УДК 616.858-008.6(470.57)

 Л.Б. НОВИКОВА¹, А.П. АКОПЯН¹, К.М. ШАРАПОВА^1,2

¹Башкирский государственный медицинский университет, 450000, г. Уфа, ул. Ленина, д. 3

²Больница скорой медицинский помощи, 450000, г. Уфа, ул. Батырская, д. 39/2 

Новикова Лилия Бареевна ― доктор медицинских наук, профессор, заведующая кафедрой неврологии и нейрохирургии ИДПО, тел. (8347) 255-10-38, e-mail: novicova@inbox.ru

Акопян Анаит Погосовна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры неврологии и нейрохирургии ИДПО, тел. (8347) 255-10-38, e-mail: ano-akopian@yandex.ru

Шарапова Карина Маратовна ― ассистент кафедры неврологии и нейрохирургии ИДПО, тел. +7-917-485-26-86, e-mail: karinasharapova87@gmail.com

 Болезнь Паркинсона (БП) является вторым по распространенности нейродегенеративным заболеванием человека. БП можно рассматривать как моногенное и как мультифакторное заболевание. Эпидемиологические исследования указывают на то, что болезнь Паркинсона наблюдается во всех этнических группах и встречается с разной частотой у мужчин и женщин. По данным ВОЗ, в мире страдают БП более 4 млн человек. При этом неуклонно растет число случаев заболевания и увеличивается количество больных в возрасте старше 60 лет. Рост заболеваемости в мире связывают с увеличением продолжительности жизни, но могут играть роль и другие факторы (например, экологические). Имеются сложности с диагностикой этого заболевания, особенно на ранних стадиях, так как диагноз БП ставится в первую очередь на основании клинических проявлений и течения заболевания. В статье представлены результаты клинико-эпидемиологического исследования Болезни Паркинсона (БП) в Республике Башкортостан за 2013-2015 гг. ― распространенность в различных возрастных и гендерных группах, лекарственное обеспечение в Республике Башкортостан. Распространенность БП в РБ составила 45,1, 48,7 и 40,0 случаев на 100 000 населения в 2013, 2014 и 2015 годах соответственно.

Ключевые слова: Болезнь Паркинсона, распространенность, возраст, пол, лечение.

 

L.B. NOVIKOVA¹, A.P. AKOPYAN¹, K.M. SHARAPOVA^1,2

¹Bashkir State Medical University, 3 Lenin Str., Ufa, Russian Federation, 450000

²Emergency Hospital, 39/2 Batyrskaya Str., Ufa, Russian Federation, 450000

 Prevalence of Parkinson’s disease in the Republic of Bashkortostan

 Novikova L.B. ― D. Med. Sc., Professor, Head of the Department of Neurology and Neurosurgery, tel. (8347) 255-10-38, e-mail: novicova@inbox.ru

Аkopyan A.P. ― Cand. Med. Sc., Associate Professor of the Department of Neurology and Neurosurgery, tel. (8347) 255-10-38, e-mail: ano-akopian@yandex.ru

Sharapova K.M. ― Assistant of the Department of Neurology and Neurosurgery, tel. +7-917-485-26-86, e-mail: karinasharapova87@gmail.com

Parkinson’s disease (PD) is the second most common neurodegenerative disorder of humans. BP can be considered a monogenic and multifactor disease. Epidemiological studies indicate that Parkinson’s disease occurs in all ethnic groups and occurs at different rates in men and women. According to WHO, more than 4 million people in the world suffer from BP. At the same time, the number of cases steadily increases as well as the number of patients older than 60 y.o. The increased incidence of this disease in the world is associated with the increase in life span, but other factors (e.g., environmental) may be significant, too. There are difficulties with the diagnosis of the disease, especially at the early stages, as the diagnosis of PD is made mainly on the basis of clinical manifestations and the course of disease. The article presents the results of clinical and epidemiological studies of Parkinson’s disease (PD) in Bashkortostan in 2013-2015 ― the prevalence in various age and gender groups, and provision of medicines in the Republic of Bashkortostan. The prevalence of PD in Bashkortostan amounted to 45.1, 48.7 and 40.0 cases per 100 000 population in 2013, 2014 and 2015, respectively.

