УДК 616-006:611.66

 С.В. ТУМАНЯН^1, 2, Т.И. МОИСЕЕНКО¹, Е.М. ФРАНЦИЯНЦ¹ Е.М. НЕПОМНЯЩАЯ¹, Н.В. ЧЕРНИКОВА¹, В.А. БАНДОВКИНА¹, Н.Д. ЧЕРЯРИНА¹, Я.А. МАРКОВА²

¹Национальный медицинский исследовательский центр онкологии МЗ РФ, г. Ростов-на-Дону

²Ростовский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Ростов-на-Дону

 Контактная информация:

Туманян Сергей Вартанович — д.м.н., профессор, заведующий отделом анестезиологии и реанимации

Адрес: 346715, Ростовская область, Аксайский р-н, х. Камышеваха, ул. Родонитовая, 25, тел.: +7-903-406-55-85, е-mail: stv53@mail.ru

Цель исследования — оценить влияние стадии развития злокачественного процесса на закономерности и механизмы формирования системного воспалительного ответа у пациенток раком тела матки.

Материал и методы. В крови 108 больных эндометриоидным раком тела матки и 20 практически здоровых женщин определяли гематологические индексы, исследовали массу общей жировой ткани, массу безжировой массы и их соотношение, соотношение сагиттального диаметра объема талии к объему бедра.

Результаты. Количественное увеличение гематологических индексов зависело от стадии злокачественного процесса. Возрастала скорость основного обмена, свидетельствуя об повышении расхода энергии организма в ответ на рост опухоли как за счет дисбаланса и расхода жировой массы, так и дезинтеграции безжировой массы пациенток.

Выводы. Использование гематологических индексов и антропометрических показателей могут быть рекомендованы для оценки системного воспалительного ответа у больных раком тела матки, а также для разработки патогенетически обоснованной сопроводительной терапии.

Ключевые слова: рак тела матки, основной обмен, синдром гиперметаболизма, гиперкатаболизма, масса общей жировой и безжировой ткани.

  

S.V. TUMANYAN^1, 2, T.I. MOISEENKO¹, E.M. FRANTSIANTS¹, E.M. NEPOMNYASCHAYA¹, N.V. CHERNIKOVA¹, V.A. BANDOVKINA¹, N.D. CHERYARINA¹, YA.A. MARKOVA²

 ¹National Medical Research Center for Oncology, Rostov-on-Don

²Rostov State Medical University, Rostov-on-Don

 Systemic inflammatory response from a metabolic perspective in patients with uterine cancer

Contact details:

Tumanyan S.V. — MD. (medicine), Professor, Head of the Department of Anesthesiology and Resuscitation

Address: 25 Rodonitovaya St., Kamyshevakha settlement, Russian Federation, 346715, tel.: +7-903-406-55-85, e-mail: stv53@mail.ru

The purpose is to evaluate the influence of the stage of malignant process on the patterns and mechanisms of systemic inflammatory response in patients with uterine corpus cancer.

Material and methods. Hematologic indices were determined in the blood of 108 patients with endometrioid cancer of the uterine corpus and 20 practically healthy women. Additionally, the mass of total adipose tissue, fat-free mass, and their ratio, as well as the ratio of sagittal diameter of the waist to the thigh, were investigated.

Results. The quantitative increase of hematologic indices was dependent on the stage of the malignant process. The rate of basic metabolism increased, indicating an increase in the body’s energy expenditure in response to tumor growth. This was due to an imbalance in energy expenditure, with an increase in the expenditure of fat mass and a disintegration of fat-free mass in patients.

Conclusion. The use of hematologic and anthropometric indices is recommended for the assessment of the systemic inflammatory response in patients with uterine corpus cancer, as well as for the development of pathogenetically justified concomitant therapy.

Key words: uterine corpus cancer, basic metabolism, hypermetabolism, hypercatabolism syndrome, total adipose and fat-free tissue weight.

