УДК 615.851.131.1:616.858-008.6

Д.М. ХАСАНОВА¹, З.А. ЗАЛЯЛОВА^1, 2, С.Э. МУНАСИПОВА^1, 2

 ¹Республиканский консультативно-диагностический центр экстрапирамидной патологии и ботулинотерапии, г. Казань

²Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

 Контактная информация:

Хасанова Диана Магомедовна — кандидат медицинских наук, врач-невролог

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Исаева, 5, тел.: +7-905-039-88-95, e-mail: diana.khasanova1987@gmail.com

Согласно многочисленным мировым исследованиям у пациентов с болезнью Паркинсона (БП) часто наблюдаются нарушения сна, наиболее характерными из которых являются бессонница и избыточная дневная сонливость.

Целью настоящего исследования явилось определение количественного и качественного профиля нарушений сна, характерных для пациентов с впервые установленным диагнозом БП 1 и 2 стадии по Хен и Яр. Оценка проводилась с помощью шкалы SCOPA-SLEEP. В исследовании приняли участие 95 человек: 56 пациентов с впервые установленным диагнозом БП, ранее не получавших лечение (основная группа), и 39 человек группы контроля.

Результаты. Профиль нарушений ночного сна у пациентов с БП характеризовался различными симптомами: трудности с засыпанием (62,5%), ночные пробуждения (51,8%), долгое лежание без сна (57,1%), раннее пробуждение (50,0%), ощущение недостатка сна (46,4%). У женщин, вне зависимости от формы и стадии БП, нарушения ночного сна выявлялись чаще. Дневная гиперсомния среди здоровых добровольцев наблюдалась только у 5 человек (12,8%). Профиль дневной гиперсомнии у пациентов с БП был представлен разнообразно: в виде неожиданного засыпания днем (n = 15, 26,8%), засыпания в спокойной обстановке (n = 17, 30,4%) или при чтении и просмотре телевизора (n = 18, 32,1%). Трудности в поддержании бодрствования днем отмечали 13 пациентов (n = 13, 23,2%) с БП, а 4 пациента (7,2%) заявили о сложностях в связи с избыточной дневной сонливостью. Таким образом, учитывая распространенность и профиль диссомний, нарушения сна могут быть важным признаком наличия БП.

Ключевые слова: болезнь Паркинсона, нарушения сна, SCOPA-SLEEP, дрожательная форма, ригидная форма.

 

D.M. KHASANOVA¹, Z.A. ZALYALOVA^1, 2, S.E. MUNASIPOVA^1, 2

 ¹Republic Consultative and Diagnostic Center for Movement Disorders and Botulinum Therapy, Kazan

²Kazan State Medical University, Kazan

 Sleep disturbances in newly diagnosed patients with early stages of Parkinson’s disease

Contact details:

Khasanova D.M. – PhD (medicine), neurologist

Address: 5 Isaeva St., Russian Federation, Kazan, 420012, tel.: +7-905-039-88-95, e-mail: diana.khasanova1987@gmail.com

 According to numerous worldwide studies, patients with Parkinson’s disease (PD) often experience sleep disturbances, the most common of which are insomnia and excessive daytime sleepiness.

The purpose of this study was to determine the quantitative and qualitative profile of sleep disorders in patients with the newly diagnosed PD, stages 1 and 2 according to Hoehn and Yahr. The assessment was carried out using the SCOPA-SLEEP scale. The study involved 95 people: 56 patients with a newly diagnosed PD, who had not previously received treatment (main group), and 39 individuals from the control group.

Results. The profile of nocturnal sleep disturbances in PD patients was characterized by various symptoms: difficulty falling asleep (62,5%), night awakening (51,8%), long lying awake (57,1%), early awakening (50,0%), feeling lack of sleep (46,4%). In women, irrespective of the form and stage of PD, disturbances in nighttime sleep were found more often. Daytime hypersomnia among healthy volunteers was observed only in 5 participants (12,8%). The profile of daytime hypersomnia in PD patients was diverse: unexpected falling asleep during the day (n = 15, 26,8%), falling asleep in a calm environment (n = 17, 30,4%) or while reading and watching TV (n = 18, 32,1%). Difficulties in maintaining wakefulness during the day were noted by 13 patients (n = 13, 23,2%) with PD, and 4 patients (7,2%) reported difficulties due to excessive daytime sleepiness. Thus, given the prevalence and profile of dyssomnias, sleep disturbances may be an important sign of PD.

Key words: Parkinson’s disease, sleep disorders, SCOPA-SLEEP, shaking form, rigid form.

 

 Согласно многочисленным мировым исследованиям у пациентов с болезнью Паркинсона (БП) часто наблюдаются нарушения сна, наиболее характерными из которых являются бессонница и избыточная дневная сонливость [1–3]. Нарушения ночного сна приводят к снижению качества жизни пациентов с БП и их родственников [–-6], в свою очередь, дневная гиперсомния может быть потенциально опасной как для пациентов, так и для окружающих [7–9].

В настоящее время все больше авторов расценивают нарушения сна не как осложнение продвинутых стадий БП, а как самостоятельные ранние не моторные симптомы заболевания [10–12]. Baig et al. показали, что у 60% пациентов с БП, не получавших противопаркинсоническую терапию, наблюдали нарушения сна [13]. Существуют исследования, согласно которым диссомния может быть самостоятельным фактором риска развития нейродегенерации в течение последующих 15 лет после появления [14]. У пациентов с БП за несколько лет до развития двигательных симптомов отмечается повышенная частота нарушений сна и бессонницы, по сравнению с относительно здоровыми индивидуумами [15, 16] .

Цель исследования — изучить количественный и качественный профиль нарушений сна, характерных для пациентов с впервые установленным диагнозом БП 1 и 2 стадии по Хен и Яр.