Key words: Parkinson’s disease, prevalence, age, gender, treatment.

 

Болезнь Паркинсона (БП) ― хроническое прогрессирующее нейродегенеративное заболевание головного мозга, характеризующееся сочетанием моторных нарушений (гипокинезия, ригидность, тремор, постуральная неустойчивость) с широким спектром немоторных расстройств (аффективных, когнитивных, вегетативных, сенсорных). В основе патогенеза заболевания лежит дегенерация дофаминергических нейронов черной субстанции головного мозга с формированием в них особых включений белка синуклеина ― телец Леви. БП значительно снижает качество жизни пациентов, приводит к социальной дезадаптациии и является одной из самых частых причин инвалидизации [1]. Эпидемиология БП недостаточно изучена, а распространенность заболевания связана с долей пожилых людей в популяции [1-3]. Предпринятые эпидемиологические исследования БП показали, что распространенность БП значительно варьирует от 31,4 до 180-328 на 100 000 населения. Частота встречаемости заболевания значительно повышается с возрастом: так, среди лиц старше 60 лет ее распространенность достигать 1%, а среди лиц старше 80 лет ― 4% [1-3]. Таким образом, показатель распространенности БП имеет четкую тенденцию к росту в старших возрастных группах. Это объясняется, вероятно, общим «постарением» населения, успехами лечения пациентов с БП и снижением показателей летальности при этом заболевании. БП относительно стабильно встречается во всех регионах мира и не зависит от этнической принадлежности. В России БП по примерным оценкам составляет 210 000 случаев с ежегодным ростом заболевания до 20 больных на 100 000 населения. По данным различных исследований, у мужчин показатель заболеваемости БП выше, чем у женщин, что объясняют возможным влиянием гормональных факторов и большей подверженности мужчин токсическому воздействию [1, 4, 5]. Вместе с тем, имеется работа (Granieri E., 1991), подчеркивающая повышенную заболеваемость БП у женщин в Италии [4, 5]. БП составляет 75-80% среди всех случаев клинических проявлений паркинсонизма, что определяет ее на 5-е место по частоте обращаемости к неврологам. В процентном отношении это составляет около 3,5% от общего числа пациентов с заболеваниями нервной системы. Вторичный симптоматический паркинсонизм (СП) составляет около 20% случаев, среди которых преобладает лекарственный и сосудистый паркинсонизм. Диагностика БП является серьезной проблемой из-за отсутствия специфических лабораторно-инструментальных диагностических маркеров болезни, особенно на ранних стадиях, когда кардинальные моторные нарушения выражены слабо [1]. Однако ранняя диагностика БП с незамедлительным назначением симптоматической терапии благоприятно влияет на улучшение двигательной активности и качества жизни больных. Применение препаратов леводопы остается «золотым стандартом» в стратегии фармакотерапии БП, но появление патологических состояний в ответ на терапию в виде истощения эффекта конца дозы, моторных флюктуаций и дискинезий ограничивает ее применение на ранних стадиях заболевания в пользу агонистов дофаминовых рецепторов (АДР), амантадина, ингибиторов МАО у пациентов 50-70 лет. АДР с момента их появления использовались в качестве дополнения к терапии леводопой, но показали сопоставимую с ней эффективность и возможность уменьшить и отсрочить риск появления моторных флюктуаций, что особенно связывают с появлением АДР длительного высвобождения мирапекса ПД. Применение ингибиторов МАО (селегелин, азилект, разагилин) также позволяет отсрочить терапию леводопой, но они эффективны при легких двигательных нарушениях. Для повышения эффективности противопаркинсонической терапии применяют комбинацию этих средств [6, 7].

