УДК 616.12-008.331.1

Д.Д. ГАЙНЕТДИНОВА, А.И. ВАСИЛЬЕВ, Ф.Ф. АГЛИУЛЛИНА

Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

Контактная информация:

Гайнетдинова Дина Дамировна — д.м.н., профессор, профессор кафедры неврологии

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7 (843) 236-04-11, e—mail: anetdina@mail.ru

Распространенность пучковой (кластерной) головной боли составляет около 0.4–1% среди населения в целом и встречается чаще, чем эпилепсия и паркинсонизм. В данной работе рассматриваются несколько патофизиологически значимых путей развития заболевания: тригемино-васкулярный путь, тригеминально-автономный рефлекс с высвобождением ряда нейропептидов, участие гипоталамуса и его супрахиазматического ядра как основного циркадного пейсмейкера при КГБ. Представлены данные клинических проявлений приступа и прекластерных симптомов, возникающих у некоторых пациентов за несколько дней до приступа кластерной головной боли. От момента возникновения болезни до постановки диагноза и назначения эффективной терапии может пройти в среднем 6 лет. Осведомленность о прекластерных симптомах дает возможность для превентивного лечения приступа кластерной головной боли с целью снижения продолжительности и интенсивности клинических проявлений и, как следствие, снижение негативного влияния болезни на различные сферы жизни пациента. Гетерогенность клинических проявлений кластерной головной боли, и, как следствие, трудности в своевременной постановке диагноза, а также клинически значимая роль сопутствующих заболеваний на течение заболевания и эффективность лечения требуют дальнейшего изучения данной проблемы и применения полученных результатов в клинической практике.

Ключевые слова: прекластерные симптомы, кластерная головная боль, патофизиология, распространенность.

 

D.D. GAYNETDINOVA, А.I. VASILEV, F.F. AGLIULLINA

 Kazan State Medical University, Kazan

Precluster symptoms and features of pathophysiologic mechanisms of cluster headaches

Contact details:

Gaynetdinova D.D. — MD, Professor of the Department of Neurology

Address: 49 Butlerov St., Kazan, Russian Federation, 420012, tel.: +7 (843) 236-04-11, e-mail: anetdina@mail.ru

The prevalence of cluster headaches is about 0.4–1% in the general population and is more common than epilepsy and parkinsonism. This work examines several pathophysiologically significant ways for the disease development: the trigeminovascular pathway, the trigeminal-autonomic reflex with the release of several neuropeptides, and the involvement of the hypothalamus and its suprachiasmatic nucleus as the main circadian pacemaker in cluster headaches. The authors present data on the clinical manifestations of the attack and pre-cluster symptoms that occur in some patients several days before the onset of cluster headache. An average of 6 years may pass from the disease onset to the diagnosis and prescription of effective therapy. Awareness of pre-cluster symptoms allows for the preventive treatment of a cluster headache attack to reduce the duration and intensity of clinical manifestations and, as a result, reduce the negative impact of the disease on various aspects of the patient’s life. The heterogeneity of clinical manifestations of cluster headaches, and consequently, the difficulties in making a timely diagnosis, as well as the clinically significant role of concomitant diseases on the disease course and the treatment effectiveness, require further study of this problem and the application of the results obtained in clinical practice.

Key words: pre-cluster symptoms, cluster headache, pathophysiology, prevalence.

 

Пучковая (кластерная) головная боль (КГБ), несмотря на относительную редкость, наносит значительный ущерб качеству жизни пациентов, негативно сказывается на трудоспособности и повседневной жизни [1]. КГБ характеризуется одним из наиболее выраженных болевых синдромов, известных человечеству. От момента возникновения болезни до постановки диагноза и назначения эффективной терапии может пройти в среднем 6 лет. Гетерогенность клинических проявлений КГБ и, как следствие, трудности в своевременной постановке диагноза, а также клинически значимая роль сопутствующих заболеваний на течение заболевания и эффективность лечения требуют дальнейшего изучения данной проблемы и применения полученных результатов в клинической практике.

Распространенность КГБ составляет около 0.4–1% среди населения в целом. Следует отметить, что данное заболевание встречается чаще, чем эпилепсия и паркинсонизм [2, 3]. Первые приступы КГБ могут случиться практически в любом возрасте. В отчетах о случаях возраста дебюта заболевания представлен широкий диапазон: от 2 до 83 лет, а типичным началом КГБ считается возраст около 30 лет. Как правило, мужчины страдают чаще, чем женщины, соотношение примерно 3:1. Есть мнение, что распространенность заболевания снижается с возрастом [4]. Fischera et al. провели метаанализ 16 популяционных исследований, в основном проведенных в странах Европы и Северной Америки. Распространенность в течение жизни и в течение 1 года составили 124 на 100 тыс. [95% доверительный интервал (ДИ) = 101–151] и 53 на 100 тыс. (95% ДИ = 26–95) соответственно. Между странами была отмечена значительная гетерогенность эпидемиологических данных: распространенность в течение жизни колебалась от 0 (Греция) до 381 (Норвегия) на 100 тыс. человек, а годовая распространенность была равна 0 (Малайзия), 32 (Эфиопия), 119 и 150 (Германия) на 100 тыс. человек [5]. Согласно эпидемиологическим данным из Грузии и Бразилии, распространенность КГБ в течение жизни составила 87 на 100 тыс. [6] и 41,4 на 100 тыс. [7] соответственно. В Италии был проведен метаанализ 10 071 пациента на предмет распространенности заболевания в течение жизни. Результат составил 279 на 100 тыс. человек (95% ДИ = 173–427) [8]. В то же время проведенное недавно норвежское общенациональное эпидемиологическое исследование показало распространенность 48,6 на 100 тыс. и годовую заболеваемость 3,0 на 100 тыс. [9]. Исследований по распространенности КГБ в России в доступной литературе мы не встретили.