Материал и методы

В исследовании приняли участие 95 человек: 56 пациентов с впервые установленным диагнозом БП, ранее не получавших лечение (основная группа), и 39 человек группы контроля, сопоставимых по полу и возрасту. Основную группу составили больные, которые наблюдались в Республиканском консультативно-диагностическом центре экстрапирамидной патологи и ботулинотерапии (РКДЦЭПиБТ) в период с 2012 по 2016 гг. Всем пациентам проводили клинико-неврологическое обследование с оценкой тяжести БП согласно стандартной шкале Unified Parkinson Disease Rating Scale (UPDRS) [17], шкале Хен и Яр [18] с уточнением клинической формы заболевания (преимущественно акинетико-ригидной или преимущественно дрожательной). Для оценки качества ночного сна и дневной сонливости использовалась специальная шкала для пациентов с БП — SCOPA-Sleep (Scales for Outcomes in Parkinson’s Disease — Sleep) Шкала рекомендована Международным обществом по расстройствам движений (Movement Disorders Society, MDS) в качестве надежного инструмента оценки нарушений сна при БП. В настоящем исследовании использовались подшкалы для оценки качества ночного сна (часть Б и В) и оценки дневной гиперсомнии (часть Г). Общий балл по каждой из подшкал суммировался и отражал тяжесть ночной бессонницы и избыточной дневной сонливости.

Полученные при исследовании данные подвергли статистической обработке на персональном компьютере Intel Core i5 – 450M processor с помощью программного пакета Microsoft Office Excel-2016, включая использование встроенных функций статистической обработки. Использовались методы вариационной параметрической и непараметрической статистики с расчетом средней арифметической изучаемого показателя, среднего квадратического отклонения, относительных величин (частота, %). Для усложненного математического анализа использовалась программа Statistica 12.1. Для оценки связи между признаками непараметрических данных применяли коэффициент ранговой корреляции Спирмена (r), для параметрических данных — критерий Пирсона. Корреляцию более 0,7 считали сильной, от 0,3 до 0,7 — средней силы, менее 0,3 — слабой. Статистическая значимость полученных измерений при сравнении средних величин определялась по критерию Стьюдента (t) с вычислением вероятности ошибки (р) при проверке нормальности распределения и равенства генеральных дисперсий. За статистически значимые изменения принимали уровень значимости р < 0,05.

Результаты

Средний возраст пациентов основной группы (35,7% мужчин, 63,5% женщин) составил 61,96 ± 9,6 лет, добровольцев группы контроля (23,1% мужчин, 77,9% женщин) — 59,1 ± 12,6 лет. На момент обращения за специализированной помощью стаж болезни составил в среднем 1,65 ± 0,96 года. Исходя из феноменологической классификации, пациенты основной группы подразделялись на следующие подгруппы: пациенты с преимущественно дрожательной формой БП — 34 человека (60,7%), пациенты с преимущественно акинетико-ригидной формой БП — 22 (39,3%). Также пациенты с БП были разделены на стадии по классификации Хен и Яр: пациенты с 1 стадией БП — 43 человека (76,8%), 2 стадией — 13 человек (23,2%). Пациенты с более тяжелыми стадиями БП по шкале Хен и Яр в обследование не включались.

Снотворные использовали 4 (7,14%) пациента из основной группы и только 1 пациент (2,6%) группы контроля (статистически значимых различий нет, p > 0,05). Большая часть пациентов основной группы и почти половина добровольцев группы контроля отмечали раннюю бессонницу (трудности с засыпанием) — 35 (62,5%) и 17 (43,6%) человек, соответственно. При этом значительные и довольно серьезные трудности с засыпанием выявлены у 13 (23,2%) пациентов с БП и ни у одного из добровольцев группы контроля. Средняя бессонница (частое пробуждение по ночам) выявлена у 29 (51,8%) пациентов с БП и 12 (30,8%) группы контроля. «Часто» и «довольно часто» просыпались ночью 10,3% и 16,1% пациентов из группы контроля и основной группы соответственно. Каждый 2 пациент (50%, n = 28) основной группы и 28,2% (n = 11) пациентов из группы контроля страдали от поздней бессонницы (слишком ранние пробуждения утром). При этом добровольцы группы контроля отметили, что поздняя бессонница их беспокоит редко, а 16% пациентов основной группы отмечали, что ранние пробуждения «часто» и «очень часто» нарушают сон. 46,4% пациентов основной группы и 28,2% добровольцев группы контроля отмечали, что длительность ночного сна недостаточная. Профиль нарушений ночного сна у пациентов с БП и относительно здоровых добровольцев представлен на рис. 1.

Рисунок 1. Профиль нарушений ночного сна у пациентов с ранними стадиями болезни Паркинсона (n = 56) и относительно здоровых добровольцев (n = 39)

Figure 1. Profile of nocturnal sleep disorders in patients with early stages of Parkimson’s disease (n = 56) and relatively healthy volunteers (n = 39)

При общей оценке ночного сна (по 7 балльной шкале, где 0 — очень хорошо, а 6 баллов — очень плохо) ни один доброволец группы контроля не оценил свой сон «плохо», «скорее плохо» или «очень плохо»; средний балл составил 1,77 ± 1,31, медиана — 2 балла («хорошо»). Среди пациентов основной группы 23 (41,1%) оценили общее качество ночного сна как «плохо», «скорее плохо» и «очень плохо»; средний балл составил 2,94 ± 1,38, медиана — 3 балла («скорее хорошо»).

Среднее значение общей кумулятивной количественной оценки ночного сна (сумма оценок всех показателей ночного сна) у пациентов основной группы составило 3,86 ± 3,47 балла, группы контроля — 3,27 ± 3,22 (различие статистически не значимо, p > 0,05) балла.