  

Системный воспалительный ответ организма (СВО) — это клинико-патофизиологический комплекс реакций, развивающихся по определенному направлению и независимо от этиологии заболевания. Общепризнанным фактом является и то, что СВО представляется одним из основных факторов, влияющих на формирование злокачественной опухоли различной локализации [1]. В онкологической практике СВО отражает суммарный метаболический ответ организма, выражающийся повышением потребности в различных субстратах, донаторах энергии, росте энергопотребления с синхронным формированием патологической резистентности к «рядовым» питательным соединениям [2]. Указанное проявляется увеличением скорости основного обмена, потребления О₂ и гиперпродукцией СО₂, отрицательным азотистым балансом [3]. Триггерами СВО являются продукты активации системы гемостаза, свободные радикалы, биогенные амины и прочие медиаторы с последующим накапливанием в крови провоспалительных цитокинов [4]. Причем у пациентов с онкологическими заболеваниями активация любой системы гомеостаза может самостоятельно и в полном объеме запустить СВО [5]. В связи с этим для оценки клинического течения и тяжести СВО в онкологической практике, наряду с поиском высокоспецифичных биомаркеров, начали применять различные расчетные гематологические индексы, отражающие активность СВО, ориентируясь как на их информативность, так и на простоту определения [6]. Однако на сегодняшний день значимость различных расчетных гематологических индексов в формировании СВО при злокачественных опухолях отчетливо не определена и находится на этапе систематизирования и рассмотрения. Так, при колоректальном раке, раке желудка, солидных мягкотканных новообразованиях, раке пищевода, раке легкого и пр. гематологические индексы несут информацию в диагностике и прогнозе [7–14]. Это обусловлено тем, что в процессе онкогенеза реализуется комплекс реакций, в которых принимают участие различные виды лейкоцитов и тромбоциты. Однако в ряде исследований прогностическая роль гематологических индексов не нашла подтверждений [15]. Учитывая вышеизложенное, изучение расчетных гематологических индексов в качестве маркеров СВО при злокачественном процессе отмечено научным интересом и представляет несомненную практическую ценность. Следует также заметить, что в настоящее время недостаточно данных о СВО у пациенток раком тела матки (РТМ), который ежегодно диагностируется у более чем 300 тыс. женщин и зачастую — на фоне метаболических нарушений [16]. Отсутствуют представления о влиянии СВО на основной обмен (ОО), являющийся интегральным маркером метаболизма. Не разработаны диагностические подходы, позволяющие распознать СВО на разных стадиях злокачественного процесса, не имеющих четких клинических проявлений, что и предопределило проведение данного исследования.

Цель исследования — оценить влияние стадии развития злокачественного процесса на закономерности и механизмы формирования СВО у больных раком тела матки.

Материал и методы

В проспективное исследование включены 108 пациенток с эндометриоидным РТМ, находившихся на лечении в НМИЦ онкологии (г. Ростов-на-Дону) в период с 2022 по 2023 г. Из них, в соответствии с международными классификациями FIGO и TNM, выделены четыре группы. Группу номер один составили пациентки с T1_aN₀M₀ (n = 30), группу номер два — с T1_bN₀M₀ (n = 33), группу номер три — с T2N₀M₀ (n = 25), группу номер четыре — с T3_аN₀M₀ (n = 20). В группу сравнения вошли 20 практически здоровых женщин без онкологической патологии. Пациентки в сравниваемых группах значимо не различались по возрасту и антропометрии. Критерии включения в исследование: пациентки с верифицированным РТМ, возраст старше 50 лет. Критерии невключения: наличие воспалительных заболеваний за последние 2 месяца, проведение антибактериальной, противовоспалительной терапии, неоадьювантной химиотерапии, сахарного диабета, заболеваний щитовидной железы на момент включения в исследование. Более половины больных (68%) имели G₁ степень дифференцировки карциномы эндометрия. У остальных (32%) пациенток установлена G₂ степень дифференцировки опухоли эндометрия. Независимо от стадии РТМ, избыточный вес (ИМТ ≥ 26) фиксировали более чем у половины обследуемых женщин (69%). Исследование проведено в рамках государственного задания при добровольном согласии больных на обработку персональных данных для научных целей. Во всех группах при поступлении определяли общий анализ крови с последующим расчетом гематологических индексов: соотношение количества нейтрофилов и лимфоцитов (neutrophil-to-lymphocyte ratio) (NLR), соотношение количества тромбоцитов и лимфоцитов (platelet-to-lymphocyte ratio) (PLR), системный иммуновоспалительный индекс (systemic immune-inflammation index) (SII). Расчет ОО в покое определяли по распространенной формуле Харриса — Бенедикта для женщин. Исследовали состав тела — объем общей жировой ткани (ООЖТ) в литрах, массу общей жировой ткани (МОЖТ) в кг, массу безжировой (тощей) массы (МБТ) в кг и их соотношение, а также соотношение сагиттального диаметра объема талии к объему бедра [17]. Статистическая обработка материала проведена с использованием пакетов Excel и Statistica 10. Характер распределения данных анализировали при помощи критериев Колмогорова — Смирнова. Для данных, не соответствующих приближенно-нормальному распределению, рассчитывали медиану (Me) и интерквартильный интервал (P₂₅–P₇₅). Корреляционный анализ проводился с использованием критерия Пирсона. Статистическую значимость различий определяли по непараметрическим критериям Манна — Уитни и Вилкоксона. Различия считали значимыми при p < 0,05.