Несмотря на растущую осведомленность о КГБ и улучшение точности диагностики, зачастую правильный диагноз устанавливается только после многих лет посещения нескольких врачей разных специальностей. Например, в исследовании Frederiksen H.H. et al. среднее количество лет с момента манифестации КГБ до постановки правильного диагноза составило 6,3 года [10]. Факторами риска несвоевременной постановки правильного диагноза были женский пол, эпизодическая форма КГБ, длительность приступов более 180 мин, ночные приступы, смена стороны приступов, отсутствие ажитации, мигренеподобные симптомы, сопутствующая мигрень и невысокая интенсивность болевого синдрома [10].

КГБ существенно влияет на качество жизни. D’Amico et al. провели обзор восьми исследований, в которых использовались шкалы качества жизни [11]. По результатам этих исследований показатели качества жизни у пациентов с КГБ были значительно ниже, по сравнению с контрольной группой и пациентами с мигренью. Общее воздействие КГБ не ограничивается болью, испытываемой во время приступов. Межприступный период характерен отчасти сохраняющимися симптомами, несмотря на обезболивание. Кроме того, важны эмоциональные аспекты, такие как тревога и беспокойство по поводу будущих приступов, избегание провоцирующих факторов, необходимость скрывать свое состояние, а также кумулятивный эффект этих факторов — все это вносит существенный вклад в общее бремя заболевания [12, 13]. В контексте влияния на качество жизни важным фактором является нарушение сна. В исследовании de Coo I.F. et al. качество сна было снижено у 71.4% пациентов как при эпизодической, так и при хронической КГБ, что, скорее всего, вызвано кластерами, возникающими в ночное время [14].

Пациенты с КГБ испытывают трудности на рабочем месте, где они не могут контролировать свою рабочую обстановку и, следовательно, изменить свою трудовую деятельность. Результаты исследований показали, что пациенты с КГБ менее трудоустроены, в отличие от пациентов с мигренью или головной болью напряжения и контрольной группы без головной боли, и, как правило, работают как фрилансеры или самозанятые, около 20% пациентов потеряли работу из-за КГБ, а еще 8% не работали или были нетрудоспособны из-за головной боли [15, 16].

Крайне важной проблемой является высокий риск суицида у больных КГБ, в особенности во время приступа [17, 18]. В исследовании, проведенном в Корее с участием 175 пациентов с кластерной головной болью, выявлялись пассивные суицидальные мысли у 111 (64,2%), активные суицидальные мысли у 62 (35,8%), суицидальное планирование у 10 (5,8%) и суицидальные попытки у 4 (2,3%) пациентов во время приступа [19].

Рассматриваются несколько патофизиологически значимых путей развития КГБ. Во-первых, это тригемино-васкулярный путь, состоящий из нейронов, тела которых находятся в тройничном ганглии и иннервируют сосуды головного мозга и твердую мозговую оболочку. Активация этих афферентных волокон приводит к развитию головной боли, которая воспринимается как периферическая. Однако нейроны тройничного ганглия являются биполярными и образуют синапсы в ЦНС в тригемино-цервикальном комплексе. Активация тригемино-васкулярного пути от тригемино-цервикального комплекса к таламусу приводит к вовлечению корковых структур, участвующих в обработке информации о боли, таких как лобная кора, островок и поясная кора. Иннервация крупных церебральных кровеносных сосудов, пиальных сосудов, крупных венозных синусов и твердой мозговой оболочки в основном происходит от глазничной ветви тройничного нерва. Воздействие на пиальные, арахноидальные и дуральные кровеносные сосуды механически, химически или с помощью электростимуляции вызывает головную боль. Стимуляция различных структур вызывает боль в разных местах; например, стимуляция верхнего сагиттального синуса вызывает боль в периорбитальной области, о которой сообщают пациенты с КГБ [1, 6].

