evidence for autonomic dysfunction? Rheumatology, 2004, vol. 43, pp. 1194–1195.
27. Kavuncu V., Sahin S., Kamanli A., Karan A., Aksoy C. The role of systemic hypermobility and condylar hypermobility in temporomandibular joint dysfunction syndrome. Revmatol int, 2006, vol. 26, pp. 257–260.
28. Kadurina T.I., Gorbunova V.N. Displaziya soedinitel’noy tkani. Rukovodstvo dlya vrachey [Connective tissue dysplasia. Guide for doctors]. Saint Petersburg: ELBI, 2009. 714 p.