УДК 577.161.22

Т.В. БУШУЕВА¹, Т.Э. БОРОВИК^{1, 2}, Н.Г. ЗВОНКОВА^{1, 2}, О.Л. ЛУКОЯНОВА¹, Н.Н. СЕМЕНОВА¹, В.А. СКВОРЦОВА¹, Г.В. ЯЦЫК¹, С.П. ЯЦЫК¹

¹Национальный научно-практический центр здоровья детей МЗ РФ г. Москва

²Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова МЗ РФ, г. Москва

Контактная информация:

Боровик Татьяна Эдуардовна – доктор медицинских наук, профессор,  руководитель отделения питания здорового и больного ребенка  НМИЦЗД МЗ РФ,  профессор кафедры педиатрии и детской ревматологии педиатрического факультета  Первого Московского государственного медицинского университета им И.М.Сеченова  МЗ РФ,  тел. +7-916-685-48-25, e-mail: nutrborovik@rambler.ru

Проблема обеспеченности витамином D является актуальной для населения всей планеты. Наиболее уязвимыми категориями людей являются беременные и кормящие женщины, дети грудного и раннего возрастов, подростки, пожилые люди. В статье представлен краткий обзор о значении витамина D для здоровья человека. Приведены критерии его недостаточности и дефицита, описаны факторы, влияющие на обеспеченность указанным витамином, а также данные о содержании кальциферола в необогащенных и обогащенных продуктах питания. Освещены возможности и проблемы использования пищевых источников для профилактики дефицита витамина D. Показана необходимость повышения уровня знаний населения о роли кальциферола в профилактике различных заболеваний.

Ключевые слова: витамин D, пищевые источники кальциферола, обеспеченность витамином D, обогащенные витамином D продукты.

 

T.V. BUSHUEVA¹, T.E. BOROVIK^{1, 2}, N.G. ZVONKOVA^{1, 2}, O.L. LUKOYANOVA¹,

N.N. SEMENOVA¹, V.A. SKVORTSOVA¹, G.V. YATSYK¹, S.P. YATSYK¹

The role of nutrition in vitamin D provision

 ¹National Scientific and Practical Center for Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation

²First Moscow State Medical University named after I.M. Sechenov of the Ministry of Health of the Russian Federation

Address for correspondence:

Borovik T.E. – D. Med. Sc., Professor, Head of the Department of Nutrition of Healthy and Sick Children of Scientific-medical research center for children’s health, Professor of the Department of Pediatrics and Children’s Rheumatology of Pediatrics Faculty of the Fisrt Moscow State Medical University named after I.M. Sechenov, 8 Trubetskaya Str., building 2, 119991, Moscow, tel. +7-916-685-48-25, e-mail: nutrborovik@rambler.ru

The problem of vitamin D provision is relevant for the population of the whole planet. The most vulnerable categories of people are pregnant and lactating women, infants and young children, adolescents, elderly people. The article provides an overview of the importance of vitamin D for human health. Criteria of its insufficiency and deficiency are given, the factors influencing the supply with the specified vitamin are described, as well as data on the content of calciferol in unenriched and fortified food products. The possibilities and problems of using food sources for the prevention of vitamin D deficiency are highlighted. The necessity of increasing the level of knowledge of the population about the role of calciferol in the prevention of various diseases is shown.

Key words: vitamin D, dietary sources of calciferol, provision with vitamin D, vitamin D-enriched products.

 

Для полноценной жизни и сохранения здоровья человеку в любом возрасте кроме основных пищевых веществ (белков, жиров, углеводов) необходимы более 50 микронутриентов, которые должны ежедневно поступать в организм с пищей. Помимо незаменимых аминокислот, эссенциальных жирных кислот, микроэлементов к этой группе веществ относятся и витамины. Особо следует отметить кальциферолы — жирорастворимые витамины группы D, которые являются единственными биологически активными веществами, способными синтезироваться из стеринов под действием ультрафиолета. Наличие во многих органах и тканях человека рецепторов к различным метаболическим формам витамина D свидетельствует о широком спектре его действия и приближает по биологическим функциям к стероидным гормонам [1, 2, 3].

В последние годы интерес к витамину D значительно возрос в связи с новыми взглядами на его роль в сохранении здоровья людей [4, 5]. Многочисленные исследования показывают, что недостаточная обеспеченность витамином D носит характер своеобразной эпидемии, так как более 50 % населения нашей планеты, независимо от возраста и этнической принадлежности, страдают от его дефицита. В связи с этим вопросы профилактики недостаточности данного витамина являются чрезвычайно актуальными для жителей всех регионов земного шара [4, 6].

Дефицит витамина D относится к независимым факторам риска многих заболеваний и даже увеличения общей смертности [4]. Недостаточная обеспеченность витамином D ассоциирует с риском патологии сердечно-сосудистой, костной, эндокринной, иммунной и других систем, развитием остеопороза, инфекционных, аллергических, аутоиммунных, онкологических заболеваний, а также ожирения, сахарного диабета, метаболического синдрома и др.

К группе повышенного риска по развитию долгосрочных отрицательных эффектов дефицита витамина D относятся беременные женщины. Масштабы распространения недостаточной обеспеченности витамином D среди беременных женщин, по данным Wacker M. (2013), достигают 100 % в Северной Европе, 98 % в странах Азии и Среднего Востока, 91 % в Северной Америке, 65 % в Канаде и Австралии [2].

Маркером обеспеченности витамином D является концентрация его метаболита 25-гидроксикальциферола (25(ОН)D) в сыворотке крови. Указанный метаболит образуется в печени из поступающего с пищей эрго- и/или холекальциферола (D₂ и D₃) или депонированного в коже холекальциферола (D₃) [3].