Результаты

В ходе проведения исследования было установлено, что для больных РТМ в первой и второй группах, по сопоставлению с группой сравнения, было специфичным увеличение таких показателей, как NLR и SII на 27, 47, 53 и 64% соответственно. Подъем PLR на 13 и 18% существенных различий не имел (табл. 1). Также было установлено, что при увеличении стадии злокачественного процесса, в частности у больных 3 и 4 групп, в исходе отмечена значительная трансформация этих показателей в сторону нарастания, характеризующих усиление активности СВО. Так, SII последовательно увеличивалось на 27 и 35%, NLR — на 164 и 163%, а PLR — на 105 и 142 % по отношению к первой группе. Существенно различающиеся показатели СВО у пациенток 3 и 4 группы отражены в табл. 2.

Таблица 1. Некоторые гематологические индексы у больных раком тела матки 1 и 2 группы

Table 1. Some hematologic indices in groups 1 and 2 of patients with uterine corpus cancer

Показатели	Группа сравнения (n = 20)		Первая группа (T1aN0M0) (n=30)		Вторая группа (T1bN0M0) (n=33)
	Ме	С25–С75	Ме	С25–С75	Ме	С25–С75
NLR (ус. ед.)	1,5	1,2–1,8	1,9	1,6–3,4	3	2,2–3,7
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05
PLR (ус. ед.)	131,7	108,1–143,9	149,2	120,7–156,5	155,6	121,1–187,7
SII (ус. ед.)	447,65	324,8–572,7	685,27	654,20–743,81	734,13	702,22–786,46
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05

Примечание: статистически значимые различия (р ˂ 0,05) по отношению к группе сравнения.

Note: statistically significant differences (p ˂ 0.05) in relation to the comparison group.

Таблица 2. Некоторые гематологические индексы у больных раком тела матки 3 и 4 группы

Table 2. Some hematologic indices in groups 3 and 4 of patients with uterine corpus cancer

Показатели	Первая группа (T1aN0M0) (n = 30)		Третья группа (T2N0M0) (n = 25)		Четвертая группа (T3аN0M0) (n = 20)
	Ме	С25–С75	Ме	С25–С75	Ме	С25–С75
NLR (ус. ед.)	1,9	1,6–3,4	3,9	3,0–4,5	4,6	3, –4,6
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05
PLR (ус. ед.)	149,2	120,7–156,5	245,1	157,6–330,0	392,7	334,7–459,6
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05
SII (ус. ед.)	685,27	654,20–743,81	867,30	774,30–898,70	921,70	835,07–938,39
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05

 Примечание: статистически значимые различия (р ˂ 0,05) по отношению к 1 группе пациенток.

Note: statistically significant differences (p ˂ 0.05) in relation to group 1.