Вторым важным звеном в патогенезе КГБ является тригеминально-автономный рефлекс, который активируется при раздражении окончаний тройничного нерва. Рефлекс вызывает вегетативные симптомы, такие как слезотечение, инъекция конъюнктивы, заложенность носа и т. д. Сигналы от окончаний тройничного нерва влияют на нейроны второго порядка тригемино-цервикального комплекса, которые проецируются на парасимпатическом эфферентном пути от верхнего слюноотделительного ядра. Эти волокна проходят через лицевой нерв и образуют синапсы с крылонёбным ганглием. Постганглионарные парасимпатические нервы иннервируют слезные, носовые и глоточные железы. Эти нейроны содержат NO-синтазу, вазоактивный интестинальный полипептид (ВИП), кальцитонин-ген-связанный пептид (CGRP) и пептид, активирующий аденилатциклазу гипофиза-38 (PACAP-38). Активация тригемино-васкулярной системы и тригеминально-автономного рефлекса приводит к высвобождению ряда нейропептидов [1,6]. Первые доклинические исследования показали, что CGRP и PACAP-38 играют одну из ключевых ролей в патофизиологии КГБ и являются потенциальными мишенями для лечения [20]. В тригемино-васкулярной системе CGRP в основном присутствует в тройничном ганглии, волокна которого проецируются на кровеносные сосуды головного мозга и твердой мозговой оболочки, а также в спинномозговом пути тройничного нерва. CGRP соединяется с рецептором CGRP, связанным с белком рецепторного компонента (RCP), и при участии внутриклеточной цАМФ активирует протеинкиназу А (PKA), приводя к фосфорилированию многочисленных нижележащих мишеней. У пациентов с КГБ уровень CGRP в плазме крови повышается во время спонтанных и спровоцированных приступов. Уровень CGRP при этом нормализуется после купирования приступа.

Гипофизарный аденилатциклаза-активирующий полипептид-38 (нейропептид PACAP-38) обнаружен в крылонебном, ушном и тройничном ганглии и состоит из 38 аминокислот. В небольшом исследовании выявлено повышение PACAP-38 у пациентов со спонтанными приступами КГБ, но вне приступа у пациентов с эпизодическими приступами головной боли показатели PACAP-38 в плазме крови оказались ниже, чем у здоровых людей. Исследователи предположили, что производство PACAP-38 вне приступа истощается, однако значение низких межприступных уровней PACAP-38 остается не выясненным. В совокупности эти результаты свидетельствуют о участии PACAP-38 в патогенезе КГБ [1, 6, 20].

Третьим ключевым компонентом патофизиологии КГБ является гипоталамус, играющий важную роль в регуляции циркадного ритма, нейроэндокринного гомеостаза и функций вегетативной нервной системы. Идея о том, что гипоталамус вовлечен в кластер головной боли, подтверждается четко установленным суточным ритмом КГБ с пиком частоты приступов в ночное время; сезонная картина также ритмична, но более вариабельна. Эти паттерны прямо или косвенно, вероятно, управляются гипоталамусом [21]. Считается, что циркадные ритмы в значительной степени находятся под контролем эндогенных циклических паттернов экспрессии генов, в частности CLOCK и BMAL1, которые участвуют в петле обратной связи, позволяющей изменять экспрессию генов, регулируемых циркадными ритмами, в течение дня. Супрахиазматическое ядро гипоталамуса является основным циркадным пейсмейкером, и нарушение механизмов, лежащих в основе регуляции циркадных ритмов, могут также способствовать развитию КГБ. Поступление света через ретино-гипоталамический тракт влияет на цикл свет-темнота. В этом процессе участвуют PACAP-38 и глутамат, которые регулируют выработку мелатонина (синтезируется и выделяется из шишковидной железы в темноте). Это позволило предположить наличие связи между частотой приступов КГБ и сезонности обострений заболевания с длительностью светового дня [21–23].

Распространенность положительного семейного анамнеза среди пациентов с КГБ варьирует в пределах 2–20%. Несмотря на высокую вариабельность, предполагается, что КГБ, по крайней мере частично, передается по наследству. Датское исследование, в котором приняли участие 370 пробандов, показало, что наследование КГБ, скорее всего, многофакторное и только 7% случаев являются семейными [24].

Прекластерные проявления КГБ

Приступы КГБ характеризуются высокоинтенсивной болью в орбитальной, супраорбитальной или височной областях, которые сопровождаются вегетативной симптоматикой и/или ажитацией. Приступы длятся от 15 до 180 мин и могут развиваться до 8 раз в сутки, носят односторонний характер, но в то же время симптоматика может развиться на противоположной стороне при другом приступе КГБ в 15% случаев [25, 26]. Иногда КГБ может сопровождаться (или предшествовать) симптомами ауры, включающими зрительные симптомы, нарушения речи [27, 28]. Симптомы, которые возникают за дни или недели до приступа КГБ, называют прекластерными симптомами. В среднем у трети пациентов с КГБ прекластерные симптомы появляются за несколько дней до начала приступа, что может свидетельствовать о том, что приступ кластера не ограничивается только периодом, в котором возникают повторяющиеся типичные приступы КГБ [29, 30]. В общей сложности 86% испытывали хотя бы один прекластерный симптом, а среднее время появления первого предкластерного симптома составило 6,8 дня до начала приступа КГБ [29, 30]. Тупые / ноющие ощущения в орбитальной, супраорбитальной или височной областях испытывали 62%, в среднем за 5,8 дня до начала приступа КГБ. Боль в шее была частым симптомом у 41% пациентов, в среднем за 4,8 дня до начала приступа. За неделю до предстоящего приступа КГБ 58% сообщили о наличии хотя бы одного прекластерного симптома [29, 30].