Высокий риск недостаточности витамина D отмечается у беременных женщин, кормящих матерей и младенцев, находящиеся на грудном вскармливании. S. Gellert с соавт. (2017) показали, что у женщин в период кормления грудью риск развития дефицита указанного витамина значительно выше, чем у небеременных и некормящих женщин: низкая концентрация витамина D в сыворотке крови (менее 25,0 нмоль/л) встречалась у беременных женщин в 3,7 раза чаще по сравнению с небеременными, аналогичные низкие показатели были выявлены у 27 % кормящих женщин [7, 8].

Витамин D, как известно, обладает иммуномодулирующими свойствами, и дефицит этого питательного вещества во время беременности может участвовать в программировании иммунитета плода. Активно обсуждается влияние недостаточной обеспеченности витамином D будущей матери на вероятность развития атопического дерматита и бронхиальной астмы у их детей [9, 10]. Установлено, что применение добавок витамина D₃ у беременных женщин в суточной дозе 44000 МЕ против традиционных 400 МЕ приводит к модуляции иммунного ответа у плода и положительной корреляции концентрации 25(ОН)D с уровнем провоспалительных цитокинов (IL17A) и дексаметазона в пуповинной крови, что в дальнейшем, по мнению авторов, может способствовать снижению частоты развития астмы у детей [11].

16. Mousa с соавт. (2017) оценивали факторы риска и возможное влияние витамина D на развитие гестационного диабета у 102 беременных женщин с ожирением и избыточной массой тела. Было показано, что концентрации 25(OH)D имели обратную взаимосвязь с уровнями холестерина и триглицеридов и прямую взаимосвязь с адипонектином. Более высокие исходные концентрации 25(OH)D (49,8 ± 16.1 нмоль/л против 42,1 ± 14.7 нмоль/л p=0.03) коррелировали с более низким содержанием глюкозы и соответственно снижением риска развития гестационного сахарного диабета у беременных [12].

В проведенном в ННПЦЗД Минздрава России в 2014 г. сравнительном проспективном исследовании с участием 73 практически здоровых детей первого полугодия жизни было показано, что содержание 25 (ОН)D в сыворотке крови детей, находящихся на грудном вскармливании, было существенно ниже, чем при искусственном вскармливании (28±14,27 против 46,49±31,34 нг/мл) [13]. Полученные данные можно объяснить тем, что женское молоко, как и необогащенное коровье молоко, имеют низкий уровень витамина D: в пределах 25–78 МЕ/л, а содержание витамина D в грудном молоке напрямую связано с обеспеченностью этим витамином кормящей женщины. При искусственном вскармливании с использованием современных адаптированных молочных смесей, содержащих 40 МЕ витамина D в 100 мл готового к употреблению продукта, удается избежать глубокого дефицита кальциферола. В связи с чем дети, находящиеся как на грудном, так и на искусственном вскармливании, нуждаются в дополнительной ежедневной дотации витамина D [14].

Рекомендуемые суточные нормы потребления (recommended daily allowances — RDA) витамина D варьируются в различных регионах мира, о чем свидетельствуют данные, приведенные в табл. 1.

Таблица 1.

Нормы потребления витамина D, рекомендуемые мировыми сообществами [15]*

Возраст	Институт медицины США		Эндокринологическое общество США			Австралия NHMRC*		ВОЗ
	RDA1 МЕ(мкг)	UL2 МЕ (мкг)	DR3 МЕ	UL МЕ(мкг)		AI4 МЕ(мкг)	UL МЕ(мкг)	RNI5 МЕ(мкг)
0-6 мес.	400 (10)	1000 (25)	400-1000	2000 (50)		200 (5)	1000 (25)	200 (5)
7-12 мес.	400 (10)	1500 (38)	400-1000	2000 (50)		200 (5)	1000 (25)	200 (5)
1-3 года	600 (15)	2500 (63)	600-1000	4000 (100)		200 (5)	3200 (80)	200 (5)
4-8 Лет	600 (15)	3000 (75)	600-1000	4000 (100)		200 (5)	3200 (80)	200 (5)
Беременные/кормящие
17-18 Лет	600 (15)	4000 (100)	600-1000	4000 (100)	200-400		3200 (80)	200 (5)
19-50 Лет	600 (15)	1000 (25)	1500-2000	10000 (250)	200-400		3200 (80)	200 (5)

^*National Health and Medical Research Council (Национальный совет по здравоохранению и медицинским исследованиям)

^{1 —} recommended daily allowances (рекомендуемые суточные нормы потребления)

² —  upper limited (верхняя граница рекомендуемого потребления0

^{3 —} daily requirement (суточная потребность)

^{4 —} adequate intake (адекватное потребление)

⁵ — recommended national intake (национальные рекомендации)

В Российской Федерации, согласно методическим рекомендациям «Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации» (2008 г.), для детей с рождения до 18 лет суточная профилактическая доза витамина D составляет 400 МЕ, для беременных и кормящих женщин это количество увеличивается до 600 МЕ/сутки [16].

М. Kiely с соавт. (2012) проанализировали результаты исследований, проведенных в различных странах мира, и показали, что фактическое потребление витамина D детьми значительно отличается от рекомендуемого (табл. 2) [17].

Таблица 2.

