УДК 616.89:616.895.87-085.2/.3

 И.В. КРАВЧЕНКО

Городская поликлиника №38, 191015, г. Санкт-Петербург, ул. Кавалергардская, д. 26, лит. А. 52

 Кравченко Игорь Владимирович ― кандидат медицинских наук, врач-психиатр, психотерапевт, клинический фармаколог, e-mail: igorkravchenk@mail.ru

 Глицин ― ноотропный препарат с глицинергической и ГАМК-ергической активностью. В данной статье показано, что его комплексное использование с нейролептическими препаратами повышает эффективность терапии больных параноидной шизофренией с несуицидальным аутоагрессивным поведением и признаками резидуально-органического поражения центральной нервной системы.

Ключевые слова: Глицин, параноидная шизофрения, несуицидальное аутоагрессивное поведение, резидуально-органическое поражение центральной нервной системы.

 

I.V. KRAVCHENKO

Municipal Polyclinics №38, 26 Kavalergardskaya Str., building А. 52, Saint Petersburg, Russian Federation, 191015

 Use of Glycine in complex therapy of patients with paranoica schizophrenia with non-suicidal autoagressive behaviour and sings of residual-organic lesion of the central nervous system

 Kravchenko I.V. ― Cand. Med. Sc., psychiatrist, psychotherapist, clinical pharmacologist, e-mail: igorkravchenk@mail.ru

Glycine is a nootropic drug with glycine- and GАBA action. In this article it is shown that its complex use with antipsychotic drugs increases efficiency of therapy in patients with paranoiac schizophrenia with non-suicidal autoagressive behavior and signs of residual-organic lesion of the central nervous system.

Key words: Glycine, paranoiac schizophrenia, non-suicidal autoagressive behavior, residual-organic lesion of the central nervous system.

 

Атипичные нейролептики формируют основу современной терапии большинства психопатологических проявлений, включая несуицидальное аутоагрессивное поведение (НААП) у больных параноидной шизофренией [5, 7, 8, 10]. Однако на практике течение основного заболевания нередко осложняется наличием сопутствующей хронической неврологической патологии, что затрудняет лечебный процесс. Для повышения эффективности лечения таких больных, с эмпирической точки зрения, в качестве адьювантных средств целесообразно активно использовать препараты с ноотропной активностью [1, 2, 4, 6, 11-13]. К сожалению, данный подход не получил до настоящего времени широкого применения, либо реализуется за счет применения ограниченного количества ноотропных средств. Это, в свою очередь, предопределяет необходимость продолжения исследований по оптимизации терапии данной группы лиц, в том числе за счет ноотропных средств, ассоциированных с ГАМК-ергической системой.

 Цель исследования ― оценка терапевтической эффективности применения Глицина в комплексной терапии несуицидального аутоагрессивного поведения у больных параноидной шизофренией с признаками резидуально-органического поражения центральной нервной системы.

 Задачи исследования:

1. Изучить влияние Глицина на характер ведущих клинико-психопатологических проявлений у больных параноидной шизофренией с несуицидальной аутоагрессией с признаками резидуально-органического поражения центральной нервной системы;
2. Изучить влияние Глицина на частоту несуицидальных аутоагрессивных действий у таких больных.

 Материал и методы исследования

Всего нерандомизированным сравнительным способом исследовано 38 больных параноидной шизофренией, обратившихся за медико-психологической помощью в межрайонный центр восстановительной реабилитации г. Санкт-Петербурга в 2014-2016 гг. Средний возраст обследуемых ― 37,3±1,4 года, длительность заболевания ― 18,2±2,4 года. Критериями невключения явились аутоагрессивные действия, произведенные в психотическом состоянии, а также аутоагрессивные действия в виде самоудушения как средства получения сексуального удовлетворения (асфиксиофилия). Клинико-психопатологической характеристикой обследуемых служили следующие параметры:

• Наследственность была психопатологически отягощена. В большинстве случаев имелось анамнестическое указание на перенесенные внутриутробные или перинатальные вредности (родовая травма, асфиксия, травмы, злоупотребление матерью во время беременности алкоголя или наркотиков).
• Воспитание протекало в неполных семьях, в условиях гипоопеки. Последствием этого служили отмечаемые с ранних лет (до 10 лет) признаки антисоциального поведения: совершение делинквентных поступков, бродяжничество, употребление психоактивных веществ.
• В структуре преморбида доминировали эмоционально-неустойчивые и истероидные черты.
• Инициальный период процессуального заболевания приходился на возраст 19-25 лет, сопровождаясь преимущественно субдепрессиными проявлениями, на фоне массивного употребления психоактивных веществ.
• Психотический период определялся проявлениями аффективно-бредового синдрома.
• Все исследованные обнаруживали признаки социальной дезадаптации: испытывали трудности в сфере налаживания адекватных межличностных отношений, трудности в трудоустройстве, сдерживании агрессивных побуждений.
• Собственно самоповреждения выполнялись по принципу аффективной разрядки, в рамках «пароксизмального» варианта НААП [3]. Их характеристикой служило отсутствие подготовительного периода, однократный характер, развитие астенической слабости в последующий за самоповреждением период времени и критическое отношение к своему поведению.

