УДК 618.145

В.А. ЛИНДЕ^1, 2, Н.Ю. КРЫЛОВА¹, А.С. КАЛУГИНА², А.Ю. ЛЁГОНЬКАЯ¹, Н.С. КУЗЬМИНА²

 ¹Городская многопрофильная больница № 2, г. Санкт-Петербург

²Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И.П. Павлова МЗ РФ, г. Санкт-Петербург

Контактная информация:

Лёгонькая Анжелика Юрьевна — врач акушер-гинеколог

Адрес: 194354, г. Санкт-Петербург, Учебный пер., 5, тел. +7-906-959-22-27, e-mail: anzhelika_l_l@mail.ru

 Обзор выполнен на основании баз данных https://cyberleninka.ru/, PubMed, MedArt и ЦНМБ. На сегодняшний день рецептивность эндометрия представляется одной из основных характеристик, определяющих уровень фертильности при достаточно широком спектре гинекологических заболеваний. Так, ассоциированное с миомой матки, наружным генитальным эндометриозом, аденомиозом и хроническим эндометритом бесплодие определяется, в частности, уровнем рецептивности эндометрия. При этом изменения в эндометрии, трактуемые как проявления хронического эндометрита, выявляются в той или иной степени при всех описанных заболеваниях.

Цель исследования — облегчение врачам поиска наиболее эффективных путей преодоления бесплодия, ассоциированного с нарушением рецептивности эндометрия.

Ключевые слова: рецептивность, фертильность, миома матки, эндометриоз, хронический эндометрит.

 

 V.A. LINDE^1, 2, N.YU. KRYLOVA¹, A.S. KALUGINA², A.YU. LYOGONKAYA¹, N.S. KUZ’MINA²

 ¹Municipal Multidisciplinary Hospital No. 2, Saint Petersburg

²Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, Saint Petersburg

 Endometrial receptivity as one of the key problems of fertility

 Contact details:

Lyogonkaya A.Yu. — obstetrician-gynecologist

Address: 5 Uchebniy pereulok, 194354 Saint Petersburg, Russian Federation, tel.: +7-906-959-22-27, e-mail: anzhelika_l_l@mail.ru

The review is based on Cyberleninka, PubMed, MedArt, and CNMB databases. To date, endometrial receptivity appears to be one of the main characteristics that determine the level of fertility in a wide range of gynecologic diseases. For example, infertility associated with uterine myoma, external genital endometriosis, adenomyosis and chronic endometritis is determined, in particular, by the level of endometrial receptivity. At the same time, changes in the endometrium interpreted as manifestations of chronic endometritis are detected to a greater or lesser extent in all the described diseases.

The purpose objective is to facilitate the search for the most effective ways to overcome infertility associated with endometrial receptivity disorder.

Key words: receptivity, fertility, uterine myoma, endometriosis, chronic endometritis.

 

 Согласно руководству Американского общества репродуктивной медицины (ASRM) и клиническим рекомендациям европейского общества репродукции человека и эмбриологии (ESHRE), бесплодие неясного генеза рассматривается как одно из приоритетных направлений будущих исследований [1, 2]. При этом вклад в идиопатическое бесплодие таких заболеваний, как миома матки, малые формы наружного генитального эндометриоза, аденомиоз и хронический эндометрит, далеко не определен [3]. Если проанализировать данные исследований, посвящённых проблемам фертильности при перечисленных заболеваниях, ряд факторов, способствующих снижению фертильности, практически, совпадает.

Миома матки — едва ли не самое распространенное заболевание не воспалительного генеза репродуктивной системы женщин, возникающее в детородном возрасте [4]. В России миома матки диагносцируется у 30–35% женщин репродуктивного возраста. Причем отмечается четкая тенденция к более раннему дебюту заболевания [5]. Считается, что присущая миоме матки дисфункция половых стероидов может препятствовать адекватной подготовке эндометрия к имплантации плодного яйца [6]. Ключевой в этом плане является рецептивность эндометрия [7]. Экспрессия эстрогенов в миоматозном узле имеет линейную положительную сильную зависимость от экспрессии в строме эндометрия. Регистрируемые в миоматозных узлах пролиферирующей миомы матки нарушения баланса эстрогеновых и прогестероновых рецепторов отрицательно влияют на состояние рецепторного аппарата эндометрия [8].

Известно, что половые стероиды находятся в тесной связи с различными факторами роста, такими как трансформирующий фактор роста бета, инсулиноподобный фактор роста, фактор роста эндотелия сосудов и др., также играющих существенную роль в патогенезе миомы матки [9]. Доказано, что эти же факторы роста принимают участие в нарушении формирования окна имплантации [10]. В миометрии при миоме матки регистрируется повышенная активность провоспалительных медиаторов, которые модулируют клеточную пролиферацию. Данный процесс характеризуется провоспалительным состоянием эндометрия и может сопровождаться нарушением его рецептивности [11].