Один или несколько краниальных вегетативных симптомов (слезотечение, птоз, покраснение глаз и ринорея или заложенность носа) наблюдались у 29% пациентов за 4,5 дня до начала приступа КГБ.

Наиболее частым неспецифическим симптомом, о котором сообщалось, была усталость, присутствовавшая у 37%, в среднем начинавшаяся за 5,3 дня до приступа КГБ. Раздражительность была вторым наиболее распространенным неспецифическим симптомом, о котором сообщили 33% пациентов, со средним временем начала 5,2 дня до приступа. Около 27% пациентов чувствовали снижение уровня энергии за 4,2 дня до приступа, а 19% сообщили о проблемах со сном (например, проблемах с засыпанием) за 5,3 дня до приступа. О ночных пробуждениях сообщили 20%, в среднем за 6,4 дня до приступа.

О других локальных симптомах сообщили 13%, и они включали болезненные ощущения (например, в области волосистой части головы, подбородка, зубов или лопатки) или раздражающие ощущения в глазу или носу [31]. Однако некоторые из этих симптомов неспецифичны, носят общий характер и могут наблюдаться у всех людей. Это может усложнить прогноз и частично объяснить высокую распространенность внебольничных симптомов.

Пациенты могли предсказать предстоящий кластерный приступ, потому что характеристики прекластерных симптомов были аналогичны их обычным кластерным приступам. Кроме того, ряд пациентов, особенно с хронической КГБ, сообщали о наличии постоянной боли в межприступный период [32]. что также указывает на необходимость более глубокого изучения патогенеза КГБ в межприступный период.

В исследовании Cho S. et al. незначительная боль в характерной для приступа КГБ области была наиболее распространенными прекластерными симптомом. Из 65 пациентов с прекластерными симптомами 29 (45%) сообщили о боли на стороне, ипсилатеральной приступу КГБ, а 28% сообщили о боли в шее. Эти симптомы могут быть слабее, чем при обычных приступах, и постепенно нарастать до начала приступа КГБ. Также часто наблюдались изменение настроения (7,1%), усталость и трудности с концентрацией внимания (8,7%) [33]. В этом исследовании большинство пациентов (26%) сообщили о характерных симптомах КГБ, но в менее выраженной форме.

Небольшое количество работ посвящено вопросу прекластерных симптомов, возникающих непосредственно перед началом развернутой клинической картины приступа КГБ. В этих исследованиях данные симптомы обозначены как pre-attack symptoms. В частности, в исследовании с участием 80 пациентов с КГБ о вышеуказанных симптомах сообщили 83,3% пациентов, в среднем 4,25 симптома на пациента [34]. Локальные и болевые симптомы, появляющиеся в среднем за 10 мин до приступа, отмечались у 70%, из них о стреляющей боли сообщили 27.5% пациентов, о тупой ноющей боли — 48,8%, заложенность в ухе — у 8,8%, боль в шее — у 21,3%. У 43,8% пациентов в среднем за 10 мин до приступа появлялись локальные и безболевые симптомы: инъекция конъюнктивы у 12,5% пациентов, слезотечение у 20%, ринорея у 16,3%, заложенность носа 23,8%, птоз 21,3%, миоз 2,5%, потливость лба и лица 6,3% человек. Об общих симптомах, таких как трудности с концентрацией (27,5%), беспокойство (18,8%), зевота (11,3%), фотофобия (16,3%), фонофобия (12,5%), изменения настроения (21,3%), частая уринация (12,5%), нарушение сна (21,3%), появляющихся в среднем за 20 мин до приступа, сообщали 62,5% пациентов [34].

В другом исследовании на корейской популяции, проведенном Cho S. et al., данные симптомы были зарегистрированы у 71,3% пациентов с КГБ и появлялись в среднем за 20 мин (диапазон 1–120 мин) до приступа. Наиболее частыми симптомами также были локальный болевой синдром, вегетативные симптомы, трудности с концентрацией и изменение настроения [35]. Осведомленность о прекластерных и предприступных симптомах дает возможность для превентивного лечения приступа КГБ с использованием кислорода и триптанов [29, 36, 37] с целью снижения продолжительности и интенсивности клинических проявлений и, как следствие, снижения негативного влияния болезни на различные сферы жизни пациента [38].