Потребление витамина D (мкг/сутки) детьми различного возраста [17]

 

Исследование, год	Дети			Среднее значение витамина D (мкг) из пищи/из всех источников*
	пол	возраст (годы)	абс. число
Европа ENHR, 2009	Мальчики     Девочки	4–6 7–9 10–14 4–6 7–9 10–14	2541 2736 4069 2295 2597 4056	1,8-5,8 1,5-6,4 1,5-4,8 1,5-6,5 1,5-5,1 1,2-4,5
США, NHANES, 2003-2006	Мальчики     Девочки	4–8 9–13 14–18 4–8 9–13 14–18	431 522 654 468 525 643	6,4/9,3 5,7/7,5 6,1/6,9 5,5/7,9 5,3/7,7 3,8/5,0
Великобритания, NDNS, 2008-2009	Мальчики   Девочки	4–10 11–18 4–10 11–18	210 238 213 215	1,9/2,7 2,4/2,5 1,9/2,4 1,9/2,2

*– потребление витамина D из пищевых источников и/или лекарственных препаратах измеряется в МЕ или мкг. Коэффициент перерасчета:1 мкг = 40 МЕ (ремарка авторов)

Согласно данным Института медицины США и американского эндокринологического общества, уровень метаболита 25(ОН)D в крови менее 12–20 нг/мл соответствует состоянию дефицита витамина D в организме, концентрация от 20 до 29 нг/мл считается его умеренной недостаточностью, содержание выше 30 нг/мл оценивается как адекватная обеспеченность указанным витамином [15].

M.F. Holick с соавт. (2012) отмечают, что суточная потребность в витамине D может быть удовлетворена за счет инсоляции на 50–90 % при условии, что человек ежедневно получает достаточное количество ультрафиолета [2]. Интересен факт, что у пастухов африканского племени масаи естественная концентрация витамина D в крови, достигаемая за счет длительного нахождения под солнечными лучами, составляет от 100 до 150 нмоль/л , в то время как дефицит витамина D (концентрация менее 50 номоль/л) был выявлен у 62,9 % пожилых людей не белой расы, проживающих в Великобритании [18, 19].

Количество витамина D, синтезируемого под воздействием солнечного света, зависит от многих факторов: длины волны света (наиболее эффективен средний спектр волн утренних солнечных лучей); пигментации кожи (чем темнее кожа, тем меньше холекальциферола вырабатывается и требуется более длительная экспозиция солнечного света); от возраста человека, так как стареющая кожа теряет свою способность синтезировать витамин D, количества солнечных дней в определенные сезоны года. Для городского населения большое значение имеет экологический фактор. Растущий уровень загрязненности атмосферы за счет промышленных выбросов и пыли препятствуют проникновению ультрафиолетовых лучей, потенцирующих синтез витамина D [19].

В связи с вышесказанным становится ясным, что воздействия солнечных лучей часто бывает недостаточно для адекватного синтеза витамина D в коже, поэтому повышается роль его потребления с продуктами питания и/или с биологическими добавками к пище и препаратами витамина D.

Важно учитывать, что на усвоение данного витамина из пищевых источников оказывают влияние курение, прием алкоголя и некоторых лекарственных препаратов (кортикостероиды, энтеросорбенты, фенобарбитал и др.), а также синдром мальабсорбции, хронические заболевания печени и почек, наличие генетических мутаций и полиморфизмов, определяющих функцию рецепторов к метаболитам витамина D и др. [2]

В литературных источниках содержится немного сведений о биодоступности витамина D непосредственно из пищевых подуктов. В большинстве исследований изучалась эффективность использования различных витаминных добавок, содержащих кальциферол [20, 21].

В настоящее время активно исследуются механизмы биодоступности витамина D и его различных форм из обогащенных пищевых продуктов и лекарственных препаратов с целью сопоставления их эффективности в достижении адекватной обеспеченности человека витамином D. D. Wagner (2008) были получены данные, свидетельствующие, что биодоступность витамина D из обогащенных твердых сыров эквивалентна таковой из препарата витамина D [21].

Часть исследователей указывают на роль транспортных соединений метаболитов витамина D с молочным белком (инкапсулированные мицеллы казеина) в повышении биодоступности витамина D. Другие авторы отмечают отсутствие влияния транспортных средств на биодоступность препаратов витамина D [22, 23, 24].

R.E. Grossman с соавт. (2010) показали, что степень усвоения кальциферола варьируется в зависимости от формы его выпуска (масляный, спиртовой, водный, порошкообразный и т.п.) [25].

Предполагается влияние отдельных микронутриентов, таких как кальций, фосфор, витамин A и холестерин, на процесс усвоения витамина D, однако для уточнения механизмов их взаимодействия необходимы дополнительные исследования [26]. Кроме того, появляется все больше доказательств, свидетельствующих о влиянии полиморфизмов ключевых генов на биодоступность, транспорт и распределение в организме метаболитов витамина D [26, 27]. Установлена прямая взаимосвязь между избыточной массой тела/ожирением и обеспеченностью витамином D. M. Shady с соавт., (2015) показали, что средняя концентрация 25(ОН)D в сыворотке крови среди 200 обследованных подростков была значительно ниже у детей с ожирением [28].

Исследования, проведенные S.M. Kimball (2017) на 3882 добровольцах, установили, что для достижения адекватных концентраций 25(ОН)D в сыворотке крови у взрослых людей белой расы с нормальной, избыточной массой тела или ожирением требовались различные суточные дозы. Так, при нормальном индексе массы тела возможная максимальная доза соответствовала 6000 МЕ/сут, при избыточной массе тела и ожирении требовалось ее увеличение до 7000 МЕ/сут и 8000 МЕ/сут соответственно. В этом же исследовании показано, что максимальная достигнутая концентрация 25(ОН)D в крови до 300 нмоль/л при употреблении 15000 МЕ/сутки является безопасной и не вызывает токсичного эффекта [29].

Адекватное поступление витамина D в организм человека с пищей — наиболее физиологичный путь профилактики его дефицита. Число исследований, посвященных определению содержания витамина D в различных продуктах животного происхождения, ограничено. Информация о составе кормов животных, являющихся источниками мяса и молока, часто не доступна, что затрудняет получение данных о содержании витамина D в произведенных из них продуктах. Кроме того, технологические особенности производства также могут влиять на содержание витамина D в продуктах [30].