Частота наружного генитального эндометриоза колеблется по разным источникам в диапазоне от 1 до 59%. Большинство исследователей сходится на том, что он присутствует примерно у 10% женщин репродуктивного возраста [13]. Причем среди женщин с бесплодием частота его встречаемости может возрастать до 50% [13]. Актуальным и нерешенным до настоящего времени является вопрос причин возникновения бесплодия при наружном генитальном эндометриозе.

В качестве фактора риска бесплодия могут выступать биохимические и иммунологические нарушения в эндометрии, приводящие к нарушениям имплантации (снижение экспрессии в эндометрии молекул клеточной адгезии альфа и бэта-интегринов, уровня ферментов, вовлеченных в синтез эндометриальных лиганд белков, покрывающих трофобласт на поверхности бластоцист) [1]. По мнению Оразова М.Р. с соавт., одним из основных механизмов бесплодия при наружном генитальном эндометриозе является снижение рецептивности эндометрия [14]. Данные по влиянию наружного генитального эндометриоза на состояние эндометрия противоречивы. Возможно, это связано с тем, что эндометриоз является этиологически гетерогенным заболеванием, в основе развития которого лежит сложный комплекс гормональных, иммунологических, воспалительных, генетических и эпигенетических механизмов [15].

Согласно ряду клинических исследований, имеет место снижение частоты имплантации у пациенток с эндометриозом в программах экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) [16]. Влияние эндометриоза на рецептивность эндометрия не в последнюю очередь связано с развитием хронического воспаления [14]. Эндометрий у женщин с наружным генитальным эндометриозом достоверно отличается от эндометрия женщин контрольной группы повышенной продукцией эстрадиола и простагландина Е₂, а также резистентностью к прогестерону [17]. Другие признаки дисфункции эндометрия пациенток с наружным генитальным эндометриозом, которые приводят к изменениям рецептивности эндометрия в период окна имплантации, включают усиление ангиогенеза и повышение плотности демиелинизованных сенсорных нервных волокон в функциональном слое эндометрия [18].

Если перечислить основные, известные на сегодняшний день звенья патогенеза наружного генитального эндометриоза, такие как воспалительная реакция, нарушение цитокинового статуса, окислительный стресс, фиброз, тканевая гипоксия, то выяснится, что именно эти явления в современной литературе рассматриваются как значимые факторы снижения фертильности при достаточно широком круге неинфекционных гинекологических заболеваний и они же являются факторами, отрицательно влияющими на РЭ [19].

По накопившимся в последние десятилетия данным, при эндометриозе имеет место патологическое изменение функции иммунной системы не только в эндометриоидных очагах, но и в пределах эутопического эндометрия женщин, что выражается в нарушении функции эутопического эндометрия в связи с формированием изменений, характерных для хронического эндометрита [20]. Одним из механизмов влияния хронического эндометрита на рецептивность эндометрия, как и в случае миомы матки, может быть нарушение баланса эстрогеновых и прогестероновых рецепторов.

В норме прогестерон способствует преобразованию пролиферативного эндометрия в секреторный, оказывает противовоспалительную активность, формирует воспалительный ответ [21]. Прогестерон приводит к снижению метаболизма простагландина и увеличению активных форм кислорода, которые активируют опосредованный воспалительный каскад, индуцирует процессы, необходимые для менструации. Резистентность к прогестерону, которая нередко формируется при эндометриозе, имитирует позднюю секреторную фазу, приводя к преждевременной инициации воспаления [22]. В результате в эндометрии накапливаются провоспалительные цитокины, хемокины, АФК, ММР, ЦОГ-2 и простагландины. Причем все эти медиаторы воспаления синергично взаимодействуют друг с другом.

Аденомиоз — одно из самых загадочных и в то же самое время распространенных заболеваний неинфекционного генезе в гинекологии [23]. Большинство авторов рассматривают его как одну из форм эндометриоза, при этом увеличивается число тех, кто рассматривает его как самостоятельное заболевание [24]. Некоторые исследователи вообще считают, что это заболевание не имеет единой теории развития и характеризуется отсутствием достоверных прогностических и диагностических маркеров [25]. Частота выявляемости аденомиоза в популяции в зависимости от абсолютно объективных, таких как возраст, анамнез и т. д., и более субъективных, таких как выбираемые в качестве критериев при ультразвуковом исследовании и/или магнитно-резонансной томографии признаки наличия заболевания, колеблется в диапазоне от 20 до 50% и более [26].

Одной из основных теорий патогенеза аденомиоза является теория прямого вторжения эндометрия в миометрий. Она подразумевает механизм тканевого повреждения и восстановления, связанного с механическим растяжением матки, возникающим во время менструации, при увеличенном внутриматочном давлении. Это приводит к возникновению в области повреждения хронического воспаления, результатом которого является инвагинация и инвазия эндометрия в мышечный слой. Инвагинации способствует ряд нарушений баланса тканевой регуляции, которые включают активацию ангиогенеза и пролиферации и уменьшение апоптоза. Эти изменения увеличивают способность базального эндометрия инвагинировать в миометрий, обеспечивая его эктопический рост [27].