Выводы

Кластерная головная боль является редким, но в то же время крайне тяжелым, мучительным заболеванием. Несмотря на довольно специфическую клиническую картину во время приступа, остается актуальной проблема своевременной постановки диагноза кластерной головной боли. Наличие у большинства пациентов постоянной боли в межприступный период указывает на необходимость более глубокого изучения патогенеза КГБ в межприступный период. Наличие у пациентов прекластерных симптомов, возникающих до развития развернутой клинической картины приступа цефалгии, предоставляет возможность своевременного назначения лечения и предотвращения приступа. Вышеизложенное диктует необходимость дальнейшего изучения прекластерных проявлений кластерной головной боли для разработки алгоритма действий при их идентификации и оказании своевременной помощи пациенту и, как следствие, улучшению качества его жизни.

Гайнетдинова Д.Д.

https://orcid.org/0000-0002-4255-9107

Васильев А.И.

https://orcid.org/0000-0002-8417-3608

Аглиуллина Ф.Ф.

https://orcid.org/0000-0001-7888-545X

Литература

1. Wei D.Y., Goadsby P.J. Cluster headache pathophysiology — insights from current and emerging treatments // Nature Reviews Neurolog. — 2021. — Vol. 17 (5). — P. 308–324. DOI: 1038/s41582-021-00477-w
2. Martelletti P., Mitsikostas D.D. Cluster headache: a quasi-rare disorder needing a reappraisal // J. Headache Pain. — 2015. — Vol. 16. — P. 59. DOI: 10.1186/s10194-015-0545-1.
3. Fischera M., Marziniak M., Gralow I., Evers S. The incidence and prevalence of cluster headache: a meta-analysis of population-based studies // Cephalalgia. — 2008. — Vol. 28 (6). — P. 614–618. DOI: 10.1111/j.1468-2982.2008.01592.x
4. Hoffmann J., May A. Diagnosis, pathophysiology, and management of cluster headache // Lancet Neurol. — 2018. — Vol. 17 (1). — P. 75–83. doi:10.1016/s1474-4422(17)30405-2
5. Kim S.A., Choi S.Y., Youn M.S., Pozo-Rosich P., Lee M.J. Epidemiology, burden and clinical spectrum of cluster headache: a global update // Cephalalgia. — 2023. — Vol. 43 (9). DOI: 1177/03331024231201577
6. Katsarava Z., Dzagnidze A., Kukava M. et al. Prevalence of cluster headache in the Republic of Georgia: results of a population-based study and methodological considerations // Cephalagia. — 2009. — Vol. 29. — P. 949–952.
7. Jurno M.E., Pereira B.S., Fonseca F.A. et al. Epidemiologic study of cluster headache prevalence in a medium-size city in Brazil // Arq Neuropsiquiatr. — 2018. — Vol. 76. — P. 467–472.
8. Torelli P., Beghi E., Manzoni G. C. Cluster headache prevalence in the Italian general population // Neurology. — 2005. — Vol. 64 (3). — P. 469–474.
9. Crespi J., Gulati S., Salvesen Ø. et al. Epidemiology of diagnosed cluster headache in Norway // Cephalalgia Reports. — 2022. — Vol. 5. doi:1177/25158163221075569
10. Frederiksen H.-H., Lund N.L., Barloese M.C., Petersen A.S., Jensen R.H. Diagnostic delay of cluster headache: A cohort study from the Danish Cluster Headache Survey // Cephalalgia. — 2020. — Vol. 40 (1). — P. 49–56. DOI: 1177/0333102419863030
11. D’Amico D., Raggi A., Grazzi L. et al. Disability, quality of life, and socioeconomic burden of cluster headache: a critical review of current evidence and future perspectives // Headache. — 2020. — Vol. 60. — P. 809–818.
12. Pohl H., Gantenbein A.R., Sandor P.S., Schoenen J., Andrée C. Interictal burden of cluster headache: results of the EUROLIGHT cluster headache project, an internet-based, cross-sectional study of people with cluster headache // Headache. — 2020. — Vol. 60 (2). — P. 360–369. DOI: 10.1111/head.13711
13. Pohl H., Gantenbein A.R., Sandor P.S. et al. The impact of the disease burden on the quality of life of cluster headache patients // Cephalalgia Rep. — 2021. — Vol. 4. — 25158163211029909.
14. de Coo I.F., van Oosterhout W.P.J., Wilbrink L.A., van Zwet E.W., Ferrari M.D., Fronczek R. Chronobiology and sleep in cluster headache // Headache. — 2019. — Vol. 59 (7). — P. 1032–1041. DOI: 10.1111/head.13567
15. Rozen T.D., Fishman R.S. Cluster headache in the United States of America: demographics, clinical characteristics, triggers, suicidality, and personal burden // Headache. —2012. — Vol. 52 (1). — P. 99–113. DOI: 10.1111/j.1526-4610.2011.02028.x
16. Choi Y.J., Kim B.K., Chung P.W., Lee M.J., Park J.W., Chu M.K. et al. Impact of cluster headache on employment status and job burden: a prospective cross-sectional multicenter study // J. Headache Pain. — 2018. — Vol. 19 (1). — P. 78. DOI: 10.1186/s10194-018-0911-x