Общепризнано мнение, что только несколько видов натуральных пищевых продуктов животного происхождения могут рассматриваться в качестве источников витамина D. Это в первую очередь рыба жирных сортов, некоторые сорта мяса, субпродукты. В коровьем молоке и молочных продуктах, куриных яйцах витамин D также присутствует, но содержание его существенно ниже. Согласно базам данных европейских стран, США и Канады, количество витамина D в пищевых продуктах значительно варьируется в зависимости от того, обогащен ли он дополнительно витамином или нет. Так, необогащенное цельное коровье молоко содержит 0,3–1,0 мкг/кг, а обогащенное — от 7,05 до 9,9 мкг/кг. Содержание витамина D в мясных продуктах (мясо птицы, говядина, свинина) также мало и колеблется от 4 до 88 МЕ /100 г.

Самые высокие количества витамина D обнаружены в рыбе и печени рыб, что в определенной степени сопоставимо с его содержанием в обогащенных пищевых продуктах (табл. 3).

Таблица 3.

Натуральные источники витамина D и обогащенные им продукты [31].

Продукты		Содержание витамина D3
Необогащенные	Рыбий жир	400–1000 МЕ/1ч.л.
	Печень трески	4000 МЕ/100 г
	Лосось свежий дикий	600–1000 МЕ/100 г
	Лосось свежий, аквакультура	100–250 МЕ/100 г
	Лосось консервированный	300–600 МЕ/100 г
	Сардины консервированные	300 МЕ/100 г
	Макрель консервированная	250 МЕ/100 г
	Тунец консервированный	236 МЕ/100 г
	Грибы шиитаке свежие	100 МЕ/100 г
	Желток куриного яйца	20 МЕ/1 желток
Обогащенные	Молоко	100 МЕ/230 мл
	Детская молочная смесь	100 МЕ/230 мл
	Йогурты	100 МЕ/230 мл
	Сливочное масло	56 МЕ/100 г
	Маргарин	429 МЕ/100 г
	Сыр	100 МЕ/85 г
	Злаки для завтрака	около 100 МЕ/1 порция
	Апельсиновый сок	100 МЕ/230 мл

Данные о содержании витамина D в некоторых отечественных пищевых продуктах представлены в табл. 4.

Таблица 4.

Содержание витамина D в отечественных продуктах питания [32]

Продукт	Содержание витамина D (мкг /100 г)*
Молоко коровье	0,06
Молоко козье	0,05
Сливки 10 %	0,8
Сливки 20 %	0,12
Сметана 30 %	0,15
Окунь морской	2,3
Кета	16,3
Нототения мраморная	17,5
Сельдь атлантическая жирная	30,0
Горбуша ( консервы)	12,0
Печень трески (консервы)	100
Цельное куриное яйцо	2,2
Желток	7,7
Яичный порошок	5,5

* содержание витамина D в продуктах питания и лекарственных препаратах измеряется в МЕ или мкг. Коэффициент перерасчета:1 мкг=40 МЕ

Анализ содержания витамина D в пищевых продуктах, в частности в рыбе жирных сортов, показал, что даже при употреблении ее в адекватных количествах невозможно удовлетворить суточные потребности в данном витамине или устранить его дефицит. Тем не менее увеличение потребления рыбы или изменение структуры питания в пользу продуктов, содержащих кальциферол, может быть полезным и привести к заметным улучшениям в обеспеченности витамином D [33, 34].

С целью профилактики и устранения дефицита витамина D в некоторых странах (США, Канада, Объединенные Арабские Эмираты) разработаны национальные программы, в соответствии с которыми молоко и его производные, продукты из злаков, а также соки обогащаются витамином D в промышленных масштабах [35, 36, 37]. Еще одна возможность повысить содержание витамина D в молоке, молочных продуктах и куриных яйцах — это обогащение витаминными добавками кормов для животных и птиц. Так, добавление витамина D в корма коров в дозах от 4000 до 40000 МЕ/сут привело к значительному увеличению его количества в молоке животных [38].

Добавление витамина D в корм для домашней птицы повышало его содержание в куриных яйцах. Ежедневное употребление в зимнее время одного «обогащенного» яйца повышало обеспеченность витамином D взрослых людей в среднем на 7–8 нмоль/л, что было значимо (р=0,001) по сравнению с показателями в группе добровольцев, не получавших «обогащенный» продукт [39].

Актуальными являются исследования по контролю содержания витамина D в обогащенных продуктах, особенно детских молочных смесях и продуктах прикорма. При контрольной проверке голландскими учеными были выявлены отклонения в содержании витамина D в отдельных партиях продуктов детского питания по сравнению с показателями, задекларированными на этикетке. Колебания в химическом составе продукта в сторону снижения или увеличения исследуемого нутриента могут давать неверные сведения о фактическом суточном потреблении витамина D [40].

Представляют интерес объективные данные об информированности населения о значении витамина D для здоровья, его пищевых и непищевых источниках. Опрос показал, что 71 % из 59 273 взрослых респондентов считают солнечные лучи единственным источником витамина D для человека, 61 % ответивших указали в качестве пищевого источника кальциферола рыбу жирных сортов. По мнению большинства (78 %) опрошенных, основная роль витамина D для здоровья заключается исключительно в поддержании адекватного состояния костной системы [41].