Не вызывает сомнения, что одним из ключевых звеньев патогенеза аденомиоза является изменение иммунологической активности в зоне соприкосновения эндометрия и миометрия. По мнению Van Czin с соавт. [28], процесс развития аденомиоза похож на метастазирование опухоли, так как он определяется прогрессирующей инвазивностью клеток эндометрия и, как следствие, «вторжением» их в миометрий и образованием эктопических очагов. Известно, что интерлейкин-22 (IL-22) повышает инвазивность стромальных клеток эндометрия при АМ аутокринным образом. При этом увеличивается экспрессия рецепторов как IL-22R1, так и IL-10R2. То есть увеличивается активность не только эпителиальных клеток эндометрия, но и эндотелиальных клеток сосудов. Причем даже вне бассейна маточных артерий [29]. Таким образом, в месте соприкосновения элементов эндометрия и миометрия ведущими являются иммунокомпетентные процессы провоспалительной направленности. И они же, по сути, рассматриваются в качестве факторов риска нарушения РЭ и снижения фертильности [30].

Локальное воспаление, характерное для аденомиоза, ведет к снижению качества яйцеклеток, нарушению транспорта сперматозоидов, снижению выживаемости эмбрионов [30]. Нарушение соотношения эстрогеновых и прогестероновых рецепторов, как и при миоме матки, и при наружном генитальном эндометриозе, ведет к повышению резистентности к прогестерону [31]. Задержка экспрессии рецепторов эстрогенов в периимплантационный период, нарушение регуляции процессов апоптоза и пролиферации эндометрии в средней лютеиновой фазе, отсутствие экспрессии молекул-маркеров имплантации, необходимых для успешного взаимодействия между эмбрионом и эндометрием [32]. Нарушение рецептивности эндометрия, воспалительная реакция в нем, сопровождающаяся нарушением механизмов его пролиферации и апоптоза, окислительный стресс и т. д. нарушают механизмы формирования ОИ, что является одним из основных факторов нарушения фертильности при АМ [33].

Обращает на себя внимание тот факт, что при всех рассмотренных заболеваниях при анализе причин нарушения рецептивности эндометрия и, как следствие, снижения фертильности, в той или иной степени речь заходит об изменениях в эндометрии, характерных для хронического эндометрита.

Хронический эндометрит в последние десятилетия стабильно рассматривается как одна из ведущих причин женского бесплодия [34]. Достаточно часто речь идет о бесплодии неясного генеза и/или неудачах ЭКО, приводящих к поиску и диагностике хронического эндометрита [4]. Как самостоятельная нозологическая форма хронический эндометрит был выделен относительно недавно (Международная статистическая классификация болезней, травм и причин смерти 9-го пересмотра, 1975 г.). Однако с тех пор само понятие «хронический эндометрит» остается полем для дискуссий [35].

Ряд авторов предлагает рассматривать хронический эндометрит как следствие персистирующего повреждения эндометрия инфекционным агентом [36]. Результатом повреждения, по их мнению, являются множественные вторичные морфофункциональные изменения, нарушающие циклическую биотрансформацию и рецептивность эндометрия и формирующие клинико-морфологический синдром, именуемый «хронический эндометрит». Все больше врачей рассматривают хронический эндометрит как аутоиммунный клинико-морфологический синдром, проявляющийся морфофункциональными изменениями воспалительного характера с нарушением фазовой циклической трансформации и рецептивности эндометрия, во многом определяющими высокий процент бесплодия у женщин, страдающих этим заболеванием [37]. При этом представляется очевидным, что описанные пути развития хронического эндометрита не исключают один другого и вполне могут рассматриваться как два варианта развития того весьма разнородного синдромокомплекса, который мы обозначаем термином «хронический эндометрит». По крайней мере, с точки зрения патоморфологии в литературе описываются гипопластическая и гиперпластическая его формы [38].

Большинство современных исследователей сходится во мнении, что хронический эндометрит — это стойкий иммунно-воспалительный процесс низкой интенсивности в эндометрии, характеризующийся инфильтрацией плазматических клеток в строму эндометрия. Причем речь в первую очередь идет об инфильтрации CD138 (+) плазмоцитов в стромальный компартмент эндометрия, который все больше рассматривают как диагностический критерий хронического эндометрита [39].

На сегодняшний день не существует общепринятой классификации, сопрягающей морфологические и иммунологические эквиваленты, трактуемые как проявления хронического эндометрита [40]. Возможно, проблема сопряжения морфологических и иммунологических эквивалентов заключается в том, что выявляемые при хроническом эндометрите иммунологические нарушения носят более общий (не специфический) характер и в принципе не могут быть связаны с находимыми при нем морфологическими субстратами. При этом постоянно обновляющиеся патоморфологические данные очевидно накапливаются в двух основных направлениях: процессы, которые можно трактовать как гиперпластические, и проблема «тонкого эндометрия», также ассоциируемая с хроническим эндометритом [41].