При внутригрупповом анализе качества ночного сна различия в профиле нарушений сна у пациентов с 1 и 2 стадиями БП по Хен и Яр не были выявлены. При гендерном анализе показано статистически значимо более выраженное нарушение ночного сна (трудности с засыпанием, ночные пробуждения, долгое лежание без сна и ранние пробуждения) у женщин с БП (вне зависимости от формы БП), однако общая оценка сна (среднее значение составило 3,16 ± 1,46 балла у женщин с БП и 2,6 ± 1,31 балла — у мужчин с БП) не различалась у данных групп пациентов (p > 0,05). При гендерном сравнении нарушений ночного сна у пациентов с дрожательной и акинетико-ригидной формами БП выявлены следующие статистически значимые (p < 0,05) различия: у женщин с дрожательной формой БП чаще наблюдаются ночные пробуждения по сравнению с аналогичным показателем у мужчин с дрожательной формой БП, у женщин с акинетико-ригидной БП с чаще наблюдаются трудности с засыпанием, долгое лежание без сна и раннее пробуждение по сравнению с мужчинами с акинетико-ригидной формой БП. Профили нарушений сна у разнополых пациентов с различными формами БП представлены на рис. 2.

Рисунок 2. Профили нарушения ночного сна у разнополых пациентов с дрожательной и акинетико-ригидной формами болезни Паркинсона (n = 56)

Примечание: внутренний круг — нарушения сна у женщин с болезнью Паркинсона, наружный круг — нарушения сна у мужчин с болезнью Паркинсона.

Figure 2. Profiles of nocturnal sleep disorders in patients of different genders with shaking and akynetic-rigid forms of Parkinson’s disease (n = 56)

Note: inner circle — sleep disorders in women with Parkinson’s disease, outer circle — sleep disorders in men with Parkinson’s disease.

При сравнении нарушений ночного сна у мужчин с различными формами БП и мужчин из группы контроля статистически значимых различий обнаружено не было. При сравнении нарушений ночного сна у женщин с различными формами БП и женщин из группы контроля выявлено статистически значимое (p < 0,05) увеличение частоты ранних пробуждений согласно шкале SCOPA-SLEEP.

Корреляционный анализ тяжести нарушений ночного сна показал, что общая кумулятивная оценка, ранняя и средняя бессонница находились в связи с возрастом начала заболевания у пациентов с дрожательной формой БП. У пациентов с акинетико-ригидной формой БП взаимосвязь тяжести нарушений ночного сна и возраста начала заболевания носила скорее обратный характер.

Среди здоровых добровольцев только 5 человек (12,8%) отметили нарушения бодрствования в виде засыпания в спокойной обстановке или при чтении и просмотре телевизора. Профиль дневной гиперсомнии у пациентов с БП представлен разнообразно как в виде неожиданного засыпания днем (n = 15, 26,8%), так и в виде засыпания в спокойной обстановке (n = 17, 30,4%) или при чтении и просмотре телевизора (n = 18, 32,1%). Трудности в поддержании бодрствования днем отмечали 13 пациентов (n = 13, 23,2%) с БП, а 4 пациента (7,2%) заявили о сложностях в связи с избыточной дневной сонливостью. Профиль избыточной дневной сонливости представлен на рис. 3.

Рисунок 3. Профиль дневной сонливости у пациентов с ранними стадиями болезни Паркинсона (n = 56) и относительно здоровых добровольцев (n = 39)

Figure 3. Profile of daytime sleepiness in patients with early stages of Parkinson’s disease (n = 56) and relatively healthy volunteers (n = 39)

Общая кумулятивная оценка дневной сонливости у пациентов основной группы и группы контроля составила соответственно 1,54 (1,74) и 0,5 (1,17) балла (различие статистически значимо, p < 0,03).

При внутригрупповом гендерном анализе статистически значимых различий не выявлено за исключением статистически значимо (p = 0,02) более частой встречаемости засыпания за просмотром телевизора или чтением у мужчин с акинетико-ригидной формой БП. Постадийное сравнение также не выявило значимых различий в тяжести и частоте встречаемости показателей избыточной дневной сонливости у пациентов с 1 и 2 стадиями БП вне зависимости от формы заболевания. При этом пациенты с 1 стадией БП статистически значимо чаще отмечают нарушения бодрствования днем в виде неожиданного засыпания днем, засыпания в спокойной обстановке и трудности в поддержании бодрствования по сравнению со здоровыми добровольцами (рис. 4).

Рисунок 4. Профили нарушения ночного сна у пациентов с 1 стадией болезни Паркинсона (n = 56) и относительно здоровых добровольцев (n = 39)

Примечание: внутренний круг — нарушения сна у пациентов с 1 стадией болезни Паркинсона, наружный круг — нарушения сна у относительно здоровых добровольцев.

Figure 4. Profiles of nocturnal sleep disorders in patients with the 1^st stage of Parkinson’s disease (n = 56) and relatively healthy volunteers (n = 39)

Note: inner circle — sleep disorders in patients with the 1^st stage of Parkinson’s disease, outer circle — sleep disorders in relatively healthy volunteers.

Однако такого различия у пациентов со 2 стадией БП по сравнению со здоровыми добровольцами не наблюдалось.

При сравнении дневной сонливости у мужчин с различными формами БП и мужчин из группы контроля статистически значимых различий обнаружено не было. При сравнении дневной сонливости у женщин с акинетико-ригидной формой БП и женщин из группы контроля статистически значимых различий также не было. Однако у женщин с дрожательной формой БП выявлено статистически значимое (p ≤ 0,04) увеличение частоты неожиданного засыпания днем, засыпания в спокойной обстановке, при просмотре телевизора и чтении и трудности в поддержании бодрствования согласно шкале SCOPA-SLEEP по сравнению с женщинами из группы контроля.

Корреляционный анализ тяжести нарушений бодрствования днем не показал каких-либо значимых взаимосвязей с иными переменными.