Таким образом, учитывая разнообразные положительные биологические эффекты кальциферолов, проблема профилактики недостаточности витамина D является всеобщей и актуальной. Пути ее решения заключается в оптимальном обеспечении различных групп детского и взрослого населения указанным витамином. Данная задача может быть выполнена посредством использования лекарственных препаратов витамина D и биодобавок, содержащих его в структуре рационально организованного сбалансированного питания различных групп населения, в первую очередь беременных и кормящих женщин, детей грудного и раннего возраста, а также подростков и пожилых людей. Важным является обогащение витамином D натуральных и функциональных продуктов питания промышленного производства, продуктов целевого назначения (для беременных и кормящих женщин), адаптированных молочных и лечебных смесей для детей первого года жизни, а также продуктов прикорма.

Указанные мероприятия должны проводиться под контролем специалистов  соответствия химического состава обогащенных продуктов предъявляемым к ним требованиям, а также обеспечения различных возрастных групп населения витамином D.

Важным аспектом достижения адекватной обеспеченности витамином D, профилактики его недостаточности является предоставление открытой информации о содержании данного витамина в необогащенных и обогащенных продуктах питания, а также повышение уровня знаний населения о роли холекальциферола для поддержания здоровья человека на высоком уровне.

ЛИТЕРАТУРА

1. Holick M.F. Vitamin D deficiency in 2010: health benefits of vitamin D and sunlight: a D-bate. Nat Rev Endocrinol 2011; 7:73–5.
2. Wacker M., Holick M.F. Vitamin D — effects on skeletal and extraskeletal health and the need for supplementation. Nutrients. 2013 Jan 10; 5(1):111–48.
3. Громова О.А. О дозировании витамина D у детей и подростков / О.А. Громова, И.Ю. Торшин, И.Н. Захарова и др. //  Вопросы современной педиатрии. — 2015. — Т. 14. — С. 38–47.
4. Holick M.F. Cachman Quraichi 2017. The vitamin D deficiency pandemic: Approaches for diagnosis, treatment and prevention. Rev Endocr Metab Disord. 2017 Jun; 18(2):153–165
5. Захарова И.Н. Результаты многоцентрового исследования «Родничок» по изучению недостаточности витамина D у детей раннего возраста в России / И.Н. Захарова, С.В. Мальцев, Т.Э.  Боровик // Педиатрия. Ж. им. Г.Н. Сперанского. 2015. — Т. 94. — № 1. — С. 62–67.
6. Bjelakovic G., Gluud L.L., Nikolova D., Whitfield K., Wetterslev J., Simonetti R.G., Bjelakovic M., Gluud C. Vitamin D supplementation for prevention of mortality in adults. Cochrane Database Syst Rev. 2014 Jan 10(1).
7. Gellert S., Ströhle A., Bitterlich N., Hahn A. Higher prevalence of vitamin D deficiency in German pregnant women compared to non-pregnant women. Arch Gynecol Obstet. 2017 Jul; 296(1):43–51
8. Gellert S., Ströhle A., Hahn A. Breastfeeding woman are at higher risk of vitamin D deficiency than non-breastfeeding women — insights from the German VitaMin Femin study. Int Breastfeed J. 2017 Apr 19; 12:19.
9. Finkel J., Cira С., Mazzella L., Bartyzel J., Ramanna А., Strimel К., Waturuocha А., Musser N., Burress J., Brammer S., Wetzel R., Horzempa J. Adequate Vitamin D3 Supplementation During Pregnancy: Decreasing the Prevalence of Asthma and Food Allergies Matern Pediatr Nutr. 2015; 2(1). Author manuscript; available in PMC 2016 May 18. Р. 1–9.
10. Litonjuaa А.А., Langea N.E., Careya V.J., Brown S., Laranjo N., O’Connord G.T., Sandele М., Strunkf R.C., Bacharierf Ld. B., Zeigerg R.S., Schatzg M., Hollish B.W., Weissa S.T., The Vitamin D Antenatal Asthma Reduction Trial (VDAART): Rationale, design, and methods of a randomized, controlled trial of vitamin D supplementation in pregnancy for the primary prevention of asthma and allergies in children. Contemp Clin Trials. 2014 May; 38(1): 37–50.
11. Hornsby E., Pfeffer P.E., Laranjo N., Cruikshank W., Tuzova M., Litonjua A.A., Weiss S.T., Carey V.J., O’Connor G., Hawrylowicz C. Vitamin D supplementation during pregnancy: Effect on the neonatal immune system in a randomized controlled trial. J Allergy Clin Immunol. 2017 May 16. S0091–6749.
12. Mousa A., Abell S.K., Shorakae S., Harrison C.L., Naderpoor N., Hiam D., Moreno-Asso A., Stepto N.K., Teede H.J., de Courten B^. Relationship between vitamin D and gestational diabetes in overweight or obese pregnant women may be mediated by adiponectin. Mol Nutr Food Res.2017 Jul 25. www.mnf-journal.com
13. Боровик Т.Э. Опыт применения детской адаптированной смеси на основе козьего молока в питании здоровых детей первого полугодия жизни / Т.Э. Боровик, О.Л. Лукоянова, Н.Н.   Семенова // Вопросы современной педиатрии. — 2014. — Т. 13.32. — С. 44–54.
14. Национальная программа оптимизации вскармливания детей первого года жизни в Российской Федерации. Москва 2011. Союз педиатров России. 68 с.
15. Sowell K.D., Keen C.L., Uriu-Adams J.Y. Vitamin D and Reproduction: From Gametes to Childhood. Healthcare (Basel). 2015 Nov 9;3(4):1097 — 120.
16. Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации. Методические рекомендации МР 2.3.1.24.32-08.