По всей видимости, иммунологические нарушения носят более общий характер и в принципе не могут быть сопряжены с находимыми при нем морфологическими субстратами. Это подтверждают данные по варианту хронического эндометрита, ассоциированному с тонким эндометрием. Под «тонким эндометрием» понимают эндометрий толщиной менее 7 мм в день овуляции, или в день введения инъекции хорионического гонадотропина в свежих циклах ЭКО, и/или в день старта начала применения прогестерона в криопротоколе ЭКО [42]. При нем находят иммунные нарушения, схожие с нарушениями при гиперпластических процессах в эндометрии. Часть авторов, рассматривая иммунные нарушения при хроническом эндометрите, не делает акцента на его формы, а рассматривает патологию в целом [43]. Подобные иммунные нарушения находят при всех описанных ранее гинекологических заболеваниях.

Окно имплантации — период синхронизации процессов, происходящих в эмбрионе, эндометрии и желтом теле, обеспечивающий успешность инвазии эмбриона в эндометрий и формирование того клеточного окружения, которое в дальнейшем станет фундаментом для формирования маточно-плацентарного комплекса. Окно имплантации формируется примерно на 22 день и функционирует где-то до 24 дня при 28-дневном менструальном цикле [44]. Со стороны эндометрия в окно имплантации на первый план выходит рецептивность, во многом определяемая его молекулярными и субклеточными связывающими компонентами, контролирующими транспортные процессы и влияющими на сигнальные пути [45]. Однако на сегодняшний день универсальные маркеры, определяющие успех или неудачу имплантации, не идентифицированы [45]. А проблема рецептивности эндометрия выходит далеко за рамки проблематики, связанной с хроническим эндометритом. На современном уровне знаний нарушение рецептивности эндометрия, как и его иммунного статуса, представляется неспецифической результирующей большого количества разнородный гинекологических заболеваний и синдромов [46].

Создаётся впечатление, что нарушение рецептивности эндометрия является относительно универсальным ответом организма на достаточно широкий спектр гинекологической патологии. Любая патология, так или иначе влияющая на состояние эндометрия, ассоциируется с ухудшением его рецептивности и должна рассматриваться как фактор риска снижения фертильности. Патоморфологические субстраты, получаемые при гистероскопии у пациенток с бесплодием и нарушением рецептивности эндометрия, трактуют в основном как признаки хронического эндометрита. При этом значимость нарушений рецептивности эндометрия в каждом конкретном случае снижения фертильности остается неопределенной. В отсутствие чувствительных и специфичных маркеров, определяющих успех или неудачу имплантации, наши успешные попытки повлиять на исход процессов, происходящих в период окна имплантации, будут носить эмпирический характер и, безусловно, останутся поводом для дальнейших дискуссий и исследований.

Линде В.А.

https://orcid.org/0000-0002-6032-1936

Крылова Н.Ю.

https://orcid.org/0000-0002-0895-6619

Калугина А.С.

https://orcid.org/0000-0002-4796-7812

Лёгонькая А.Ю.

https://orcid.org/0009-0006-6556-6832

Кузьмина Н.С.