Оценка психического состояния проводилась методом клинического наблюдения. Дополнительно динамическую оценку психопатологической симптоматики производили после отмены предшествующей терапии (1-й день исследования) и по завершении исследования (42-й день) с помощью шкалы BPRS [9]. Сравнительная оценка частоты нанесения несуицидальных самоповреждений производилась в ретроспективный (за 12 недель до исследования) и проспективный (12 недель после исследования) период. Выбор нейролептических препаратов (Кветиапина и Рисперидона) был обусловлен их широким применением в практической работе в условиях стационара. Определение уровня применяемых доз нейролептиков проводилось эмпирически с учетом рекомендаций, изложенных в инструкции по применению каждого конкретного препарата. Пациенты, принимавшие препараты по схеме «Кветиапин + Глицин» (11 чел.) и «Рисперидон + Глицин» (8 чел.), сформировали основную группу. В контрольную группу вошли пациенты, находившиеся на монотерапии Кветиапином (9 чел.) и Рисперидоном (9 чел.) cоответственно. Итого было выделено четыре группы пациентов, принимавших препараты по следующим схемам в средней суточной дозе в мг (табл. 1). Все обследуемые закончили участие в исследовании. При статистической обработке результатов значимость различий проверялась по критерию Фишера. Для всех тестов был установлена величина статистической значимости p<0,05.

 Таблица 1.

Данные о средней суточной дозе (мг) препарата, принимаемого перорально исследуемыми больными

Основная группа		Группа сравнения
Кветиапин + Глицин	Рисперидон + Глицин	Кветиапин	Рисперидон
460,4±8,7 и 1000,0	6,2±0,9 и 1000,0	480,4±6,2	6,8±1,2

Результаты исследования

Результаты субъективного анализа собственного самочувствия обследуемыми изложены в таблице 2.

 Таблица 2.

Изменение характера субьективных жалоб в процессе лечения у исследуемых больных

Характер жалоб	Принимаемые препараты
	Кветиапин + Глицин	Рисперидон + Глицин	Кветиапин	Рисперидон
Урежение частоты и интенсивности приступов головокружения	64%	54%	22%	14%
Повышение концентрации внимания	54%	48%	23%	19%
Урежение частоты и интенсивности приступов головной боли	73%	62%	21%	20%
Уменьшение раздражительности	63%	41%	41%	29%

 Результаты исследования показали, что выраженность жалоб на фоне лечения уменьшилась во всех группах пациентов. Причем сам характер жалоб больше указывал на проявления состояния резидуально-органического поражения центральной нервной системы, нежели на последствия эндогенного процесса. Степень выраженности редукции жалоб в группах пациентов отличались между собой. Установлено, что пациенты, получавшие комбинированную терапию, чаще отмечали урежение частоты и выраженности приступов головной боли и головокружения. При этом пациенты, принимавшие препараты по схеме «Кветиапин + Глицин» превосходили пациентов со схемой приема «Рисперидон + Глицин» по степени эффективности купирования указанных жалоб.

Результаты исследования с помощью психометрической шкалы BPRS

При оценке динамики клинической картины с помощью психометрических шкал установлено, что снижение значения среднего балла по шкале BPRS наблюдалось во всех группах пациентов. Вместе с тем, время и степень выраженности его редукции отличались между собой. Наиболее значимой степень редукции среднего балла по субшкале общих психопатологических симптомов была в основной группе, по сравнению с группой сравнения. При этом у лиц, принимавших терапию по схеме «Кветиапин + Глицин», редукция суммарного балла носила статистически значимый характер, а у лиц, принимавших терапию по схеме «Рисперидон + Глицин», положительная динамика была на уровне тенденции к статистической значимости (рис. 1, 2).

 Рисунок 1.

Выраженность общепатологических симптомов в динамике по шкале BPRS у исследуемых основной группы

Рисунок 2.

Выраженность общепатологических симптомов в динамике по шкале BPRS у исследуемых группы cравнения

Степень редукции среднего балла по субшкале позитивных психопатологических симптомов также была выше в основной группе по сравнению с контрольной группой, демонстрируя тенденцию к формированию статистически значимых изменений (рис. 3, 4).