Обсуждение

Регуляция сна и бодрствования является сложной интегративной функцией большого количества областей головного мозга, функционирование которых обеспечивается различными нейротрансмиттерами [24–26]. При БП поражение множества нейротрансмиттерных систем приводит к практически неизбежному нарушению циркадных циклов [20–23]. Физиологически дофаминергическая система связана с регулированием сна и бодрствования на нескольких уровнях. Во-первых, дофамин участвует в формировании циркадных ритмов, посредством адаптации сетчатки к потоку света, а также регулирует продукцию таких гормонов, как кортизол, пролактин и мелатонин [27–29]. Вероятно, нарушение взаимодействия дофамина и мелатонина в процессе нейродегенерации ответственно за срыв регуляции циркадных ритмов [10]. Во-вторых, снижение интенсивности дофаминергической передачи при БП приводит нарушению физиологического равновесия не только в проекции полосатых ядер, но и в области стволовых структур (особенно в проекциях педункулопонтинных и латеродорсальных ядер покрышки), где расположены важнейшие центры бодрствования и модуляции стадий сна [26, 27, 30]. Наконец, мезокортикальные дофаминергические нейроны иннервируют лимбические области (таламус и гипоталамус), где расположены важные регуляторы цикла сна-бодрствования [27, 30] — главные циркадные часы в супрахиазматических ядрах гипоталамуса и нейроны, содержащие орексин / гипокретин (важные возбуждающие нейромодуляторы гомеостаза сна) [ 31].

Диапазон нарушений сна при БП включает полный спектр категорий нарушений сна, согласно Международной классификации нарушений сна, 3-е издание (International сlassification of sleep disorders 3rd edition, ICSD-3) [32]: бессонница, нарушения дневной сонливости, связанные со сном нарушения дыхания, циркадные расстройства и связанные со сном двигательные нарушения, а именно синдром беспокойных ног и парасомнии. Вероятно, эта гетерогенность фенотипов нарушений сна может отражать гетерогенность моторных фенотипов БП [33].

Диагноз «бессонница» всегда основывается на субъективных симптомах, в связи с чем применение скрининговой шкалы SCOPA-SLEEP логично и оправданно. Согласно многочисленными исследованиям пациенты сообщают о трудностях засыпания или поддержании сна, раннем пробуждении или ощущении недостаточности сна [15, 20, 21]. В нашем исследовании общая оценка тяжести нарушений ночного сна у пациентов с БП и здоровых добровольцев не отличалась, однако профиль нарушений имел тенденцию с более широкой представленности различных типов бессонницы по сравнению с группой контроля. При этом более тяжелые нарушения ночного сна наблюдали у женщин с любой формой БП, но не у мужчин с БП. Интересно, что при сравнении показателей нарушения ночного сна у женщин с БП и здоровых женщин статистически значимое различие выявилось только в увеличение частоты ранних пробуждений у больных. Вероятно, более частая встречаемость нарушений ночного сна у женщин в целом обусловлена иными механизмами их развития. В многочисленных исследованиях сообщалось о высокой распространенности бессонницы у пациентов с БП [34]. Gjerstad и соавт. (2007) оценивали сон у пациентов с БП в проспективном 8-летнем исследовании (n = 89). Авторы выявили существенные внутриличностные вариации симптомов бессонницы, которые оценивали с помощью анкет, однако обнаружили, что в модели логистической регрессии, усредненной по населению, наличие бессонницы было связано с женским полом (p = 0,001, отношение шансов (ОШ) = 2,21, 95% доверительный интервал (ДИ) = 1,36–3,59), продолжительностью БП (p = 0,009, ОШ = 1,07, 95% ДИ = 1,02–1,13) и общей оценкой депрессии согласно шкале оценки депрессии Монтгомери и Аасберга (p = 0,03, ОШ = 1,06, 95% ДИ = 1,01–1,11) [35]. Marinus и соавт. (2003) также доказали, что женский пол связан с развитием нарушений сна у пациентов с БП в 5-летнем проспективном исследовании [19].

В настоящем исследовании выявлена прямая корреляция средней силы тяжести нарушений ночного сна у пациентов с дрожательной формой БП от возраста начала заболевания, в то время как у пациентов с акинетико-ригидной формой такая зависимость стремится в обратно пропорциональной взаимосвязи. Это может быть связано с дегенерацией других, недофаминергических систем в стволе мозга, которые, вероятно, также играют важную роль в нарушениях цикла сон-бодрствование при БП. Ядра нижних отделов ствола головного мозга, включая холинергическое педункулопонтинное ядро, норадренергическое голубое пятно и серотонинергические ядра шва, напрямую связаны с регуляцией как бодрствования, так и сна [30]. Вероятно, согласно теории Браака, последовательное каудоростральное поражение катехоламинергических систем головного мозга в начальных (или, по мнению ряда авторов, продромальных) стадиях БП приводит к нарушениям сна (36). Помимо ствола, другие области головного мозга, включающие не-дофаминергические пути, были связаны с нарушениями сна на ранних стадиях БП. Tessitore и соавт. (2016) с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) в состоянии покоя показали, что у пациентов с БП и нарушением цикла сон-бодрствование наблюдалась дезорганизация сигналов в дополнительной моторной области, а также в префронтальной и задней поясной коре, что свидетельствует об изменениях в сенсомоторном режиме и режиме бодрствования [37]. Wen и соавт. (2016) также с помощью фМРТ подтвердили, что избыточная дневная сонливость у пациентов с БП, не принимавших лекарственные препараты, связана с измененной электрической активностью в лобно-височной и лимбической областях, что, вероятно, отражает дисфункцию системы возбуждения [38].