https://orcid.org/0000-0002-8404-1859

ЛИТЕРАТУРА

1. Practice Committee of the American Society for Reproductive Medicine. Evidence-based reatments for couples with unexplained infertility: a guideline // Fertil. Steril. — 2020. — V. 113 (2). — P. 305–322.
2. Guideline Group on Unexplained Infertility; Romualdi D., Ata B., Bhattacharya S., Bosch E., Costello M., Gersak K. et al. Evidence-based guideline: unexplained infertility // Hum. Reprod. — 2023. — V. 38 (10). — P. 1881–18
3. Беженарь В.Ф., Линде В.А., Аракелян Б.В. и др. Аденомиоз и фертильность: современный взгляд на проблему (обзор литературы) // Журнал акушерства и женских болезней. — 2022. — Т. 71, № 1. — С. 109–118.
4. Леваков С.А., Буданов П.В., Зайратьянц О.В. и др. Персонифицированный подход к ведению пациенток с миомой матки // Акушерство и гинекология. — 2019. — № 12. — С. 174–182.
5. Малышкина Д.А., Сотникова Н.Ю., Воронин Д.Н. и др. Клинико-анамнестические факторы риска развития лейомиомы матки у женщин репродуктивного возраста // Гинекология. — 2023. — V. 25 (2). — P. 170–176.
6. Chabbert-Buffet N., Esber N., Bouchard P. Fibroid Growth and medical options for treatment // Fertil. Steril. — 2014. — V. 102 (3). — P. 630–639.
7. Абу-Абдаллах М., Артымук Н.В., Сурина М.Н. Рецептивность эндометрия. Маркеры имплантации // Фундаментальная и клиническая медицина. — 2018. — Т. 3, № 3. — С. 71–77.
8. Иванов И.И., Гордиенко Ю.В., Попова-Петросян Е.В. и др. Особенности рецепторного аппарата простой и пролиферирующей миомы матки // Медицинский вестник Северного Кавказа. — 2021. — Т. 16, № 4. — С. 391–395.
9. Сафарова С.М. Морфологическая характеристика миомы матки среди женщин репродуктивного возраста // Журнал акушерства и женских болезней. — 2017. — Т. 66, № 1. — C. 27–31.
10. Doroha O., Iarotskyi M., Iarotska I. et al. Uterine fibroids impact on fertility and pregnancy outcome // EUREKA: Health Sciences. — 2020. — № 2. — P. 52–58. DOI: 10.21303/2504-5679.2020.001205
11. Малышкина А.И., Воронин Д.Н., Анциферова Ю.С. и др. Влияние терапии селективным модулятором прогестероновых рецепторов на синтез факторов, регулирующих апоптоз и протеолиз, в миоматозных узлах пациенток с лейкомиомой больших размеров // Акушерство и гинекология — 2017. — № 2. — С. 64–70.
12. Адамян Л.В., Андеева Е.Н., Абсатарова Ю.С. и др. Эндометриоз: Клинические рекомендации МЗ РФ; 2020. 32
13. Dunselman G.A., Vermeulen N., Becker C., Calhaz-Jorge C. et al. ESHRE guideline: management of women with endometriosis // Hum. Reprod. — 2014. — V. 20. — P.400–
14. Оразов М.Р., Радзинский В.Е., Хамошина М.Б. и др. Бесплодие, ассоциированное c эндометриозом: от легенды к суровой реальности // Трудный пациент.— 2019. — Т. 17, № 1–2. — С. 6–12.
15. Пономаренко И.В., Полоников Л.В., Чурносов М.И. Молекулярные механизмы и факторы риска развития эндометриоза // Акушерство и гинекология. — 2019. — № 3. — С. 26–31.
16. Senapati S., Sammel M.D., Morse C., Barnhart K.T. Impact of endometriosis on IVF outcomes: An evaluation of the society for assisted reproductive technologies database // Fertil. Steril. — 2016. — V. 106. — P. 164–171.
17. Carvalho L., Podgaec S., Bellodi-Privato M., Falcone T. Role of eutopic endometrium in pelvic endometriosis // J. Minim. Invasive Gynecol. — 2011. — № 18. — Р. 419–427.
18. Tokushige N., Markham R., Russell P., Fraser I.S. High density of small nerve fibres in the functional layer of the endometrium in women with endometriosis // Hum. Reprod.— 2006. — V. 21. — P. 782–787.
19. Беженарь В.Ф., Линде В.А., Аракелян Б.В., и др. Аденомиоз и фертильность: современный взгляд на проблему (обзор литературы) // Журнал акушерства и женских болезней. — 2022. — Т. 71, № 1. — С. 109–118.
20. Tong J.L., Lang J.H., Zhu L., Feng R.E. Study of pathological characteristic of eutopic endometrium in endometriosis // Zhonghua Fu Chan Ke Za Zhi. — 2012. — V. 47 (11). — P. 829–832.
21. Оразов М.Р., Радзинский В.Е., Хамошина М.Б. и др. Эффективность лечения бесплодия, обусловленного рецидивирующим наружным генитальным эндометриозом // Гинекология. — Т. 21, № 1. — С. 38–43.
22. Lessey B.A., Kim J.J. Endometrial receptivity in the eutopic endo- metrium of women with endometriosis: It is affected, and let me show you why // Fertil. Steril. — 2017. — V. 108. — P. 19–27.
23. Коган Е.А., Парамонова Н.Б., Шкляр А.А. и др. Клинико-морфологические особенности очаговой, узловой и диффузной форм аденомиоза. // Архив акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирева. — 2016. — Т. 3, № 1. — С. 18–22.