При анализе ОО и антропометрических параметров в исследуемых группах пациенток было выявлено, что значения ОО в первой и второй группах не были достоверно выше, чем в группе сравнения. Однако было выявлено, что показатели сагиттального диаметра окружности талии (ОТ) к окружности бедер (ОБ) в первой и второй группах были на 40 и 60% значимо выше, чем в группе сравнения. Такое соотношение ОТ/ОБ выявлено у 80% пациенток первой и второй групп, указывающее, что у них характер распределения жира был преимущественно абдоминальным и проявлялся увеличением как висцеральной, так и подкожной жировой ткани (табл. 3). При расчете объемов МОЖТ и МБЖТ было установлено, что исследуемые показатели в этих же группах пациенток были значительно выше, чем в группе сравнения, соответственно, на 59 и 58% и на 38 и 28%. Соотношение МОЖТ к МБЖТ увеличивалось на 19 и 31%, а уменьшение МБЖТ между первой и второй группой отмечено на 10%, указывая на повышение скорости распада белка. Зарегистрирована корреляционная взаимосвязь между ОО и SII (r = 0,53) (р ˂ 0,05), ОО и NLR (r = 0,53) (р ˂ 0,05), ОО и МБЖТ (r = 0,62) (р ˂ 0,05), SII и МОЖТ (r = 0,51) (р ˂ 0,05). Также прослеживалась обратная связь между SII–МБЖТ (r = -0,58) (р ˂ 0,05). Следовательно, полученные данные указывали, на взаимосвязь между СВО и ОО, а также СВО и объемом жировой ткани. Повышение МОЖТ в первой и второй группах носило характер компенсации и поддержки ОО в условиях повышения энергодефицита, обусловленного злокачественным процессом. Поэтому изменения ОО в указанных группах не носили статистически значимого характера. Исследование вышеупомянутых показателей у пациенток третьей и четвертой группы фиксировало увеличение ОО на 9 и 16%, на фоне снижения МОЖТ — на 8 и 25% соответственно. Достоверно снижалась и МБЖТ в обеих группах на 13%. Указанные изменения антропометрии отражались как на соотношении МОЖТ/МБЖТ, так и ОТ/ОБ (табл. 4). Кроме того, у пациенток первой и третьей группы зарегистрирована связь между 00 и SII (r = 0,47) (р ˂ 0,05), PLR и МБЖТ (r = 0, 42) (р ˂ 0,05) и обратная связь между МБЖТ и SII (r = — 0,43) (р ˂ 0,05), ОО и МБЖТ (r = — 0,45) (р ˂ 0,05), а также между 00 и МОЖТ (r = — 0,50) (р ˂ 0,05). Полученные данные указывали на то, что в третьей группе пациенток метаболические изменения приобретали характер противоположных изменений — чем интенсивнее была скорость ОО, тем больше становился СВО и тем быстрее расходовалась МБЖТ и МОЖТ. В первой и четвертой группе пациенток корреляционная связь установлена между NLR и МОЖТ (r = 0, 42) (р ˂ 0,05), NLR и МБЖТ (r = 0, 44) (р ˂ 0,05), ОО и PLR (r = 0,40) (р ˂ 0,05), МОЖТ и PLR (r = 0,42) (р ˂ 0,05), МОЖТ и SII (r = 0,40) (р ˂ 0,05). Таким образом, зарегистрированная взаимосвязь между СВО и ОО, антропометрическими показателями и гематологическими индексами подтверждала следующую зависимость: чем интенсивнее ОО, тем больше снижается масса жировой и безжировой ткани и возрастает СВО. Итак, метаболические изменения в этих группах пациенток характеризовались дизрегуляцией механизмов компенсации, направленных на увеличение скорости ОО. Следовательно, нарастание злокачественного процесса способствовало повышению расхода энергии организма у пациенток третьей и четвертой группы, уменьшению безжировой массы, увеличению скорости окисления жиров и, скорее всего, с преимущественной выработкой провоспалительных адипокинов [18].

Таблица 3. Основной обмен и некоторые антропометрические показатели у пациенток РТМ в первой и второй группах

Table 3. Basic metabolism and some anthropometric indices in groups 1 and 2 of patients with uterine corpus cancer

Показа тели	Группа сравнения (n = 20)		Первая группа (T1aN0M0) (n = 30)		Вторая группа (T1bN0M0) (n = 33)
	Ме	С25–С75	Ме	С25–С75	Ме	С25–С75
ОО ккал/сут.	1347,2	1124,4–1478,4	1467,7	1344,2–1712,2	1489,2	1431,4–1654,4
МОЖТ (кг)	14,5	11,7–16,3	23,1	20,9–27,7	22,0	19,1–25,5
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05
МБЖТ (кг)	46,5	32,1–54,9	64,2	57,7–65,9	59,7	56,1–60,5
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05
МОЖТ/ МБЖТ	0,32	0.24–0,41	0,38	0,28–0,42	0,42	0,33–0,54
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05
ОТ/ОБ	0,5	0,2–0,7	0,7	0,5–0,9	0,8	0,7–0,11
			р ˂ 0,05		р ˂ 0,05

Примечание: статистически значимые различия (р ˂ 0,05) по отношению к группе сравнения.