17. Headache Classification Committee of the International Headache Society (IHS) The International Classification of Headache Disorders, 3rd edition // Cephalalgia. — 2018. — Vol. 38 (1). — P. 1–211. DOI: 10.1177/0333102417738202
18. Trejo-Gabriel-Galan J.M., Aicua-Rapún I., Cubo-Delgado E., Velasco-Bernal C. Suicide in primary headaches in 48 countries: A physician-survey based study // Cephalalgia. —2018. — Vol. 38 (4). — P. 798–803. DOI: 10.1177/0333102417714477
19. JiLee M., Cho S.J., Wook Park J., Kyung Chu M., Moon H.S., Chung P.W. et al. Increased suicidality in patients with cluster headache // Cephalalgia. — 2019. — Vol. 39 (10). — P. 1249–1256. DOI: 10.1177/0333102419845660
20. Vollesen A.L.H., Snoer A., Chaudhry B., Petersen A.S., Hagedorn A., Hoffmann J. et al. The effect of pituitary adenylate cyclase-activating peptide-38 and vasoactive intestinal peptide in cluster headache // Cephalalgia. — 2020. — Vol. 40 (13). — P. 1474–1488. DOI: 10.1177/0333102420940689
21. Naber W.C., Fronczek R., Haan J. et al. The biological clock in cluster headache: A review and hypothesis // Cephalalgia. — 2019. — Vol. 39 (14). — P. 1855–1866. DOI: 1177/0333102419851815
22. Holle D., Katsarava Z., Obermann M. The hypothalamus: specific or nonspecific role in the pathophysiology of trigeminal autonomic cephalalgias? // Curr. Pain Headache Rep. — 2011. — Vol. 15 (2). — P. 101–107. DOI: 10.1007/s11916-010-0166-y
23. Belin A.C., Barloese M.C. The genetics and chronobiology of cluster headache // Cephalalgia. — 2023. — Vol. 43 (10). DOI: 1177/03331024231208126
24. Gibson K.F., Santos A.D., Lund N., Jensen R., Stylianou I.M. Genetics of cluster headache // Cephalalgia. — 2019. — Vol. 39 (10). — P. 1298–1312. DOI: 1177/0333102418815503
25. Азимова Ю.Э., Ужахов А.М., Ващенко Н.В., Скоробогатых К.В., Коробкова Д.З., Климов Е.А., Кукушкин М.Л. Кластерная головная боль: современное состояние проблемы // Российский журнал боли. — 2021. — № 19 (3). — С. 39–44. DOI: 10.17116/pain20211903139
26. de Coo I.F., Wilbrink L.A, Ie G.D., Haan J., Ferrari M.D. Aura in cluster headache: a cross-sectional study // Headache. — 2018. — Vol. 58 (8). — P. 1203–1210. DOI: 10.1111/head.13344
27. Wilbrink L.A., Louter M.A., Teernstra O.P.M., van Zwet E.W., Huygen F.J.P.M., Haan J. et al. Allodynia in cluster headache // Pain. — 2017. — Vol. 158 (6). — P. 1113–1117. DOI: 10.1097/j.pain.0000000000000891
28. Petersen A.S., Barloese M.C., Lund N.L., Jensen R.H. Oxygen therapy for cluster headache. A mask comparison trial. A single-blinded, placebo-controlled, crossover study // Cephalalgia. — 2017. — Vol. 37 (3). — P. 214–224. DOI: 1177/0333102416637817
29. Petersen A.S., Lund N., Jensen R.H., Barloese M. Real-life treatment of cluster headache in a tertiary headache center — results from the Danish Cluster Headache Survey // Cephalalgia. — 2021. — Vol. 41 (5). — P. 525–534. DOI: 1177/0333102420970455
30. Pedersen A.S., Snoer A., Barloese M., Petersen A., Jensen R.H. Prevalence of pre-cluster symptoms in episodic cluster headache: Is it possible to predict an upcoming bout? // Cephalalgia. — 2021. — Vol. 41 (7). — P. 799–809. DOI: 10.1177/0333102421989255
31. Marmura M.J., Pello S.J., Young W.B. Interictal pain in cluster headache // Cephalalgia. — 2010. — Vol. 30 (12). — P. 1531–1534. DOI: 10.1177/0333102410372423
32. Cho S., Cho S.-J., Lee M.J. et al. Characteristics of pre-cluster symptoms in cluster headache: A cross-sectional multicentre study // Cephalalgia. — 2022. — Vol. 42 (7). — P. 570–578. DOI: 1177/03331024211067784
33. Snoer A., Lund N., Beske R., Jensen R., Barloese M. Pre-attack signs and symptoms in cluster headache: Characteristics and time profile // Cephalalgia. — 2018. — Vol. 38 (6). — P. 1128–1137. DOI: 10.1177/0333102417726498
34. Cho S., Cho S.J., Lee M.J., Park J.W., Chu M.K., Moon H.S. et al. Clinical characteristics of pre-attack symptoms in cluster headache: A large series of Korean patients // Cephalalgia. — 2021. — Vol. 41 (2). — P. 227–236. DOI: 10.1177/0333102420966983
35. Schindler E.A.D., Wright D.A., Weil M.J. et al. Survey analysis of the use, effectiveness, and patient-reported tolerability of inhaled oxygen compared with injectable sumatriptan for the acute treatment of cluster headache // Headache. — 2018.
36. Lee M.J., Park J.W., Chu M.K. et al. Treatment pattern and response for cluster headache in Korea: A prospective multicenter observational study // Cephalalgia. — 2023. — Vol. 43 (4). DOI: 1177/03331024231159627