Эпидемиологические исследования БП позволяют получить данные о распространенности заболевания в различных регионах, что является основой планирования и организации лекарственного обеспечения и эффективной помощи больным БП [8, 9].

 Цель исследования ― провести анализ распространенности и заболеваемости БП, лекарственного обеспечения больных БП в Республике Башкортостан (РБ) за 2013-2015 гг.

Материал и методы

Проведен ретроспективный анализ годовых отчетов неврологической службы лечебных учреждений городов и районов РБ по разделу БП за 2013-2015 гг. Анализировались соответствующие разделы структуры неврологической заболеваемости по обращаемости амбулаторных больных, структура стационарных больных, сведения по диспансеризации и инвалидности, списки пациентов с достоверным диагнозом БП, который устанавливался на основании данных анамнеза, клинического и инструментальных методов обследования, находившиеся у невролога на диспансерном учете. Статистическую обработку полученных результатов проводили с помощью программы Statistica 6.0. с применением критерия Стьюдента.

 Результаты и обсуждение

Распространенность БП в РБ составила 45,1, 48,7 и 40,0 случаев на 100 000 населения в 2013, 2014 и 2015 годах соответственно. Сельское население преобладало над городским ― 55% и 56% в 2013 и 2014 годах с повышением этого показателя до 68,2% в 2015 году (рис. 1). Среди городского населения наибольшее количество больных БП проживало в г. Уфе ― 336 (20,6%), а среди 54 районов РБ в Белорецком районе ― 225 (13,8%).

Рисунок 1. 

Соотношение городского и сельского населения

Соотношение мужчин и женщин с БП составило 1,0:2,0. Средний возраст больных БП обоих полов составил 62,4±1,37, 63,5±2,55 и 65,7±3,83 года в 2013, 2014 и 2015 годах соответственно. Данные о распространенности БП в РБ, в том числе, в различных возрастных и гендерных группах за 2013-2015 гг. представлены в таблицах 1, 2 и 3.

Таблица 1.

Распространенность БП в РБ по полу и возрасту за 2013 год

Возраст, годы	Количество больных БП n=1981			Распространенность на 100 000 населения
	женщины	мужчины	оба пола	женщины	мужчины	оба пола
До 20 лет	0%	0%	0%	—	—	—
21-30 лет	0,08%	0%	0,08%	0,04	—	0,04
31-40 лет	0,08%	0,04%	0,12%	0,04	0,02	0,06
41-50 лет	1,2%	0,8%	2,0%	0,6	0,4	1,0
51-60 лет	6,0%	5,1%	11,2%	2,9	2,5	5,4
Всего 20-60 лет	7,36%	5,94%	13,4%	3,6	2,9	6,5
Старше 60 лет	52,9%	33,7%	86,6%	25,8	16,4	42,2
Всего	60,4%	39,6%	100%	29,4	19,3	48,7

Таблица 2.

Распространенность БП в РБ по полу и возрасту за 2014 год

Возраст, годы	Количество больных БП n=1836			Распространенность на 100 000 населения
	женщины	мужчины	оба пола	женщины	мужчины	оба пола
До 20 лет	0%	0%	0%	—	—	—
21-30 лет	0,1%	0%	0,1%	0,02	—	0,02
31-40 лет	0%	0,1%	0,1%	—	0,05	0,05
41-50 лет	0,6%	0,9%	1,5%	0,3	0,4	0,7
51-60 лет	6,4%	5,6%	12%	2,9	2,5	5,4
Всего 20-60 лет	7,1%	6,6%	13,7%	3,2	2,9	6,1
Старше 60 лет	49,1%	37,4%	86,5%	22,1	16,9	39,0
Всего	56%	44%	100%	25,2	19,9	45,1

Таблица 3.