Note: statistically significant differences (p ˂ 0.05) in relation to the comparison group.

Таблица 4. Основной обмен и некоторые антропометрические показатели у пациенток РТМ в третьей и четвертой группах

Table 4. Basic metabolism and some anthropometric indices in groups 3 and 4 of patients with uterine corpus cancer

Показатели	Первая группа (T1aN0M0) (n = 30)		Третья группа (T2N0M0) (n = 25)			Четвертая группа (T3аN0M0) (n = 20)
	Ме	С25–С75	Ме		С25–С75	Ме	С25–С75
ОО ккал/сут	1467,7	1344,2–1712,2	1600,5		1552,0–1674,5	1706,3	1654,1–1773,7
			р ˂ 0,05			р ˂ 0,05
МОЖТ (кг)	23,1	20,9–27,7	21,2		19,5–22,7	17,7	13,3–21,7
			р ˂ 0,05			р ˂ 0,05
МБЖТ (кг)	64,2	57,7–65,9	56,1		54,8–60,2	56,1	52,4–57,6
			р ˂ 0,05			р ˂ 0,05
МОЖТ/ МБЖТ	0,38	0,28–0,42	0,35		0,22–0,51	0,33	0,19–0,48
			р ˂ 0,05			р ˂ 0,05
ОТ/ОБ	0,7	0,5–0,9	0,6	0,4–0,8		0,5	0,3–0,7
			р ˂ 0,05			р ˂ 0,05

Примечание: статистически значимые различия (р ˂ 0,05) по отношению к 1 группе пациенток.

Note: statistically significant differences (p ˂ 0.05) in relation to group 1.

Обсуждение

По результатам наших исследований, развитие патогенеза СВО может быть представлено как последовательность метаболических изменений, ассоциированных с ОО, в виде интегрального показателя энергетических процессов, происходящих у больных РТМ в ответ на рост опухоли эндометрия. В ходе проведения изысканий установлено, что количественное увеличение гематологических индексов, отражающих СВО, зависит от стадии злокачественного процесса. Также получены изменения антропометрических показателей, свидетельствующих о том, что у пациенток с РТМ по мере роста опухоли значимо трансформируется жировая ткань. Из литературных источников хорошо известно, что жировая ткань является важнейшим энергетическим депо организма [19]. Можно предположить, что возрастание ОО формирует адаптивный отклик в виде модификаций, направленных на перераспределение энергетических ресурсов, используя в качестве основного источника энергии жировые депо. Это в конечном итоге увеличивает расход жировой ткани, предотвращая потерю безжировой массы. Также было установлено, что, в зависимости от стадии процесса растет дисбаланс между жировой и безжировой массой, усиливается дезинтеграция безжировой составляющей, что также отмечено в нашем исследовании. Подтверждением вышеизложенного служат значительные изменения коэффициентов ОТ/ОБ, МОЖТ/МБЖТ. Возрастает скорость ОО в третьей и четвертой группах больных РТМ, подтверждая тезис об увеличении расхода энергии организма пациенток в ответ на рост опухоли как за счет дисбаланса и расхода жировой массы, так и дезинтеграции безжировой массы пациенток. Однако вполне вероятно, что в условиях появления злокачественного новообразования метаболизм у пациенток начинает меняться. Нарушаются его регуляторные механизмы, в контексте которых СВО, ассоциированный с гипертрофированной жировой тканью, может способствовать увеличению количества провоспалительных адипокинов и цитокинов. Последние стимулируют усиленное образование нейтрофилов, которые способствуют росту индексов NLR и SII. С другой стороны, нейтрофилы могут активировать преждевременную диссеминацию злокачественных клеток [20]. Развивается каскад нарушений, воздействующих на энергетический потенциал организма, монооксигеназную систему печени, ее белковосинтетическую функцию, системы микросомального окисления и конъюгации. Результаты исследований подтвердили эти положения и показали, что при различных стадиях злокачественного процесса у пациенток РТМ имелись присущие изменения показателей, характерные для СВО и энергетического дисбаланса. Так, присущим для пациенток РТМ с первой стадией злокачественного процесса (T1_aN₀M₀ и T1_bN₀M₀) является увеличение как висцеральной, так и подкожной жировой ткани. В этих условиях реализация СВО происходит через метаболическую дисфункцию жировой ткани, проявляющуюся синдромом гиперметаболизма (прослеживается корреляционная взаимосвязь между SII в первой группе и МОЖТ второй группы r = 0,51 р ˂ 0,05). Последний характеризуется увеличением энергопотребности, вероятно, высокой скоростью окисления жиров, а также повышенными значениями гематологических индексов, отражающих усиление СВО. У пациенток со второй и третьей стадией процесса (T2N₀M₀ и T3_аN₀M₀) метаболическая дисфункция жировой ткани переходит в синдром катаболизма, характеризующийся высокой интенсивностью ОО, увеличением пластических потребностей, выражающихся недостаточностью висцерального и соматического жира, уменьшением МБЖТ.