24. Адамян Л.В., Андреева Е.Н., Абсатарова Ю.С. и др. Эндометриоз. Кодирование по Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем: N80. Клинические рекомендации. — М., 2020. — 50 с.
25. Горпенко А.А., Чупрынин В.Д., Буралкин Н.А., и др. Усовершенствование методов хирургического лечения диффузно-узловой формы аденомиоза // Медицинский совет. — 2019. — № 21. — С. 240–245.
26. Добрынина М.Л., Батрак Н.В., Кряжева Е.О. и др. Особенности применения и эффективность методов диагностики аденомиоза // Вестник ИвГМА. — 2020. — № 1. — С. 43–45.
27. Vannuccini S., Tosti C., Carmona F. et al. Pathogenesis of adenomyosis: an update on molecular mechanisms // Reprod. BioMed. Online. — 2017. — V. 35 (5). — Р. 592–601.
28. Van Czin., Xiaohui Dan, Yang Yang et al. Expression of Grim-19 in the foci of adenomyosis and its possible role in the pathogenesis of the disease // Fertil. Steril. — 2016. — V. 105 (4). — P. 1093–1101.
29. Shang W.Q., Yu J.J., Zhu L. et al. Blocking of IL-22, a potential strategy for the treatment of adenomyosis by inhibiting crosstalk between the vasoendothelial and endometrial stromal cells // Am. J. Transl. Res. — 2015. — V. 7 (10). — P. 1782–1797.
30. Dueholm M. Uterine adenomyosis and infertility, review of reproductive outcome after in vitro fertilization and surgery // Acta Obstet. Gynecol. Scand. — 2017. — V. 96 (6). — Р. 715–726.
31. Maignien C., Santulli P., Gayet V. et al. Prognostic factors for assisted reproductive technology in women with endometriosis-related infertility // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2017. — V. 216 (280). — P. e1–9.
32. Exacoustos C., Brienza L., Digiovanni A. et al. Adenomiyosis three- dimensional sonographic findings of the junctional zone and correlaion with histology // Ultrasound Obstet. Gynecol. — 2011. — V. 37 (4). — Р. 471–479.
33. Luciano D.E., Exacoustos C., Albrecht L. et al. Three-dimensional ultrasound in diagnosis of adenomyosis: histologic correlation with ultrasound targeted biopsies of the uterus // J. Minim. Invasive Gynecol. — 2013. — № 20. — Р. 803–810.
34. Серебренникова К.Г., Арутюнян Н.А., Алехин А.И. Диагностика и клинические критерии хронического эндометрита // Гинекология. — 2018. — V. 20 (6). — P. 53–59.
35. Толибова Г.Х., Траль Т.Г. Хронический эндометрит — затянувшаяся дискуссия // Уральский медицинский журнал. — 2023. — Т. 22, № 2. — С. 142–152.
36. Chermak I., Chermak V., Matvian M., Singh M. The role of chronic endometritis in development of infertility in terms of etiological factors // Biological update. — 2021. — V. 1. — P. 22–27.
37. Мотовилова Т.М., Качалина Т.С., Аникина Т.А. Альтернативный подход к лечению больных с хроническим неспецифическим эндометритом // РМЖ. Мать и дитя.— 2013. — № 14. — С. 751–756.
38. Аганезова Н.В., Аганезов С.С., Гогичашвили К.Э. и др. Особенности эндометриальной экспрессии лейкемия-ингибирующего фактора у женщин репродуктивного возраста при различной толщине эндометрия // Проблемы репродукции. — 2023. — Т. 29, № 4. — С. 6–17.
39. Klimaszyk K., Svarrre Nielsen H. et al. Chronic endometritis — is it time to clarify diagnostic criteria? // Ginekol Pol. — 2023. — V. 94 (2). — P. 152–157.
40. Михнина Е.А., Давыдова Н.И., Казанцев В.А. и др. Иммунный ответ при разных морфологических формах хронического эндометрита у женщин с нарушением имплантации // Акушерство и гинекология. — 2021. — № 12. — С. 110–118.
41. Эллиниди В.Н., Феоктистов А.А., Лямина А.В. и др. Хронический полипоидный ил имфофолликулярный эндометрит: гистероскопическая и гистологическая диагностика // Журнал акушерства и женских болезней. — 2017. — Т. 66, № 6. — С. 59–65.
42. Бурова Н.А., Заболотнева К.О., Аболонина О.В. и др. Восстановление рецептивности эндометрия у пациенток с хроническим эндометритом под влиянием физических факторов воздействия // Вестник ВолгГМУ. — 2019. — Т. 72, № 4. — С. 29–32.
43. Du J., Lu H., Yu X. et al. Effi cacy and safety of platelet-rich plasma for the treatment of thin endometrium: A protocol for systematic review and meta-analysis // Medicine (Baltimore). —2020. — V. 99 (3). — P. e18848.
44. Абу-Абдаллах М., Артымук Н.В., Сурина М.Н. Рецептивность эндометрия. Маркеры имплантации // Фундаментальная и клиническая медицина. — 2018. — Т. 3, № 3. — С. 71–77.
45. Толибова Г.Х., Траль Т.Г., Айламазян Э.К., Коган И.Ю. Молекулярные механизмы циклической трансформации эндометрия // Журнал акушерства и женских болезней. — 2019. — Т. 68. — № 1. — С. 5–12.
46. Holzer I., Ott J., Kurz C., Hofstetter G., Hager M., Kuessel L. et al. Is chronic endometritis associated with tubal infertility? A prospective cohort study // J. Minim. Invasive Gynecol. — 2021. — V. 28 (11). — P. 1786–1881.