Распространенность БП в РБ по полу и возрасту за 2015 год

Возраст, годы	Количество больных БП n=1629			Распространенность на 100 000 населения
	женщины	мужчины	оба пола	женщины	мужчины	оба пола
До 20 лет	0%	0%	0%	—	—	—
21-30 лет	0%	0%	0%	—	—	—
31-40 лет	0,2%	0,5%	0,7%	0,1	0,2	0,3
41-50 лет	0,5%	0,9%	1,5%	0,2	0,4	0,6
51-60 лет	7,9%	6,6%	14,5%	3,2	2,6	5,8
Всего 20-60 лет	8,6%	8%	16,7%	3,5	3,2	6,7
Старше 60 лет	53,4%	29,9%	83,3%	21,4	11,9	33,3
Всего	62%	37,9%	100%	24,9	15,1	40,0

Из приведенных в таблицах данных видно, что распространенность БП была выше в возрастной группе старше 60 лет со статистически достоверным преобладанием женщин в каждый анализируемый период (p<0,05). Распространенность БП в РБ составила 45,1, 48,7 и 40,0 случаев на 100 000 населения в 2013, 2014 и 2015 годах соответственно. Показатели распространенности БП в РБ за анализируемый период сопоставимы с результатами эпидемиологических исследований БП, проведенных в Ливии ― 31,4, Польше ― 66,0 и ниже данных по России ― 238, экономически развитых стран Европы: Швеция ― 115, Англия ― 139, Италия ― 168, Германия ― 183 и США ― 329 на 100 000 населения [2]. Причины различия данных распространенности БП могут быть связаны с особенностями влияния экологических и наследственных факторов, рационом питания (низкокалорийная диета снижает риск развития БП, что объясняет низкий процент заболеваемости в Ливии и других странах Африки) или с методологией и дизайном исследования. Более высокие показатели заболеваемости в странах Европы, Восточной Азии, Северной и Южной Америки, вероятно, объясняются демографическими особенностями этих стран, старением населения [1, 4]. Преобладающей в клинической картине у больных БП была смешанная форма заболевания: 73,4%, 80,1% и 64% в 2013, 2014, 2015 годах соответственно (рис. 2).

Рисунок 2.

Клинические формы БП

Таким образом, смешанная дрожательно-ригидная форма заболевания преобладала (до 80,1%) за анализируемый период. Подходы к терапии БП сформированы многолетним изучением патофизиологических механизмов БП и основаны на коррекции дефицита дофамина в нигростриарной системе. Выбор препарата для пациентов в нашем исследовании зависел от возраста, выраженности двигательного дефекта, стадии заболевания, состояния немоторных функций, наличия сопутствующей соматической патологии и возможностью развития осложнений. Метаболический предшественник дофамина леводопа является основой противопаркинсонической лекарственной терапии с конца 60-х годов прошлого века, когда этот препарат появился в арсенале неврологов. Кроме того, в диагностическом поиске положительный эффект леводопы на клинические проявления БП является одним из критериев постановки диагноза заболевания [10]. В 2015 г. чаще всего выписывались препараты леводопы, их получало 42,9% (n=699) больных, из них назначался наком ― 29% (n=474) больных, затем мадопар ― 7,4% (n=120), карбидопа ― 4,3% (n=70), синдопа ― 1,5% (n=24), тидомет ― 0,7% (n=11). Леводопа назначалась пациентам 70 лет и старше, или в качестве дополнения к лечению АДР у больных с выраженным моторным дефицитом моложе 70 лет в малых дозах. Агонисты дофаминовых рецепторов получало 32% (n=525) больных. Чаще всего применялся праноран ― 23% (n=374) больных, затем мирапекс ― 9% (n=151). Лицам 50-70 лет лечение начиналось с одного из препаратов АДР. Пролонгированная форма прамипексола Мирапекс ПД назначался в качестве стартовой монотерапии терапии 2 больным с установленным диагнозом БП в начальной дозе 0,375 мг с титрованием до 1,5 мг в сутки однократно в утренние часы. У одной пациентки в связи с появлением тошноты при приеме 0,75 мг Мирапекса ПД на 8 день терапии потребовалось снижение дозы препарата до начальной ― 0,375 мг с пролонгацией приема в этой дозе до 10 дней. Дальнейшее наращивание дозировки на 0,375 мг каждые 10 дней не вызывало побочных эффектов, одновременно наблюдалась положительная динамика моторных проявлений заболевания. Больному с моторными флюктуациями и выраженным тремором покоя, депрессивными расстройствами и нарушением сна был назначен Мирапекс ПД в дозе 1,5 мг однократно утром с одновременной отменой 100 мг пирибедила, который ранее принимал в сочетании с 500 мг леводопы. Дальнейшее наблюдение за больным показало эффективность назначенного лечения с применением Мирапекса ПД в отношении всех проявлений заболевания: удлинился период «включения» (on – период), уменьшилась выраженность тремора, симптомов депрессии, нормализовался сон.