Дневная сонливость при БП была впервые описана несколько десятилетий назад, тем не менее она до сих пор остается недооцененной характеристикой, несмотря на ее актуальность [1, 3, 20]. Исследования с использованием шкалы сонливости Эшворта (Esworth Sleep Scale, ESS) для оценки дневной сонливости при БП выявили различные отклонения от нормы — от 9,3 до 43,2% случаев нарушений бодрствования днем [20, 39]. В настоящем исследовании пациенты с БП статистически значимо (p < 0,01) чаще страдали от нарушения бодрствования днем по сравнению со здоровыми добровольцами. Профиль дневной гиперсомнии у пациентов с БП был представлен разнообразно, а 7,2% пациентов с БП испытали сложности в ежедневных делах в связи с сонливостью днем. Показательно, что значимые различия в частоте встречаемости разнообразных нарушений бодрствования наблюдали только у пациентов 1 стадии по сравнению с пациентами 2 стадии и у женщин с дрожательной формой БП по сравнению с женщинами группы контроля. Данные результаты нуждаются в дополнительном исследовании на большем количестве пациентов. Однозначного мнения относительно связи избыточной дневной сонливости и БП в мировой литературе нет. В исследовании, проведенном группой Parkinson’s Progression Markers Initiative (PPMI), авторы не выявили различий в распространенности избыточной дневной сонливости у вновь диагностированных пациентов с БП по сравнению со здоровыми добровольцами [40]. Amara и соавт. (2017) в трехлетнем наблюдательном исследовании у пациентов с БП показали, что дневная сонливость значительно усиливается с течением времени на ранних стадиях БП с дозозависимым эффектом от дофаминергической терапии. Авторы предположили, что значимая роль специфической противопаркинсонической терапии в нарушениях бодрствования днем больше, чем лежащие в ее основе патофизиологические механизмы чрезмерной дневной сонливости при БП [41]. Ряд исследователей показали, что в тестах на серийное исследование периодов наступления сна у некоторых пациентов с вновь диагностированной БП, не принимавших лекарственные препараты, были признаки избыточной дневной сонливости, но частота их возникновения была сопоставима с контрольной группой [42–44]. Однако у мужчин с избыточной дневной сонливостью риск развития БП был в три раза выше, чем у мужчин в контрольной группе без нарушения дневного бодрствования [45]. В исследовании Pont-Sunyer и соавт. (2015), опирающемся исключительно на субъективную оценку тяжести нарушений бодрствования днем (с помощью шкалы ESS), выявили, что у пациентов с БП в 2 раза чаще возникала избыточная дневная сонливость, чем у сопоставимых по возрасту и полу здоровых добровольцев [15]. Однако по данным Mollenhauer и соавт. (2016) частота встречаемости нарушений бодрствования у здоровых добровольцев и пациентов с БП была сопоставима [46]. Аналогичные результаты получили Simuni и соавт. [40]. Вопрос взаимосвязи БП и дневной гиперсомнии нуждается в дополнительных клинических исследованиях.

Таким образом, нарушения сна у пациентов с БП разнообразны и присутствуют на ранних стадиях до начала противопаркинсонической терапии. Согласно литературным данным, частота и тяжесть нарушений сна увеличиваются по мере прогрессирования заболевания. Все большее число обсервационных и лонгитудинальных исследований предоставляет данные о распространенности нарушений сна в премоторной и ранней моторной фазах БП. Вероятно, нарушения сна у относительно здоровых пациентов могут в дальнейшем быть важным фактором риска развития БП.

Хасанова Д. М.

https://orcid.org/0000-0002-1831-330X

Залялова З.А.