REFERENCES

1. Practice Committee of the American Society for Reproductive Medicine. Evidence-based reatments for couples with unexplained infertility: a guideline. Fertil. Steril, 2020, vol. 113 (2), pp. 305–322.
2. Guideline Group on Unexplained Infertility; Romualdi D., Ata B., Bhattacharya S., Bosch E., Costello M., Gersak K. et al. Evidence-based guideline: unexplained infertility. Hum. Reprod, 2023, vol. 38 (10), pp. 1881–1890.
3. Bezhenar’ V.F., Linde V.A., Arakelyan B.V. et al. Adenomyosis and fertility: a modern view of the problem (literature review). Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney, 2022, vol. 71, no. 1, pp. 109–118.
4. Levakov S.A., Budanov P.V., Zayrat’yants O.V. et al. A personalized approach to the management of patients with uterine fibroids. Akusherstvo i ginekologiya, 2019, no. 12, pp. 174–182.
5. Malyshkina D.A., Sotnikova N.Yu., Voronin D.N. et al. Clinical and anamnestic risk factors for the development of uterine leiomyoma in women of reproductive age. Ginekologiya, 2023, vol. 25 (2), pp. 170–176 (in Russ.).
6. Chabbert-Buffet N., Esber N., Bouchard P. Fibroid Growth and medical options for treatment. Fertil. Steril, 2014, vol. 102 (3), pp. 630–639.
7. Abu-Abdallakh M., Artymuk N.V., Surina M.N. Endometrial receptivity. Implantation markers. Fundamental’naya i klinicheskaya meditsina, 2018, vol. 3, no. 3, pp. 71–77 (in Russ.).
8. Ivanov I.I., Gordienko Yu.V., Popova-Petrosyan E.V. et al. Features of the receptor apparatus of simple and proliferating uterine fibroids. Meditsinskiy vestnik Severnogo Kavkaza, 2021, vol. 16, no. 4, pp. 391–395 (in Russ.).
9. Safarova S.M. Morphological characteristics of uterine fibroids among women of reproductive age. Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney, 2017, vol. 66, no. 1, pp. 27–31 (in Russ.).
10. Doroha O., Iarotskyi M., Iarotska I. et al. Uterine fibroids impact on fertility and pregnancy outcome. EUREKA: Health Sciences, 2020, no. 2, pp. 52–58. DOI: 10.21303/2504-5679.2020.001205
11. Malyshkina A.I., Voronin D.N., Antsiferova Yu.S. et al. Effect of selective progesterone receptor modulator therapy on the synthesis of factors regulating apoptosis and proteolysis in myomatous nodes of patients with large leukomyoma. Akusherstvo i ginekologiya, 2017, no. 2, pp. 64–70 (in Russ.).
12. Adamyan L.V., Andeeva E.N., Absatarova Yu.S. et al. Endometrioz: Klinicheskie rekomendatsii MZ RF; 2020 [Endometriosis: Clinical guidelines of the Ministry of Health of the Russian Federation; 2020]. 32 p.
13. Dunselman G.A., Vermeulen N., Becker C., Calhaz-Jorge C. et al. ESHRE guideline: management of women with endometriosis. Hum. Reprod, 2014, vol. 20, pp. 400–441.
14. Orazov M.R., Radzinskiy V.E., Khamoshina M.B. et al. Infertility associated with endometriosis: from legend to harsh reality. Trudnyy patsient, 2019, vol. 17, no. 1–2, pp. 6–12 (in Russ.).
15. Ponomarenko I.V., Polonikov L.V., Churnosov M.I. Molecular mechanisms and risk factors for the development of endometriosis. Akusherstvo i ginekologiya, 2019, no. 3, pp. 26–31 (in Russ.).
16. Senapati S., Sammel M.D., Morse C., Barnhart K.T. Impact of endometriosis on IVF outcomes: An evaluation of the society for assisted reproductive technologies database. Fertil. Steril, 2016, vol. 106, pp. 164–171.
17. Carvalho L., Podgaec S., Bellodi-Privato M., Falcone T. Role of eutopic endometrium in pelvic endometriosis. J. Minim. Invasive Gynecol, 2011, no. 18, rr. 419–427.
18. Tokushige N., Markham R., Russell P., Fraser I.S. High density of small nerve fibres in the functional layer of the endometrium in women with endometriosis. Hum. Reprod, 2006, vol. 21, pp. 782–787.
19. Bezhenar’ V.F., Linde V.A., Arakelyan B.V. et al. Adenomyosis and fertility: a modern view of the problem (literature review). Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney, 2022, vol. 71, no. 1, pp. 109–118 (in Russ.).
20. Tong J.L., Lang J.H., Zhu L., Feng R.E. Study of pathological characteristic of eutopic endometrium in endometriosis. Zhonghua Fu Chan Ke Za Zhi, 2012, vol. 47 (11), pp. 829–832.
21. Orazov M.R., Radzinskiĭ V.E., Khamoshina M.B. et al. Efficiency of treatment of infertility caused by recurrent external genital endometriosis. Ginekologiya, vol. 21, no. 1, pp. 38–43 (in Russ.).
22. Lessey B.A., Kim J.J. Endometrial receptivity in the eutopic endo- metrium of women with endometriosis: It is affected, and let me show you why. Fertil. Steril, 2017, vol. 108, pp. 19–27.
23. Kogan E.A., Paramonova N.B., Shklyar A.A. et al. Clinical and morphological features of focal, nodular, and diffuse forms of adenomyosis. Arkhiv akusherstva i ginekologii im. V.F. Snegireva, 2016, vol. 3, no. 1, pp. 18–22 (in Russ.).