REFERENCES

1. Wei D.Y., Goadsby P.J. Cluster headache pathophysiology — insights from current and emerging treatments. Nature Reviews Neurolog, 2021, vol. 17 (5), pp. 308–324. DOI: 10.1038/s41582-021-00477-w
2. Martelletti P., Mitsikostas D.D. Cluster headache: a quasi-rare disorder needing a reappraisal. J. Headache Pain, 2015, vol. 16, p. 59. DOI: 10.1186/s10194-015-0545-1.
3. Fischera M., Marziniak M., Gralow I., Evers S. The incidence and prevalence of cluster headache: a meta-analysis of population-based studies. Cephalalgia, 2008, vol. 28 (6), pp. 614–618. DOI: 10.1111/j.1468-2982.2008.01592.x
4. Hoffmann J., May A. Diagnosis, pathophysiology, and management of cluster headache. Lancet Neurol, 2018, vol. 17 (1), pp. 75–83. doi:10.1016/s1474-4422(17)30405-2
5. Kim S.A., Choi S.Y., Youn M.S., Pozo-Rosich P., Lee M.J. Epidemiology, burden and clinical spectrum of cluster headache: a global update. Cephalalgia, 2023, vol. 43 (9). DOI: 10.1177/03331024231201577
6. Katsarava Z., Dzagnidze A., Kukava M. et al. Prevalence of cluster headache in the Republic of Georgia: results of a population-based study and methodological considerations. Cephalagia, 2009, vol. 29, pp. 949–952.
7. Jurno M.E., Pereira B.S., Fonseca F.A. et al. Epidemiologic study of cluster headache prevalence in a medium-size city in Brazil. Arq Neuropsiquiatr, 2018, vol. 76, pp. 467–472.
8. Torelli P., Beghi E., Manzoni G. C. Cluster headache prevalence in the Italian general population. Neurology, 2005, vol. 64 (3), pp. 469–474.
9. Crespi J., Gulati S., Salvesen O. et al. Epidemiology of diagnosed cluster headache in Norway. Cephalalgia Reports, 2022, vol. 5. doi:10.1177/25158163221075569
10. Frederiksen H.-H., Lund N.L., Barloese M.C., Petersen A.S., Jensen R.H. Diagnostic delay of cluster headache: A cohort study from the Danish Cluster Headache Survey. Cephalalgia, 2020, vol. 40 (1), pp. 49–56. DOI: 10.1177/0333102419863030
11. D’Amico D., Raggi A., Grazzi L. et al. Disability, quality of life, and socioeconomic burden of cluster headache: a critical review of current evidence and future perspectives. Headache, 2020, vol. 60, pp. 809–818.
12. Pohl H., Gantenbein A.R., Sandor P.S., Schoenen J., Andrée C. Interictal burden of cluster headache: results of the EUROLIGHT cluster headache project, an internet-based, cross-sectional study of people with cluster headache. Headache, 2020, vol. 60 (2), pp. 360–369. DOI: 10.1111/head.13711
13. Pohl H., Gantenbein A.R., Sandor P.S. et al. The impact of the disease burden on the quality of life of cluster headache patients. Cephalalgia Rep, 2021, vol. 4, 25158163211029909.
14. de Coo I.F., van Oosterhout W.P.J., Wilbrink L.A., van Zwet E.W., Ferrari M.D., Fronczek R. Chronobiology and sleep in cluster headache. Headache, 2019, vol. 59 (7), pp. 1032–1041. DOI: 10.1111/head.13567
15. Rozen T.D., Fishman R.S. Cluster headache in the United States of America: demographics, clinical characteristics, triggers, suicidality, and personal burden. Headache,2012, vol. 52 (1), pp. 99–113. DOI: 10.1111/j.1526-4610.2011.02028.x
16. Choi Y.J., Kim B.K., Chung P.W., Lee M.J., Park J.W., Chu M.K. et al. Impact of cluster headache on employment status and job burden: a prospective cross-sectional multicenter study. J. Headache Pain, 2018, vol. 19 (1), p. 78. DOI: 10.1186/s10194-018-0911-x
17. Headache Classification Committee of the International Headache Society (IHS) The International Classification of Headache Disorders, 3rd edition. Cephalalgia, 2018, vol. 38 (1), pp. 1–211. DOI: 10.1177/0333102417738202
18. Trejo-Gabriel-Galan J.M., Aicua-Rapún I., Cubo-Delgado E., Velasco-Bernal C. Suicide in primary headaches in 48 countries: A physician-survey based study. Cephalalgia,2018, vol. 38 (4), pp. 798–803. DOI: 10.1177/0333102417714477