При легком двигательном дефиците назначалась терапия ингибиторами моноаминоксидазы (МАО) ― азилект, юмекс или амантадинов. При неэффективности монотерапии БП применялась комбинация перечисленных средств. Антихолинергическое средство (циклодол) назначалось не оправданно часто ― 23% (n=374) больных. Назначение циклодола ограничивается возрастной группой до 50-60 лет, наличием побочных явлений в виде тахикардии, задержки мочеиспускания, нарушений функции кишечника и отсутствием когнитивных нарушений, глаукомы, аденомы простаты [2, 6, 10]. В ряде случаев циклодол добавлялся к лечению при наличии дезадаптирующего тремора покоя. Препараты амантадина назначались в 1,6% (n=26) больным, из них чаще всего использовался мидантан 1,5% (n=25), а реже всего амантадин сульфат ПК-мерц 0,1% (n=1). Наименьший процент приходился на препарат сталево 0,5% (n=5). Отказались от льготных лекарственных препаратов в 2015 г. 8,6% (n=140) больных.

 Заключение

Таким образом, распространенность БП в РБ на 100 000 населения существенно ниже аналогичного показателя по России и Западной Европе. Чаще всего случаи заболевания регистрировались в центральной части РБ (г. Уфа) и восточной части республики (Белорецкий район). Среди больных БП преобладали лица пожилого и старческого возраста по классификации ВОЗ, т.е. старше 60 лет. Имеется четкая связь увеличения случаев заболевания БП с возрастом. Сельское население в РБ с установленным диагнозом БП незначительно превосходило городское, с тенденцией роста сельского населения в 2015 году (68,2%), что, возможно, связано с факторами окружающей среды. В клинической картине преобладала смешанная дрожательно-ригидная форма БП (до 80,1%). Среди препаратов для лечения больных БП на основе лекарственного обеспечения чаще всего применялись препараты леводопы и агонисты дофаминовых рецепторов. Остается достаточно высокий процент больных, получавших антихолинергические препараты (23%).

Результаты исследования имеют практическую важность при планировании конкретных лечебно-диагностических, лечебно-профилактических мероприятий больным с БП. Повышение качества помощи больным БП тесно связано с ранней диагностикой заболевания, оптимизацией фармакотерапии с использованием современных противопаркинсонических средств и рекомендаций, решение которой требует системных организационных подходов и в необходимости создания специализированной службы для больных БП.