24. Adamyan L.V., Andreeva E.N., Absatarova Yu.S. et al. Endometrioz. Kodirovanie po Mezhdunarodnoy statisticheskoy klassifikatsii bolezney i problem, svyazannykh so zdorov’em: N80. Klinicheskie rekomendatsii [Endometriosis. Coding according to the International Statistical Classification of Diseases and Related Health Problems: N80]. Moscow, 2020. 50 p.
25. Gorpenko A.A., Chuprynin V.D., Buralkin N.A. et al. Improving surgical treatment methods for diffuse-nodular adenomyosis. Meditsinskiy sovet, 2019, no. 21, pp. 240–245 (in Russ.).
26. Dobrynina M.L., Batrak N.V., Kryazheva E.O. et al. Features of the application and effectiveness of diagnostic methods for adenomyosis. Vestnik IvGMA, 2020, no. 1, pp. 43–45 (in Russ.).
27. Vannuccini S., Tosti C., Carmona F. et al. Pathogenesis of adenomyosis: an update on molecular mechanisms. Reprod. BioMed. Online, 2017, vol. 35 (5), rr. 592–601.
28. Van Czin., Xiaohui Dan, Yang Yang et al. Expression of Grim-19 in the foci of adenomyosis and its possible role in the pathogenesis of the disease. Fertil. Steril, 2016, vol. 105 (4), pp. 1093–1101.
29. Shang W.Q., Yu J.J., Zhu L. et al. Blocking of IL-22, a potential strategy for the treatment of adenomyosis by inhibiting crosstalk between the vasoendothelial and endometrial stromal cells. Am. J. Transl. Res, 2015, vol. 7 (10), pp. 1782–1797.
30. Dueholm M. Uterine adenomyosis and infertility, review of reproductive outcome after in vitro fertilization and surgery. Acta Obstet. Gynecol. Scand, 2017, vol. 96 (6), rr. 715–726.
31. Maignien C., Santulli P., Gayet V. et al. Prognostic factors for assisted reproductive technology in women with endometriosis-related infertility. Am. J. Obstet. Gynecol, 2017, vol. 216 (280), pp. e1–9.
32. Exacoustos C., Brienza L., Digiovanni A. et al. Adenomiyosis three- dimensional sonographic findings of the junctional zone and correlaion with histology. Ultrasound Obstet. Gynecol, 2011, vol. 37 (4), rr. 471–479.
33. Luciano D.E., Exacoustos C., Albrecht L. et al. Three-dimensional ultrasound in diagnosis of adenomyosis: histologic correlation with ultrasound targeted biopsies of the uterus. J. Minim. Invasive Gynecol, 2013, no. 20, rr. 803–810.
34. Serebrennikova K.G., Arutyunyan N.A., Alekhin A.I. Diagnostics and clinical criteria of chronic endometritis. Ginekologiya, 2018, vol. 20 (6), pp. 53–59 (in Russ.).
35. Tolibova G.Kh., Tral’ T.G. Chronic endometritis — a protracted discussion. Ural’skiy meditsinskiy zhurnal, 2023, vol. 22, no. 2, pp. 142–152 (in Russ.).
36. Chermak I., Chermak V., Matvian M., Singh M. The role of chronic endometritis in development of infertility in terms of etiological factors. Biological update, 2021, vol. 1, pp. 22–27.
37. Motovilova T.M., Kachalina T.S., Anikina T.A. Alternative approach to the treatment of patients with chronic nonspecific endometritis. RMZh. Mat’ i ditya, 2013, no. 14, pp. 751–756 (in Russ.).
38. Aganezova N.V., Aganezov S.S., Gogichashvili K.E. et al. Features of endometrial expression of leukemia-inhibiting factor in women of reproductive age with different endometrial thickness. Problemy reproduktsii, 2023, vol. 29, no. 4, pp. 6–17 (in Russ.).
39. Klimaszyk K., Svarrre Nielsen H. et al. Chronic endometritis — is it time to clarify diagnostic criteria? Ginekol Pol, 2023, vol. 94 (2), pp. 152–157.
40. Mikhnina E.A., Davydova N.I., Kazantsev V.A. et al. Immune response in different morphological forms of chronic endometritis in women with impaired implantation. Akusherstvo i ginekologiya, 2021, no. 12, pp. 110–118 (in Russ.).
41. Ellinidi V.N., Feoktistov A.A., Lyamina A.V. et al. Chronic polypoid or immofollicular endometritis: hysteroscopic and histological diagnostics. Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney, 2017, vol. 66, no. 6, pp. 59–65 (in Russ.).
42. Burova N.A., Zabolotneva K.O., Abolonina O.V. et al. Restoration of endometrial receptivity in patients with chronic endometritis under the influence of physical factors. Vestnik VolgGMU, 2019, vol. 72, no. 4, pp. 29–32 (in Russ.).
43. Du J., Lu H., Yu X. et al. Efficacy and safety of platelet-rich plasma for the treatment of thin endometrium: A protocol for systematic review and meta-analysis. Medicine (Baltimore), 2020, vol. 99 (3), p. e18848.
44. Abu-Abdallakh M., Artymuk N.V., Surina M.N. Endometrial receptivity. Implantation markers. Fundamental’naya i klinicheskaya meditsina, 2018, vol. 3, no. 3, pp. 71–77 (in Russ.).
45. Tolibova G.Kh., Tral’ T.G., Aylamazyan E.K., Kogan I.Yu. Molecular mechanisms of cyclic transformation of the endometrium. Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney, 2019, vol. 68, no. 1, pp. 5–12 (in Russ.).
46. Holzer I., Ott J., Kurz C., Hofstetter G., Hager M., Kuessel L. et al. Is chronic endometritis associated with tubal infertility? A prospective cohort study. J. Minim. Invasive Gynecol, 2021, vol. 28 (11), pp. 1786–1881.