Рисунок 3.

Выраженность позитивных симптомов по шкале BPRS в процессе терапии у исследуемых основной группы

Рисунок 4.

Выраженность позитивных симптомов по шкале BPRS в процессе терапии у исследуемых группы сравнения

Результатом применения комбинированной терапии стало более выраженное уменьшение аутоагрессивной активности у таких пациентов, по сравнению с лицами, находившимися на монотерапии нейролептиками. В основной группе отмечено в среднем 1,3 случая аутоагрессии в ретроспективный период против 0,4 случая аутоагрессии в проспективный период. В группе сравнения ― 1,3 против 0,9 случая соответственно.

 Обсуждение и выводы

Сочетание в клинической картине признаков эндогенного процесса и изменений резидуально-органического характера центральной нервной системы предопределили эффективность применения нейролептических препаратов в рамках базовой терапии. В свою очередь, адьювантное применение Глицина у таких больных повысило эффективность нейролептической терапии, что, по-видимому, связано с модулированным действием его на ГАМК-ергическую систему. Об этом говорит редукция ведущих болезненных переживаний и снижение частоты собственно несуицидальных самоповреждений у пациентов основной группы по сравнению с группой сравнения. Таким образом, применение Глицина в рамках комбинированной терапии позволяет оптимизировать терапевтический процесс при использовании нейролептических средств у пациентов с параноидной шизофренией с несуицидальным аутоагрессивным поведением.

ЛИТЕРАТУРА

1. Козловский В.Л. Основы адекватного применения препаратов в психиатрии / В.Л. Козловский // Обозр. психиат. и мед. психол. им. В.М. Бехтерева. — 2004. — №4. — С. 3-6.
2. Козловский В.Л. Перспективы патогенетического подхода к обоснованию фармакотерапии шизофрении / В.Л. Козловский, М.Ю. Попов // Соц. и клин. психиатрия. — 2004. — №14. — C. 97-102.
3. Кравченко И.В. Несуицидальная аутоагрессия у больных параноидной шизофренией, находящихся на принудительном лечении: автореф. дис. … канд. мед. наук / И.В. Кравченко. ― Санкт-Петербург, 2011. ― 26 с.
4. Cohen S. The impact of NMDA receptor hypofunction on GABAergic neurons in the pathophysiology of schizophrenia / S. Cohen et al. // Schizophr. Res. ― 2015. ― Vol. 167. ― P. 98-107.
5. Fusar-Poli P. Treatments of Negative Symptoms in Schizophrenia: Meta-Analysis of 168 Randomized Placebo-Controlled Trials / P. Fusar-Poli et al. / Schizophr. Bull. ― 2015. ― Vol. 41. ― P. 892.
6. Harrison P. GABA circuitry, cells and molecular regulation in schizophrenia: life in the graveyard / P. Harrison et al. // Schizophr. Res. ― 2015. ― Vol. 41, №167. ― P. 108.
7. Harrow M. Do all schizophrenia patients need antipsychotic treatment continuously throughout their lifetime? A 20-year longitudinal study / M. Harrow et al. // Psychol. Med. ― 2012. ― Vol. 42. ― P. 2145.
8. Kinon B. Early response to antipsychotic drug therapy as a clinical marker of subsequent response in the treatment of schizophrenia / B. Kinon et al. // Neuropsychopharmacology. ― 2010. ― Vol. 35. ― P. 581.
9. Overall J. The brief psychiatric rating scale / J. Overall et al. // Psychological Rep. ― 1962. ― Vol. 10. ― P. 799-812.
10. Rosenheck R. Long-acting risperidone and oral antipsychotics in unstable schizophrenia / R. Rosenheck et al. // N. Engl. J. Med. ― 2011. ― Vol. 364. ― P. 842.
11. Taylor S. GABA abnormalities in schizophrenia: a methodological review of in vivo studies / S. Taylor et al. // Schizophr. Res. ― 2015. ― Vol. 167. ― P. 84-90.
12. Umbricht D. Glycine transporter type 1 (GLYT1) inhibitor RG1678: positive results of the proof-of-concept study for the treatment of negative symptoms in schizophrenia / D. Umbricht et al. // Neuropsychopharmacology. ― 2010. ― Vol. 35. ― P. 320-S321.
13. Xu S. Olanzapine antipsychotic treatment of adolescent rats causes long term changes in glutamate and GABA levels in the nucleus accumbens / S. Xu et al. // Schizophr. Res. ― 2015. ― Vol. 161. ― P. 452.