https://orcid.org/0000-0001-8718-7266

ЛИТЕРАТУРА

1. Tandberg E., Larsen J.P., Karlsen K. A community-based study of sleep disorders in patients with Parkinson’s disease // Mov. Disord. —1998. — Vol. 13. — P. 895–899.
2. Tandberg E., Larsen J.P., Karlsen K. Excessive daytime sleepiness and sleep benefit in Parkinson’s disease: a community-based study // Mov. Disord. — 1999. — Vol. 14. — P. 922–927.
3. Factor S.A., McAlarney T., Sanchez-Ramos J.R., Weiner W.J. Sleep disorders and sleep effect in Parkinson’s disease // Mov. Disord. — 1990. — Vol. 5. — P. 280–285.
4. Caap-Ahlgren M., Dehlin O. Insomnia and depressive symptoms in patients with Parkinson’s disease. Relationship to health-related quality of life. An interview study of patients living at home // Arch Gerontol Geriatr. — 2001. — Vol. 32. — P. 23–33.
5. Pal P.K., Calne S., Samii A., Fleming J.A.E. A review of normal sleep and its disturbances in Parkinson’s disease // Parkinsonism Relat Disord. — 1999. — Vol. 5. — P. 1–17.
6. Smith M.C., Ellgring H., Oertel W.H. Sleep disturbances in Parkinson’s disease patients and spouses // J Am Geriatr Soc. — 1997. — Vol. 45. — P. 194–199.
7. Frucht S., Rogers J.D., Greene P.E., Gordon M.F., Fahn S. Falling asleep at the wheel: motor vehicle mishaps in persons taking pramipexole and ropinirole // Neurology. — 1999. — Vol. 52. — P. 1908–1910.
8. Chaudhuri K.R., Pal S., Brefel-Courbon C. «Sleep attacks» or «unintended sleep episodes» occur with dopamine agonists: is this a class effect? // Drug Saf. — 2002. — Vol. 25. — P. 473–483.
9. Hobson D.E., Lang A.E., Martin W.R., Razmy A., Rivest J., Fleming J. Excessive daytime sleepiness and sudden-onset sleep in Parkinson disease: a survey by the Canadian Movement Disorders Group // JAMA. — 2002. — Vol. 287. — P. 455–463.
10. Bargiotas P., Schuepbach M.W.M., Bassetti C.L. Sleep-wake disturbances in the premotor and early stage of Parkinson’s disease // Current Opinion in Neurology. — 2016. — Vol. 29 (6). — P. 763–772.
11. Залялова З.А. Современные представления и перспективы лечения болезни Паркинсона // ПМ. — 2004. — C. 6–8.
12. Нодель М.Р., Ковров Г.В. Нарушения сна при болезни Паркинсона: подходы к лечению и профилактике // Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. — 2017. — № 4 (9). — C. 88–94.
13. Baig F., Lawton M., Rolinski M. Delineating nonmotor symptoms in early Parkinson’s disease and first-degree relatives // Mov Disord. — 2015. — Vol. 30. — P. 1759–1766.
14. Claassen D.O., Josephs K.A., Ahlskog J.E. et al. REM sleep behavior disorder preceding other aspects of synucleinopathies by up to half a century // Neurology. — 2010. — Vol. 75. — P. 494–499.
15. Pont-Sunyer C., Hotter A., Gaig C. et al. The onset of nonmotor symptoms in Parkinson’s disease (the ONSET PD study) // Mov Disord. — 2015. — Vol. 30. — P. 229–237.
16. Schrag A., Horsfall L., Walters K. et al. Prediagnostic presentations of Parkinson’s disease in primary care: a case-control study // Lancet Neurol. — 2015. — Vol. 14. — P. 57–64.
17. Goetz C.G., Fahn S., Martinez-Martin P. Movement Disorder Society-sponsored revision of the Unified Parkinson’s Disease Rating Scale (MDS-UPDRS): Process, format, and clinimetric testing plan // Movement Disorders. — 2007. — Vol. 22 (1). — P. 41–47.
18. Hoehn M.M., Yahr M. Parkinsonism: onset, progression, and mortality // Neurology. — 1967. — Vol. 17. — P. 427–442.
19. Marinus J., Visser M., Johannes van Hilten J., Jan Lammers G., Stiggelbout A.M. Assessment of Sleep and Sleepiness in Parkinson Disease // SLEEP. — 2003. — Vol. 26 (8).
20. Hogl B., Seppi K., Brandauer E. Increased daytime sleepiness in Parkinson’s disease: a questionnaire survey // Mov Disord. — 2003. — Vol. 18. — P. 319–323.
21. Trenkwalder C., Hogl B. Sleep in Parkinson syndromes // Handb Clin Neurol. — 2007. — Vol. 83. — P. 365–376.
22. Schapira A.H.V., Chaudhuri K.R., Jenner P. Non-motor features of Parkinson disease // Nat Rev Neurosci. — 2017. — Vol. 18. — P. 435–450.
23. Chaudhuri K.R., Schapira A.H. Non-motor symptoms of Parkinson’s disease: dopaminergic pathophysiology and treatment // Lancet Neurol. — 2009. — Vol. 8. — P. 464–474.