17. Kiely M., Black LJ. Dietary strategies to maintain adequacy of circulating 25-hydroxyvitamin D concentrations. Scand J Clin Lab Invest Suppl. 2012; 243:14-23.
18. Judge J., Birge S., Gloth F. 3rd, Heaney R.P., Hollis B.W., Kenny A., Kiel D.P., Saliba D., Schneider D.L., Vieth R. Recommendations abstracted from the American Geriatrics Society Consensus Statement on vitamin D for Prevention of Falls and Their Consequences. J Am Geriatr Soc. 2014 Jan; 62(1):147-52
19. Jolliffe D.A., Hanifa Y., Witt K.D., Venton T.R., Rowe M., Timms P.M., Hyppönen E., Walton R.T., Griffiths C.J., Martineau A.R. Environmental and genetic determinants of vitamin D status among older adults in London, UK. J Steroid Biochem Mol Biol. 2016 Nov; 164:30-35
20. Van den Berg H. Bioavailability of vitamin D. Eur J Clin Nutr. 1997;51:Suppl 1:S76–9
21. Wagner D., Sidhom G., Whiting S.J., Rousseau D., Vieth R. The bioavailability of vitamin D from fortified cheeses and supplements is equivalent in adults. J Nutr. 2008; 138:1365–71.
22. Forrest S.A., Yada R.Y., Rousseau D. Interactions of vitamin D3 with bovine beta-lactoglobulin A and beta-casein. J. Agric Food Chem.2005;53:8003–9.
23. Johnson J.L., Mistry V.V., Vukovich M.D., Hogie-Lorenzen T., Hollis B.W., Specker B.L. Bioavailability of vitamin D from fortified process cheese and effects on vitamin D status in the elderly. J Dairy Sci. 2005; 88:2295–301.
24. Jakobsen J. Bioavailability and bioactivity of vitamin D3 active compounds — Which potency should be used for 25-hydroxyvitamin D3? Int Congr Ser. 2007;1297:133–42.
25. Grossman R.E., Tangpricha V. Evaluation of vehicle substances on vitamin D bioavailability: A systematic review. Mol Nutr Food Res. 2010;54:1055–61
26. Brannon P.M. Key questions in vitamin D research. Scand J Clin Lab Invest Suppl.2012;243:154–62
27. Larcombe L., Mookherjee N., Slater J., Slivinski C., Singer M., Whaley C., Denechezhe L., Matyas S., Turner-Brannen E., Nickerson P. Vitamin D in a northern Canadian first nation population: dietary intake, serum concentrations and functional gene polymorphisms. PLoS One. 2012;7(11):e49872.
28.  Shady M.M., Youssef M.M., Shehata M.A., El-Din E.M., ElMalt H.A. Association of Serum 25-Hydroxyvitamin D with Life Style and Dietary Factors in Egyptian Prepubescent Children. Open Access Maced J Med Sci. 2015 Mar 15; 3(1):80-4.
29. Kimball S.M., Mirhosseini N., Holick M.F. Evaluation of vitamin D3 intakes up to 15,000 international units/day and serum 25-hydroxyvitamin D concentrations up to 300 nmol/L on calcium metabolism in a community setting. Dermatoendocrinol. 2017 Apr 13; 9(1):e1300213.
30. Schmid А., Walther В. Natural Vitamin D Content in Animal Products 2013 American Society for Nutrition. Adv. Nutr. 4: 453–462, 2013;
31. Hossein-nezhad A., Holick M.F. Optimize dietary intake of vitamin D: an epigenetic perspective.Curr Opin Clin Nutr Metab Care. 2012 Nov; 15(6):567-79.
32. Химический состав пищевых продуктов. Справочник / под ред. И.М. Скурихина.  — М.: ВО «АГРОПРОМИЗДАТ», 1987. — Кн. 2. — 360 с.
33. Malesa-Ciećwierz M., Usydus Z. Nutrition. Vitamin D: can fish food-based solutions be used for reduction of vitamin D deficiency in Poland] 2015 Jan; 31(1):187-92.
34. Lu Z., Chen T.C., Zhang A., Persons K.S., Kohn N., Berkowitz R., Martinello S., Holick M.F. An evaluation of the vitamin D3 content in fish: Is the vitamin D content adequate to satisfy the dietary requirement for vitamin D? J Steroid Biochem Mol Biol. 2007; 103:642–4.
35. Tangpricha V., Koutkia P., Rieke S.M., Chen T.C., Perez A.A., Holick M.F. Fortification of orange juice with vitamin D: a novel approach for enhancing vitamin D nutritional health. Am J Clin Nutr. 2003;77:1478– 83.
36. Calvo M.S., Whiting S.J., BartLaleye L.C., Wasesa A.A.H., Rao M.V. A study on vitamin D and vitamin A in milk and edible oils available in the United Arab Emirates. Int J Food Sci Nutr. 2009;60:1–9.on CN.
37. Calvo M.S., Whiting S.J., Barton C.N. Vitamin D fortification in the United States and Canada: current status and data needs. Am J Clin Nutr. 2004; 80:1710S–6S.
38. McDermott C.M., Beitz D.C., Littledike E.T., Horst R.L. Effects of dietary vitamin D3 on concentrations of vitamin D and its metabolites in blood plasma and milk of dairy cows. J Dairy Sci. 1985; 68:1959–67.
39. Hayes A., Duffy S., O’Grady M., Jakobsen J., Galvin K., Teahan-Dillon J., Kerry J., Kelly A., O’Doherty J., Higgins S., Seamans K.M., Cashman K.D. Vitamin D-enhanced eggs are protective of wintertime serum 25-hydroxyvitamin D in a randomized controlled trial of adults Am J Clin Nutr. 2016 Sep;104(3):629-37.
40. Verkaik-Kloosterman J., Seves S.M., Ocké M.C. Vitamin D concentrations in fortified foods and dietary supplements intended for infants: Implications for vitamin D intake Food. Chemistry 221 (2017) 629–635.
41. Deschasaux M., Souberbielle J.C., Partula V., Lécuyer L., Gonzalez R., Srour B., Guinot C., Malvy D., Latino-Martel P., Druesne-Pecollo N., Galan P., Hercberg S., Kesse-Guyot E., Fassier P., Ezzedine K., Touvier M. What Do People Know and Believe about Vitamin D? Nutrients 2016, 8, 718.