Таким образом, увеличение стадии процесса у пациенток РТМ требует повышения энергетических ресурсов организма, вследствие чего компенсаторно возрастает и активно расходуется энергетический резерв как жировой, так и безжировой ткани. Поэтому динамика изменений ОО в большей мере коррелирует с тяжестью метаболических и энергетических нарушений. Это также подтверждается нашими исследованиями, в которых отмечено, что в большинстве случаев у пациенток РТМ, в зависимости от стадии злокачественного процесса, СВО формируется через дезадаптацию энергетического обмена. В свою очередь антропометрические показатели, в значительной мере, коррелируют с гематологическими индексами, свидетельствуя о патогенетической роли анализируемых сдвигов пациенток РТМ.

Выводы

Завершая обсуждение полученных результатов, следует отметить, что использование некоторых гематологических индексов и антропометрических показателей для оценки СВО могут быть рекомендованы как для больных РТМ без метаболического ожирения, так и отягощенных избыточным весом. Вместе с тем следует учитывать, что пороговые значения приведенных выше величин зависят от стадии злокачественного процесса. Поэтому для каждой клинической ситуации необходима валидизация этих маркеров. Также следует учитывать, что предельная простота оценки, не требующая избыточных затрат, дает основания продолжить анализ научных результатов, необходимых для изучения гематологических и антропометрических параметров в оценке СВО. Полагаем, что необходимость дальнейших изысканий у данной категории пациенток целесообразна и необходима, в результате чего может появиться возможность выработки определенных клинических рекомендаций. Результаты исследований могут быть использованы для патогенетически обоснованной метаболической сопроводительной терапии у пациенток РТМ, отягощенных метаболическим ожирением, в периоперационном периоде.