24. Freeman A.A.H. Neurochemistry of the sleep–wake cycle in Parkinson’s disease. In: Videnovic A, Högl B, editors. Disorders of sleep and circadian rhythms in Parkinson’s disease. — Vienna: Springer Vienna. — 2015. — P. 19–33.
25. Videnovic A., Lazar A.S., Barker R.A., Overeem S. «The clocks that time us» —circadian rhythms in neurodegenerative disorders // Nat Rev Neurol. — 2014. — Vol. 10. — P. 683–693.
26. idenovic A., Golombek D. Circadian and sleep disorders in Parkinson’s disease // Exp Neurol. — 2013. — Vol. 243. — P. 45–56.
27. Monti J.M., Monti D. The involvement of dopamine in the modulation of sleep and waking // Sleep Med Rev. — 2007. — Vol. 11. — P. 113–133.
28. Dorenbos R., Contini M., Hirasawa H. Expression of circadian clock genes in retinal dopaminergic cells // Vis Neurosci. — 2007. — Vol. 24. — P. 573–580.
29. Witkovsky P. Dopamine and retinal function // Doc Ophthalmol. — 2004. — Vol. 108. — P. 17–40.
30. Saper C.B., Chou T.C., Scammell T.E. The sleep switch: hypothalamic control of sleep and wakefulness // Trends Neurosci. — 2001. — Vol. 24. — P. 726–731.
31. Wienecke M., Werth E., and Poryazova R. Progressive dopamine and hypocretin deficiencies in Parkinson’s disease: is there an impact on sleep and wakefulness? // J Sleep Res. — 2012. — Vol. 21. — P. 710–717.
32. American Academy of Sleep Medicine. The international classification of sleep disorders: diagnostic & coding manual (ICSD-3). 3rd ed. Westchester, IL: American Academy of Sleep Medicine. — 2014.
33. Stefani A., Högl B. Sleep in Parkinson’s disease // Neuropsycho pharmacology. — 2019. — P. 1–8/
34. Chahine L.M., Amara A.W., Videnovic A. A systematic review of the literature on disorders of sleep and wakefulness in Parkinson’s disease from 2005 to 2015 // Sleep Med Rev. — 2017. — Vol. 35. — P. 33–50.
35. Gjerstad M.D., Wentzel-Larsen T., Aarsland D., Larsen J.P. Insomnia in Parkinson’s disease: frequency and progression over time // J Neurol Neurosurg Psychiatry. — 2007. — Vol. 78. — P. 476–479.
36. Braak H., Del Tredici K., Rub U. Staging of brain pathology related to sporadic Parkinson’s disease // Neurobiol Aging. — 2003. — Vol. 24. — P. 197–211.
37. Tessitore A., Giordano A., De Micco R. Functional connectivity underpinnings of fatigue in Drug-Naive patients with Parkinson’s disease // Mov Disord. — 2016. [Epub ahead of print]
38. Wen M.C., Ng S.Y., Heng H.S. Neural substrates of excessive daytime sleepiness in early drug naive Parkinson’s disease: A resting state functional MRI study // Parkinsonism Relat Disord. — 2016. — Vol. 24. — P. 63–68.
39. Monaca C., Duhamel A., Jacquesson J.M. et al. Vigilance troubles in Parkinson’s disease: a subjective and objective polysomnographic study // Sleep Med. — 2006. — Vol. 7. — P. 448–53.
40. Simuni T., Caspell-Garcia C., Coffey C. et al. Correlates of excessive daytime sleepiness in de novo Parkinson’s disease: a case control study // Mov Disord. — 2015. — Vol. 30. — P. 1371–1381.
41. Amara A.W., Chahine L.M., Caspell-Garcia C. Longitudinal assessment of excessive daytime sleepiness in early Parkinson’s disease // J Neurol Neurosurg Psychiatry. — 2017. — Vol. 88. — P. 653–662.
42. Kaynak D., Kiziltan G., Kaynak H. Sleep and sleepiness in patients with Parkinson’s disease before and after dopaminergic treatment // Eur J Neurol. — 2005. — Vol. 12. — P. 199–207.
43. Buskova J., Klempir J., Majerova V. Sleep disturbances in untreated Parkinson’s disease // J Neurol. — 2011. — Vol. 258. — P. 2254–2259.
44. Poryazova R., Benninger D., Waldvogel D., Bassetti C.L. Excessive daytime sleepiness in Parkinson’s disease: characteristics and determinants // Eur Neurol. — 2010. — Vol. 63. — P. 129–135.
45. Abbott R.D., Ross G.W., White L.R. Excessive daytime sleepiness and subsequent development of Parkinson disease // Neurology. — 2005. — Vol. 65. — P. 1442–1446.
46. Mollenhauer B., Zimmermann J., Sixel-Doring F. et al. Monitoring of 30 marker candidates in early Parkinson disease as progression markers // Neurology. — 2016. — Vol. 87. — P. 168–177.