 ЛИТЕРАТУРА

1. Левин О.С, Федорова Н.В. Болезнь Паркинсона. ― 6-е изд. ― М.: МЕДПресс-информ, 2016. ― 384 с.
2. Левин О.С. Диагностика и лечение Болезни Паркинсона: грани проблемы // Медицинский совет. ― 2015. ― №18. ― С. 2-6.
3. Левин О.С., Докадина Л.В. Эпидемиология паркинсонизма и болезни Паркинсона // Неврологический журнал. ― 2005. ― 5. ― С. 41-48.
4. Dorsey E.R., Constantinescu R., Thompson J.P., Biglan K.M. et al. Projected number of people with Parkinson disease in the most populous nations, 2005 through 2030 // Neurology. ― 2007. ― 68. ― P. 384-386.
5. Driver J.A., Logroscino G., Gaziano J.M., Kurth T. Incidence and remaining lifetime risk of Parkinson disease in advanced age // Neurology. ― 2009. ― 72. ― P. 432-438.
6. Карабанов А.В., Иллариошкин С.Н. Применение Мирапекса ПД при Болезни Паркинсона // Нервные болезни. ― 2014. ― №3. ― С. 29-32.
7. Новикова Л.Б., Акопян А.П., Шарапова К.М. Распространенность Болезни Паркинсона в Республике Башкортостан // Вестник БГМУ. ― 2015. ― №2. ― Приложение. ― С. 1417-1422.
8. Катунина Е.А., Бездольный Ю.Н. Эпидемиологические исследования паркинсонизма: Методические рекомендации. ― М.: Российский государственный медицинский университет, 2010. ― 43 с.
9. Катунина Е.А., Авакян Г.Н., Бездольный Ю.Н., Исмаилов А.М. и др. Эпидемиология паркинсонизма // Журнал Неврологии и Психиатрии. ― 2009. ― 11. ― С. 76-80.
10. Обухова А.В. Современная терапия болезни Паркинсона // Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. ― 2014. ― №3. ― С. 80-84.

REFERENCES

1. Levin O.S, Fedorova N.V. Bolezn’ Parkinsona. 6-e izd. [Parkinson’s disease. 6th ed]. Moscow: MEDPress-inform, 2016. 384 p.
2. Levin O.S. Diagnosis and treatment of Parkinson’s disease: the edge of the problem. Meditsinskiy sovet, 2015, no. 18, pp. 2-6 (in Russ.).
3. Levin O.S., Dokadina L.V. Epidemiology of Parkinsonism and Parkinson’s Disease. Nevrologicheskiy zhurnal, 2005, 5, pp. 41-48.
4. Dorsey E.R., Constantinescu R., Thompson J.P., Biglan K.M. et al. Projected number of people with Parkinson disease in the most populous nations, 2005 through 2030. Neurology, 2007, 68, pp. 384-386.
5. Driver J.A., Logroscino G., Gaziano J.M., Kurth T. Incidence and remaining lifetime risk of Parkinson disease in advanced age. Neurology, 2009, 72, pp. 432-438.
6. Karabanov A.V., Illarioshkin S.N. Application of Mirapaks PD in Parkinson’s disease. Nervnye bolezni, 2014, no. 3, pp. 29-32 (in Russ.).
7. Novikova L.B., Akopyan A.P., Sharapova K.M. Prevalence of Parkinson’s Disease in the Republic of Bashkortostan. Vestnik BGMU, 2015, no. 2, suppl., pp. 1417-1422.
8. Katunina E.A., Bezdol’nyy Yu.N. Epidemiologicheskie issledovaniya parkinsonizma: Metodicheskie rekomendatsii [Epidemiological studies of parkinsonism: Methodological recommendations]. Moscow: Rossiyskiy gosudarstvennyy meditsinskiy universitet, 2010. 43 p.
9. Katunina E.A., Avakyan G.N., Bezdol’nyy Yu.N., Ismailov A.M. et al. Epidemiology of Parkinsonism. Zhurnal Nevrologii i Psikhiatrii, 2009, 11, pp. 76-80 (in Russ.).
10. Obukhova A.V. Modern therapy of Parkinson’s disease. Nevrologiya, neyropsikhiatriya, psikhosomatika, 2014, no. 3, pp. 80-84 (in Russ.).