 Литература

1. Лейдерман И.Н., Грицан А.И., Заболотских И.Б. и др. Периоперационная нутритивная поддержка. Клинические рекомендации // Вестник интенсивной терапии им. А.И. Салтанова. — 2018. — № 3. — С. 5–21.
2. Костюченко Л.Н. Детоксикационная алиментация паллиативных больных онкологического профиля // Медицинский алфавит. 2020. № 17. С. 15–25.
3. Клочкова И.С., Астафьева Л.И., Кадашев Б.А. и др. Патогенетические аспекты синдрома кахексии // Ожирение и метаболизм. — 2020. — Т.17, № 1. — C. 33–40.
4. Petruzzelli M., Wagner E.F. Mechanisms of metabolic dysfunction in cancer-associated cachexia // Genes. Dev. — 2016. — Vol. 30 (5). — Р. 489–501.
5. Lucijanić M., Stojić J., Atić A. et al. Clinical and prognostic significance of C-reactive protein to albumin ratio in hospitalized coronavirus disease 2019 (COVID-19) patients: Data on 2309 patients from a tertiary center and validation in an independent cohort // Wien. Klin. Wochenschr. — 2022. — Vol. 134. — P. 377–384.
6. Саркарова М.Р., Маевская М.В. Прогностическое и диагностическое значение показателя отношения нейтрофилов к лимфоцитам у пациентов с заболеваниями желудочно- кишечного тракта и печени // Медицинский совет. — 2022. — Т. 16, № 7. — С. 60–68.
7. Fang T., Wang Y., Yin X. et al. Diagnostic sensitivity of NLR and PLR in early diagnosis of gastric cancer // J. Immunol. Res. — 2020. — Vol. 2020. — P. 9146042.
8. Ishibashi Y., Tsujimoto H., Yaguchi Y. et al. Prognostic significance of systemic inflammatory markers in esophageal cancer: Systematic review and meta-analysis // Ann. Gastroenterol. Surg. — 2019. — Vol. 4 (1). —P. 56–63.
9. Li K. J., Xia X. F., Su M. et al. Predictive value of lymphocyte-to-monocyte ratio (LMR) and neutrophil-to-lymphocyte ratio (NLR) in patients with esophageal cancer undergoing concurrent chemoradiotherapy // BMC Cancer. — 2019. — Vol. 19 (1). — P. 1004.
10. Stojkovic Lalosevic M., Pavlovic Markovic A., Stankovic S. et al. Combined diagnostic efficacy of neutrophil-to-lymphocyte ratio (nlr), platelet-to-lymphocyte ratio (PLR), and mean platelet volume (MPV) as biomarkers of systemic inflammation in the diagnosis of colorectal cancer // Dis. Markers. — 2019. — Vol. 2019. — P. 6036979.
11. Tong Y.S., Tan J., Zhou X.L. et al. Systemic immune-inflammation index predicting chemoradiation resistance and poor outcome in patients with stage III non-small cell lung cancer // J. Transl. Med. — 2017. — Vol. 15 (1). — P. 221.
12. Yamamoto T., Kawada K., Obama K. Inflammation-related biomarkers for the prediction of prognosis in colorectal cancer patients // Int. J. Mol. Sci. — 2021. — Vol. 22 (15). — P. 8002.
13. Yodying H., Matsuda A., Miyashita M. et al. Prognostic significance of neutrophil-to-lymphocyte ratio and platelet-to-lymphocyte ratio in oncologic outcomes of esophageal cancer: a systematic review and meta-analysis // Ann. Surg. Oncol. — 2016. — Vol. 23 (2). — P. 646–654.
14. Ушакова Н.Д., Розенко Д.А., Тихонова С.Н. и др. Клинико-патогенетическое обоснование к применению в комплексе предоперационной подготовки больных немелкоклеточным раком легкого, осложненным воспалительным процессом, терапевтического плазмообмена // Южно-российский онкологический журнал. — 2024. — Т. 5, № 1. — С. 6–16.
15. Schwartz P.B., Poultsides G., Roggin K. et al. PLR and NLR are poor predictors of survival outcomes in sarcomas: a new perspective from the USSC // J. Surg. Res. — 2020. — Vol. 251. — P. 228–238.
16. Кит О.И., Водолажский Д.И., Кутилин Д.С. и др. Аберрантная транскрипционная активность апоптоз-регулирующих генов при малигнизации тканей тела матки // Молекулярная медицина. — 2018. — Т. 16, № 1. — С. 25–32.
17. Sjostrom C.D. Relationships between changes in body composition and changes in cardiovascular risk factor: the SOS Intervention Study. Swedish Obese Subjects // Obesity research. — 1997. — Vol. 5 (6). — P. 519–530.
18. Rabe K., Parhofer M.G., Broedl U. Adipokines and insulin resistance // Mol. Med. — 2008. — Vol. 14 (11–12). — P. 741–751.
19. Березина А.В., Беляева О.Д., Баженова Е.А. и др. Особенности окисления жиров при физических нагрузках различной интенсивности у больных абдоминальным ожирением // Проблемы эндокринологии. — 2010. — № 2. — С. 20–25.
20. Coussens L.M., Zitvogel L., Palucka A.K. Neutralizing tumor-promotingchronic inflammation: a magic bullet? // Science. — 2013. — Vol. 339 (6117). — P. 286–291.