19. JiLee M., Cho S.J., Wook Park J., Kyung Chu M., Moon H.S., Chung P.W. et al. Increased suicidality in patients with cluster headache. Cephalalgia, 2019, vol. 39 (10), pp. 1249–1256. DOI: 10.1177/0333102419845660
20. Vollesen A.L.H., Snoer A., Chaudhry B., Petersen A.S., Hagedorn A., Hoffmann J. et al. The effect of pituitary adenylate cyclase-activating peptide-38 and vasoactive intestinal peptide in cluster headache. Cephalalgia, 2020, vol. 40 (13), pp. 1474–1488. DOI: 10.1177/0333102420940689
21. Naber W.C., Fronczek R., Haan J. et al. The biological clock in cluster headache: A review and hypothesis. Cephalalgia, 2019, vol. 39 (14), pp. 1855–1866. DOI: 10.1177/0333102419851815
22. Holle D., Katsarava Z., Obermann M. The hypothalamus: specific or nonspecific role in the pathophysiology of trigeminal autonomic cephalalgias? Curr. Pain Headache Rep, 2011, vol. 15 (2), pp. 101–107. DOI: 10.1007/s11916-010-0166-y
23. Belin A.C., Barloese M.C. The genetics and chronobiology of cluster headache. Cephalalgia, 2023, vol. 43 (10). DOI: 10.1177/03331024231208126
24. Gibson K.F., Santos A.D., Lund N., Jensen R., Stylianou I.M. Genetics of cluster headache. Cephalalgia, 2019, vol. 39 (10), pp. 1298–1312. DOI: 10.1177/0333102418815503
25. Azimova Yu.E., Uzhakhov A.M., Vashchenko N.V., Skorobogatykh K.V., Korobkova D.Z., Klimov E.A., Kukushkin M.L. Cluster headache: current state of the problem. Rossiyskiy zhurnal boli, 2021, no. 19 (3), pp. 39–44 (in Russ.). DOI: 10.17116/pain20211903139
26. de Coo I.F., Wilbrink L.A, Ie G.D., Haan J., Ferrari M.D. Aura in cluster headache: a cross-sectional study. Headache, 2018, vol. 58 (8), pp. 1203–1210. DOI: 10.1111/head.13344
27. Wilbrink L.A., Louter M.A., Teernstra O.P.M., van Zwet E.W., Huygen F.J.P.M., Haan J. et al. Allodynia in cluster headache. Pain, 2017, vol. 158 (6), pp. 1113–1117. DOI: 10.1097/j.pain.0000000000000891
28. Petersen A.S., Barloese M.C., Lund N.L., Jensen R.H. Oxygen therapy for cluster headache. A mask comparison trial. A single-blinded, placebo-controlled, crossover study. Cephalalgia, 2017, vol. 37 (3), pp. 214–224. DOI: 10.1177/0333102416637817
29. Petersen A.S., Lund N., Jensen R.H., Barloese M. Real-life treatment of cluster headache in a tertiary headache center — results from the Danish Cluster Headache Survey. Cephalalgia, 2021, vol. 41 (5), pp. 525–534. DOI: 10.1177/0333102420970455
30. Pedersen A.S., Snoer A., Barloese M., Petersen A., Jensen R.H. Prevalence of pre-cluster symptoms in episodic cluster headache: Is it possible to predict an upcoming bout? Cephalalgia, 2021, vol. 41 (7), pp. 799–809. DOI: 10.1177/0333102421989255
31. Marmura M.J., Pello S.J., Young W.B. Interictal pain in cluster headache. Cephalalgia, 2010, vol. 30 (12), pp. 1531–1534. DOI: 10.1177/0333102410372423
32. Cho S., Cho S.-J., Lee M.J. et al. Characteristics of pre-cluster symptoms in cluster headache: A cross-sectional multicentre study. Cephalalgia, 2022, vol. 42 (7), pp. 570–578. DOI: 10.1177/03331024211067784
33. Snoer A., Lund N., Beske R., Jensen R., Barloese M. Pre-attack signs and symptoms in cluster headache: Characteristics and time profile. Cephalalgia, 2018, vol. 38 (6), pp. 1128–1137. DOI: 10.1177/0333102417726498
34. Cho S., Cho S.J., Lee M.J., Park J.W., Chu M.K., Moon H.S. et al. Clinical characteristics of pre-attack symptoms in cluster headache: A large series of Korean patients. Cephalalgia, 2021, vol. 41 (2), pp. 227–236. DOI: 10.1177/0333102420966983
35. Schindler E.A.D., Wright D.A., Weil M.J. et al. Survey analysis of the use, effectiveness, and patient-reported tolerability of inhaled oxygen compared with injectable sumatriptan for the acute treatment of cluster headache. Headache, 2018.
36. Lee M.J., Park J.W., Chu M.K. et al. Treatment pattern and response for cluster headache in Korea: A prospective multicenter observational study. Cephalalgia, 2023, vol. 43 (4). DOI: 10.1177/03331024231159627