REFERENCES

1. Tandberg E., Larsen J.P., Karlsen K. A community-based study of sleep disorders in patients with Parkinson’s disease. Mov. Disord, 1998, vol. 13, pp. 895–899.
2. Tandberg E., Larsen J.P., Karlsen K. Excessive daytime sleepiness and sleep benefit in Parkinson’s disease: a community-based study. Mov. Disord, 1999, vol. 14, pp. 922–927.
3. Factor S.A., McAlarney T., Sanchez-Ramos J.R., Weiner W.J. Sleep disorders and sleep effect in Parkinson’s disease. Mov. Disord, 1990, vol. 5, pp. 280–285.
4. Caap-Ahlgren M., Dehlin O. Insomnia and depressive symptoms in patients with Parkinson’s disease. Relationship to health-related quality of life. An interview study of patients living at home. Arch Gerontol Geriatr, 2001, vol. 32, pp. 23–33.
5. Pal P.K., Calne S., Samii A., Fleming J.A.E. A review of normal sleep and its disturbances in Parkinson’s disease. Parkinsonism Relat Disord, 1999, vol. 5, pp. 1–17.
6. Smith M.C., Ellgring H., Oertel W.H. Sleep disturbances in Parkinson’s disease patients and spouses. J Am Geriatr Soc, 1997, vol. 45, pp. 194–199.
7. Frucht S., Rogers J.D., Greene P.E., Gordon M.F., Fahn S. Falling asleep at the wheel: motor vehicle mishaps in persons taking pramipexole and ropinirole. Neurology, 1999, vol. 52, pp. 1908–1910.
8. Chaudhuri K.R., Pal S., Brefel-Courbon C. «Sleep attacks» or «unintended sleep episodes» occur with dopamine agonists: is this a class effect? Drug Saf, 2002, vol. 25, pp. 473–483.
9. Hobson D.E., Lang A.E., Martin W.R., Razmy A., Rivest J., Fleming J. Excessive daytime sleepiness and sudden-onset sleep in Parkinson disease: a survey by the Canadian Movement Disorders Group. JAMA, 2002, vol. 287, pp. 455–463.
10. Bargiotas P., Schuepbach M.W.M., Bassetti C.L. Sleep-wake disturbances in the premotor and early stage of Parkinson’s disease. Current Opinion in Neurology, 2016, vol. 29 (6), pp. 763–772.
11. Zalyalova Z.A. Modern concepts and prospects for the treatment of Parkinson’s disease. PM, 2004, pp. 6–8 (in Russ.).
12. Nodel’ M.R., Kovrov G.V. Sleep disorders in Parkinson’s disease: approaches to treatment and prevention. Nevrologiya, neyropsikhiatriya, psikhosomatika, 2017, no. 4 (9), pp. 88–94 (in Russ.).
13. Baig F., Lawton M., Rolinski M. Delineating nonmotor symptoms in early Parkinson’s disease and first-degree relatives. Mov Disord, 2015, vol. 30, pp. 1759–1766.
14. Claassen D.O., Josephs K.A., Ahlskog J.E. et al. REM sleep behavior disorder preceding other aspects of synucleinopathies by up to half a century. Neurology, 2010, vol. 75, pp. 494–499.
15. Pont-Sunyer C., Hotter A., Gaig C. et al. The onset of nonmotor symptoms in Parkinson’s disease (the ONSET PD study). Mov Disord, 2015, vol. 30, pp. 229–237.
16. Schrag A., Horsfall L., Walters K. et al. Prediagnostic presentations of Parkinson’s disease in primary care: a case-control study. Lancet Neurol, 2015, vol. 14, pp. 57–64.
17. Goetz C.G., Fahn S., Martinez-Martin P. Movement Disorder Society-sponsored revision of the Unified Parkinson’s Disease Rating Scale (MDS-UPDRS): Process, format, and clinimetric testing plan. Movement Disorders, 2007, vol. 22 (1), pp. 41–47.
18. Hoehn M.M., Yahr M. Parkinsonism: onset, progression, and mortality. Neurology, 1967, vol. 17, pp. 427–442.
19. Marinus J., Visser M., Johannes van Hilten J., Jan Lammers G., Stiggelbout A.M. Assessment of Sleep and Sleepiness in Parkinson Disease. SLEEP, 2003, vol. 26 (8).
20. Hogl B., Seppi K., Brandauer E. Increased daytime sleepiness in Parkinson’s disease: a questionnaire survey. Mov Disord, 2003, vol. 18, pp. 319–323.
21. Trenkwalder C., Hogl B. Sleep in Parkinson syndromes. Handb Clin Neurol, 2007, vol. 83, pp. 365–376.
22. Schapira A.H.V., Chaudhuri K.R., Jenner P. Non-motor features of Parkinson disease. Nat Rev Neurosci, 2017, vol. 18, pp. 435–450.
23. Chaudhuri K.R., Schapira A.H. Non-motor symptoms of Parkinson’s disease: dopaminergic pathophysiology and treatment. Lancet Neurol, 2009, vol. 8, pp. 464–474.
24. Freeman A.A.H. Neurochemistry of the sleep–wake cycle in Parkinson’s disease. In: Videnovic A, Högl B, editors. Disorders of sleep and circadian rhythms in Parkinson’s disease. Vienna: Springer Vienna, 2015. Pp. 19–33.
25. Videnovic A., Lazar A.S., Barker R.A., Overeem S. «The clocks that time us» — circadian rhythms in neurodegenerative disorders. Nat Rev Neurol, 2014, vol. 10, pp. 683–693.
26. idenovic A., Golombek D. Circadian and sleep disorders in Parkinson’s disease. Exp Neurol, 2013, vol. 243, pp. 45–56.
27. Monti J.M., Monti D. The involvement of dopamine in the modulation of sleep and waking. Sleep Med Rev, 2007, vol. 11, pp. 113–133.
28. Dorenbos R., Contini M., Hirasawa H. Expression of circadian clock genes in retinal dopaminergic cells. Vis Neurosci, 2007, vol. 24, pp. 573–580.
29. Witkovsky P. Dopamine and retinal function. Doc Ophthalmol, 2004, vol. 108, pp. 17–40.
30. Saper C.B., Chou T.C., Scammell T.E. The sleep switch: hypothalamic control of sleep and wakefulness. Trends Neurosci, 2001, vol. 24, pp. 726–731.
31. Wienecke M., Werth E., and Poryazova R. Progressive dopamine and hypocretin deficiencies in Parkinson’s disease: is there an impact on sleep and wakefulness? J Sleep Res., 2012, vol. 21, pp. 710–717.
32. American Academy of Sleep Medicine. The international classification of sleep disorders: diagnostic & coding manual (ICSD-3). 3rd ed. Westchester, IL: American Academy of Sleep Medicine, 2014.
33. Stefani A., Högl B. Sleep in Parkinson’s disease. Neuropsycho pharmacology, 2019, pp. 1–8.
34. Chahine L.M., Amara A.W., Videnovic A. A systematic review of the literature on disorders of sleep and wakefulness in Parkinson’s disease from 2005 to 2015. Sleep Med Rev., 2017, vol. 35, pp. 33–50.
35. Gjerstad M.D., Wentzel-Larsen T., Aarsland D., Larsen J.P. Insomnia in Parkinson’s disease: frequency and progression over time. J Neurol Neurosurg Psychiatry, 2007, vol. 78, pp. 476–479.
36. Braak H., Del Tredici K., Rub U. Staging of brain pathology related to sporadic Parkinson’s disease. Neurobiol Aging, 2003, vol. 24, pp. 197–211.
37. Tessitore A., Giordano A., De Micco R. Functional connectivity underpinnings of fatigue in Drug-Naive patients with Parkinson’s disease. Mov Disord, 2016. [Epub ahead of print]
38. Wen M.C., Ng S.Y., Heng H.S. Neural substrates of excessive daytime sleepiness in early drug naive Parkinson’s disease: A resting state functional MRI study. Parkinsonism Relat Disord, 2016, vol. 24, pp. 63–68.
39. Monaca C., Duhamel A., Jacquesson J.M. et al. Vigilance troubles in Parkinson’s disease: a subjective and objective polysomnographic study. Sleep Med, 2006, vol. 7, pp. 448–53.
40. Simuni T., Caspell-Garcia C., Coffey C. et al. Correlates of excessive daytime sleepiness in de novo Parkinson’s disease: a case control study. Mov Disord, 2015, vol. 30, pp. 1371–1381.
41. Amara A.W., Chahine L.M., Caspell-Garcia C. Longitudinal assessment of excessive daytime sleepiness in early Parkinson’s disease. J Neurol Neurosurg Psychiatry, 2017, vol. 88, pp. 653–662.
42. Kaynak D., Kiziltan G., Kaynak H. Sleep and sleepiness in patients with Parkinson’s disease before and after dopaminergic treatment. Eur J Neurol, 2005, vol. 12, pp. 199–207.
43. Buskova J., Klempir J., Majerova V. Sleep disturbances in untreated Parkinson’s disease. J Neurol, 2011, vol. 258, pp. 2254–2259.
44. Poryazova R., Benninger D., Waldvogel D., Bassetti C.L. Excessive daytime sleepiness in Parkinson’s disease: characteristics and determinants. Eur Neurol, 2010, vol. 63, pp. 129–135.
45. Abbott R.D., Ross G.W., White L.R. Excessive daytime sleepiness and subsequent development of Parkinson disease. Neurology, 2005, vol. 65, pp. 1442–1446.
46. Mollenhauer B., Zimmermann J., Sixel-Doring F. et al. Monitoring of 30 marker candidates in early Parkinson disease as progression markers. Neurology, 2016, vol. 87, pp. 168–177.