REFERENCES

1. Leyderman I.N., Gritsan A.I., Zabolotskikh I.B. et al. Perioperative nutritional support. Clinical guidelines. Vestnik intensivnoy terapii im. A.I. Saltanova, 2018, no. 3, pp. 5–21 (in Russ.).
2. Kostyuchenko L.N. Detoxification alimentation of palliative oncology patients. Meditsinskiy alfavit, 2020, no. 17, pp. 15–25 (in Russ.).
3. Klochkova I.S., Astaf’eva L.I., Kadashev B.A. et al. Pathogenetic aspects of cachexia syndrome. Ozhirenie i metabolizm, 2020, vol. 17, no. 1, pp. 33–40 (in Russ.).
4. Petruzzelli M., Wagner E.F. Mechanisms of metabolic dysfunction in cancer-associated cachexia. Genes. Dev, 2016, vol. 30 (5), rr. 489–501.
5. Lucijanić M., Stojić J., Atić A. et al. Clinical and prognostic significance of C-reactive protein to albumin ratio in hospitalized coronavirus disease 2019 (COVID-19) patients: Data on 2309 patients from a tertiary center and validation in an independent cohort. Wien. Klin. Wochenschr, 2022, vol. 134, pp. 377–384.
6. Sarkarova M.R., Maevskaya M.V. Prognostic and diagnostic value of the neutrophil-to-lymphocyte ratio in patients with gastrointestinal tract and liver diseases. Meditsinskiy sovet, 2022, vol. 16, no. 7, pp. 60–68 (in Russ.).
7. Fang T., Wang Y., Yin X. et al. Diagnostic sensitivity of NLR and PLR in early diagnosis of gastric cancer. J. Immunol. Res, 2020, vol. 2020, p. 9146042.
8. Ishibashi Y., Tsujimoto H., Yaguchi Y. et al. Prognostic significance of systemic inflammatory markers in esophageal cancer: Systematic review and meta-analysis. Ann. Gastroenterol. Surg, 2019, vol. 4 (1), pp. 56–63.
9. Li K. J., Xia X. F., Su M. et al. Predictive value of lymphocyte-to-monocyte ratio (LMR) and neutrophil-to-lymphocyte ratio (NLR) in patients with esophageal cancer undergoing concurrent chemoradiotherapy. BMC Cancer, 2019, vol. 19 (1), p. 1004.
10. Stojkovic Lalosevic M., Pavlovic Markovic A., Stankovic S. et al. Combined diagnostic efficacy of neutrophil-to-lymphocyte ratio (nlr), platelet-to-lymphocyte ratio (PLR), and mean platelet volume (MPV) as biomarkers of systemic inflammation in the diagnosis of colorectal cancer. Dis. Markers, 2019, vol. 2019, p. 6036979.
11. Tong Y.S., Tan J., Zhou X.L. et al. Systemic immune-inflammation index predicting chemoradiation resistance and poor outcome in patients with stage III non-small cell lung cancer. J. Transl. Med, 2017, vol. 15 (1), p. 221.
12. Yamamoto T., Kawada K., Obama K. Inflammation-related biomarkers for the prediction of prognosis in colorectal cancer patients. Int. J. Mol. Sci, 2021, vol. 22 (15), p. 8002.
13. Yodying H., Matsuda A., Miyashita M. et al. Prognostic significance of neutrophil-to-lymphocyte ratio and platelet-to-lymphocyte ratio in oncologic outcomes of esophageal cancer: a systematic review and meta-analysis. Ann. Surg. Oncol, 2016, vol. 23 (2), pp. 646–654.
14. Ushakova N.D., Rozenko D.A., Tikhonova S.N. et al. Clinical and pathogenetic rationale for the use of therapeutic plasma exchange in the complex of preoperative preparation of patients with non-small cell lung cancer complicated by an inflammatory process. Yuzhno-rossiyskiy onkologicheskiy zhurnal, 2024, vol. 5, no. 1, pp. 6–16 (in Russ.).
15. Schwartz P.B., Poultsides G., Roggin K. et al. PLR and NLR are poor predictors of survival outcomes in sarcomas: a new perspective from the USSC. J. Surg. Res, 2020, vol. 251, pp. 228–238.
16. Kit O.I., Vodolazhskiy D.I., Kutilin D.S. et al. Aberrant transcriptional activity of apoptosis-regulating genes in malignancy of uterine body tissues. Molekulyarnaya meditsina, 2018, vol. 16, no. 1, pp. 25–32 (in Russ.).
17. Sjostrom C.D. Relationships between changes in body composition and changes in cardiovascular risk factor: the SOS Intervention Study. Swedish Obese Subjects. Obesity research, 1997, vol. 5 (6), pp. 519–530.
18. Rabe K., Parhofer M.G., Broedl U. Adipokines and insulin resistance. Mol. Med, 2008, vol. 14 (11–12), pp. 741–751.
19. Berezina A.V., Belyaeva O.D., Bazhenova E.A. et al. Features of fat oxidation during physical activity of varying intensity in patients with abdominal obesity. Problemy endokrinologii, 2010, no. 2, pp. 20–25 (in Russ.).
20. Coussens L.M., Zitvogel L., Palucka A.K. Neutralizing tumor-promotingchronic inflammation: a magic bullet? Science, 2013, vol. 339 (6117), pp. 286–291.