 

REFERENCES

1. Holick M.F. Vitamin D deficiency in 2010: health benefits of vitamin D and sunlight: a D-bate. Nat Rev Endocrinol, 2011; 7:73–5.
2. Wacker M., Holick M.F. Vitamin D — effects on skeletal and extraskeletal health and the need for supplementation. Nutrients, 2013 Jan 10; 5(1):111–48.
3. Gromova O.A., Torshin I.Yu., Zakharova I.N. et al. About dosing of vitamin D in children and adolescents.  Voprosy sovremennoy pediatrii, 2015, vol. 14, pp. 38–47 (in Russ.).
4. Holick M.F. Cachman Quraichi 2017. The vitamin D deficiency pandemic: Approaches for diagnosis, treatment and prevention. Rev Endocr Metab Disord. 2017, Jun; 18(2):153–165
5. Zakharova I.N., Mal’tsev S.V., Borovik T.E. Results of a multicenter study «Rodnichok» on the study of vitamin D deficiency in young children in Russia. Pediatriya. Zh. im. G.N. Speranskogo. 2015, vol. 94, no. 1, pp. 62–67 (in Russ.).
6. Bjelakovic G., Gluud L.L., Nikolova D., Whitfield K., Wetterslev J., Simonetti R.G., Bjelakovic M., Gluud C. Vitamin D supplementation for prevention of mortality in adults. Cochrane Database Syst Rev. 2014, Jan 10(1).
7. Gellert S., Ströhle A., Bitterlich N., Hahn A. Higher prevalence of vitamin D deficiency in German pregnant women compared to non-pregnant women. Arch Gynecol Obstet. 2017, Jul; 296(1):43–51
8. Gellert S., Ströhle A., Hahn A. Breastfeeding woman are at higher risk of vitamin D deficiency than non-breastfeeding women — insights from the German VitaMin Femin study. Int Breastfeed J. 2017, Apr 19; 12:19.
9. Finkel J., Cira S., Mazzella L., Bartyzel J., Ramanna A., Strimel K., Waturuocha A., Musser N., Burress J., Brammer S., Wetzel R., Horzempa J. Adequate Vitamin D3 Supplementation During Pregnancy: Decreasing the Prevalence of Asthma and Food Allergies Matern Pediatr Nutr. 2015; 2(1). Author manuscript; available in PMC, 2016, May 18. R. 1–9.
10. Litonjuaa A.A., Langea N.E., Careya V.J., Brown S., Laranjo N., O’Connord G.T., Sandele M., Strunkf R.C., Bacharierf Ld. B., Zeigerg R.S., Schatzg M., Hollish B.W., Weissa S.T., The Vitamin D Antenatal Asthma Reduction Trial (VDAART): Rationale, design, and methods of a randomized, controlled trial of vitamin D supplementation in pregnancy for the primary prevention of asthma and allergies in children. Contemp Clin Trials, 2014, May; 38(1): 37–50.
11. Hornsby E., Pfeffer P.E., Laranjo N., Cruikshank W., Tuzova M., Litonjua A.A., Weiss S.T., Carey V.J., O’Connor G., Hawrylowicz C. Vitamin D supplementation during pregnancy: Effect on the neonatal immune system in a randomized controlled trial. J Allergy Clin Immunol., 2017, May 16. S0091–6749.
12. Mousa A., Abell S.K., Shorakae S., Harrison C.L., Naderpoor N., Hiam D., Moreno-Asso A., Stepto N.K., Teede H.J., de Courten B. Relationship between vitamin D and gestational diabetes in overweight or obese pregnant women may be mediated by adiponectin. Mol Nutr Food Res., 2017, Jul 25, available at: www.mnf-journal.com
13. Borovik T.E., Lukoyanova O.L., Semenova N.N. Experience of using a child’s adapted mixture on the basis of goat’s milk in the diet of healthy children in the first half of the year. Voprosy sovremennoy pediatrii, 2014, vol. 13.32, pp. 44–54 (in Russ.).
14. Natsional’naya programma optimizatsii vskarmlivaniya detey pervogo goda zhizni v Rossiyskoy Federatsii [National program for the optimization of feeding of children of the first year of life in the Russian Federation]. Moscow, 2011. Soyuz pediatrov Rossii. 68 p.
15. Sowell K.D., Keen C.L., Uriu-Adams J.Y. Vitamin D and Reproduction: From Gametes to Childhood. Healthcare (Basel), 2015, Nov 9;3(4):1097–120.
16. Normy fiziologicheskikh potrebnostey v energii i pishchevykh veshchestvakh dlya razlichnykh grupp naseleniya Rossiyskoy Federatsii. Metodicheskie rekomendatsii MR 2.3.1.24.32-08 [Norms of physiological needs in energy and nutrients for different groups of the population of the Russian Federation. Methodical recommendations of the MP 2.3.1.24.32-08].
17. Kiely M., Black LJ. Dietary strategies to maintain adequacy of circulating 25-hydroxyvitamin D concentrations. Scand J Clin Lab Invest Suppl. 2012; 243:14-23.
18. Judge J., Birge S., Gloth F. 3rd, Heaney R.P., Hollis B.W., Kenny A., Kiel D.P., Saliba D., Schneider D.L., Vieth R. Recommendations abstracted from the American Geriatrics Society Consensus Statement on vitamin D for Prevention of Falls and Their Consequences. J Am Geriatr Soc. 2014, Jan; 62(1):147-52
19. Jolliffe D.A., Hanifa Y., Witt K.D., Venton T.R., Rowe M., Timms P.M., Hyppönen E., Walton R.T., Griffiths C.J., Martineau A.R. Environmental and genetic determinants of vitamin D status among older adults in London, UK. J Steroid Biochem Mol Biol. 2016, Nov; 164:30-35
20. Van den Berg H. Bioavailability of vitamin D. Eur J Clin Nutr. 1997;51:Suppl 1:S76–9
21. Wagner D., Sidhom G., Whiting S.J., Rousseau D., Vieth R. The bioavailability of vitamin D from fortified cheeses and supplements is equivalent in adults. J Nutr. 2008; 138:1365–71.
22. Forrest S.A., Yada R.Y., Rousseau D. Interactions of vitamin D3 with bovine beta-lactoglobulin A and beta-casein. J. Agric Food Chem., 2005;53:8003–9.
23. Johnson J.L., Mistry V.V., Vukovich M.D., Hogie-Lorenzen T., Hollis B.W., Specker B.L. Bioavailability of vitamin D from fortified process cheese and effects on vitamin D status in the elderly. J Dairy Sci. 2005; 88:2295–301.
24. Jakobsen J. Bioavailability and bioactivity of vitamin D3 active compounds — Which potency should be used for 25-hydroxyvitamin D3? Int Congr Ser. 2007;1297:133–42.
25. Grossman R.E., Tangpricha V. Evaluation of vehicle substances on vitamin D bioavailability: A systematic review. Mol Nutr Food Res. 2010;54:1055–61
26. Brannon P.M. Key questions in vitamin D research. Scand J Clin Lab Invest Suppl. 2012;243:154–62
27. Larcombe L., Mookherjee N., Slater J., Slivinski C., Singer M., Whaley C., Denechezhe L., Matyas S., Turner-Brannen E., Nickerson P. Vitamin D in a northern Canadian first nation population: dietary intake, serum concentrations and functional gene polymorphisms. PLoS One. 2012;7(11):e49872.
28. Shady M.M., Youssef M.M., Shehata M.A., El-Din E.M., El Malt H.A. Association of Serum 25-Hydroxyvitamin D with Life Style and Dietary Factors in Egyptian Prepubescent Children. Open Access Maced J Med Sci. 2015, Mar 15; 3(1):80-4.
29. Kimball S.M., Mirhosseini N., Holick M.F. Evaluation of vitamin D3 intakes up to 15,000 international units/day and serum 25-hydroxyvitamin D concentrations up to 300 nmol/L on calcium metabolism in a community setting. Dermatoendocrinol. 2017 Apr 13; 9(1):e1300213.
30. Schmid A., Walther V. Natural Vitamin D Content in Animal Products 2013 American Society for Nutrition. Adv. Nutr. 4: 453-462, 2013;
31. Hossein-nezhad A., Holick M.F. Optimize dietary intake of vitamin D: an epigenetic perspective. Curr Opin Clin Nutr Metab Care, 2012, Nov; 15(6):567-79.
32. Khimicheskiy sostav pishchevykh produktov. Spravochnik, pod red. I.M. Skurikhina [Chemical composition of food. Handbook, ed. by I.M. Skurikhin]. Moscow: VO “AGROPROMIZDAT”, 1987. Book 2. 360 p.
33. Malesa-Ciećwierz M., Usydus Z. Nutrition. Vitamin D: can fish food-based solutions be used for reduction of vitamin D deficiency in Poland] 2015, Jan; 31(1):187-92.
34. Lu Z., Chen T.C., Zhang A., Persons K.S., Kohn N., Berkowitz R., Martinello S., Holick M.F. An evaluation of the vitamin D3 content in fish: Is the vitamin D content adequate to satisfy the dietary requirement for vitamin D? J Steroid Biochem Mol Biol., 2007; 103:642–4.
35. Tangpricha V., Koutkia P., Rieke S.M., Chen T.C., Perez A.A., Holick M.F. Fortification of orange juice with vitamin D: a novel approach for enhancing vitamin D nutritional health. Am J Clin Nutr. 2003;77:1478-83.
36. Calvo M.S., Whiting S.J., BartLaleye L.C., Wasesa A.A.H., Rao M.V. A study on vitamin D and vitamin A in milk and edible oils available in the United Arab Emirates. Int J Food Sci Nutr., 2009;60:1–9.on CN.
37. Calvo M.S., Whiting S.J., Barton C.N. Vitamin D fortification in the United States and Canada: current status and data needs. Am J Clin Nutr., 2004; 80:1710S–6S.
38. McDermott C.M., Beitz D.C., Littledike E.T., Horst R.L. Effects of dietary vitamin D3 on concentrations of vitamin D and its metabolites in blood plasma and milk of dairy cows. J Dairy Sci., 1985; 68:1959–67.
39. Hayes A., Duffy S., O’Grady M., Jakobsen J., Galvin K., Teahan-Dillon J., Kerry J., Kelly A., O’Doherty J., Higgins S., Seamans K.M., Cashman K.D. Vitamin D-enhanced eggs are protective of wintertime serum 25-hydroxyvitamin D in a randomized controlled trial of adults Am J Clin Nutr., 2016, Sep;104(3):629-37.
40. Verkaik-Kloosterman J., Seves S.M., Ocké M.C. Vitamin D concentrations in fortified foods and dietary supplements intended for infants: Implications for vitamin D intake Food. Chemistry 221 (2017), 629–635.
41. Deschasaux M., Souberbielle J.C., Partula V., Lécuyer L., Gonzalez R., Srour B., Guinot C., Malvy D., Latino-Martel P., Druesne-Pecollo N., Galan P., Hercberg S., Kesse-Guyot E., Fassier P., Ezzedine K., Touvier M. What Do People Know and Believe about Vitamin D? Nutrients, 2016, 8, 718.