УДК 16.74-009.51

Л.Б. НОВИКОВА, А.П. АКОПЯН, К.М. ШАРАПОВА, Р.Ф. ЛАТЫПОВА, Н.М. ФАЙЗУЛЛИНА

Башкирский государственный медицинский университет, г. Уфа

 Контактная информация:

Шарапова Карина Маратовна — к.м.н., доцент кафедры неврологии ИДПО

Адрес: г. Уфа, ул. Ст. Кувыкина, 41, тел.: +7-987-035-33-59, e—mail: sharapovakarina.2020@gmail.com

 Миотубулярная (центронуклеарная) миопатия — редкое наследственное заболевание с первичным поражением мышц и клиническими проявлениями врожденной миопатии. Представлено описание клинического случая миотубулярной миопатии у мальчика, который наблюдался с возраста 2 месяцев до 2 лет и 5 месяцев в психоневрологическом отделении № 1 Детского центра психоневрологии и эпилептологии ГБУЗ Республиканской детской клинической больницы г. Уфы. Заболевание проявлялось мышечной слабостью, гипотонией, дыхательной недостаточностью, вялым тетрапарезом, бульбарными нарушениями, необходимостью ИВЛ и потребностью в зондовом питании.

Ключевые слова: дети, миотубулярная миопатия, Х-сцепленный рецессивный тип наследования, мышечная гипотония, дыхательная недостаточность.

 

L.B. NOVIKOVA, A.P. AKOPIAN, K.M. SHARAPOVA, R.F. LATYPOVA, N.M. FAIZULLINA

 Bashkir State Medical University, Ufa

 Myotubular X-linked myopathy. Clinical case

 Contact details:

Sharapova K.M. — PhD (medicine), Associate Professor of the Department of Neurology

Address: 3 Lenin St., Ufa, Russian Federation, 450008, tel.: +7-987-035-33-59, e-mail: sharapovakarina.2020@gmail.com

 Myotubular (centronuclear) myopathy is a rare hereditary disease with primary muscle damage and clinical manifestations of congenital myopathy. The article describes a clinical case of myotubular myopathy in a boy who was observed by us from the age of 2 months to 2 years 5 months at Psychoneurological Department No. 1 of the Children’s Center for Psychoneurology and Epileptology of the Republican Children’s Clinical Hospital in Ufa. The disease was manifested by muscle weakness, hypotension, respiratory failure, peripheral tetraparesis, bulbar disorders, the need for artificial lung ventilation and tube feeding.

Key words: children, myotubular myopathy, X-linked recessive inheritance, muscular hypotension, respiratory failure.

 

Миотубулярная (центронуклеарная) миопатия — редкое наследственное заболевание с первичным поражением мышц иклиническими проявлениями врожденной миопатии. Характерные патологические изменения мышц находят при биопсии в виде многочисленных центрально расположенных ядер. Термин «миотубулярная миопатия» был предложен Spiro A.J., Shy G.M. и Gonatas N.K. в 1966 г. [1]. Авторы впервые описали патологическое состояние у подростка с диффузной мышечной слабостью, преимущественной заинтересованностью лицевых и глазодвигательных мышц. При исследовании биоптата мышц этого пациента их волокна были изменены в виде мышечных трубочек (миотубул), напоминающих мышцы плода. Хотя точная природа и этиология необычных миофибрилл, идентифицированных Spiro A.J., остаются неясными, терминология сохранилась. Другие авторы показали, что при миопатии этого типа мышечные волокна по строению отличаются от миотубул плодов, и поэтому предлагали называть «центронуклеарная миопатия» по гистологическому признаку, то есть по расположению мышечных ядер в центральной части мышечных волокон [2].

В 1985 г. Heckmatt, Sewry, Hodes и Dubowitz наблюдали еще 8 пациентов с более подробным описанием центронуклеарной миопатии, а также суммировали все случаи с аналогичными результатами биопсии, известные на тот момент [3]. Авторы выделили тяжелую форму заболевания с диффузной ранней мышечной слабостью, дыхательной недостаточностью и преждевременной смертью, которая соответствовала Х-сцепленному типу наследования, и разделили центронуклеарную миопатию на 3 формы: аутосомно-доминантную, аутосомно-рецессивную и Х-сцепленную формы, назвав последнюю Х-сцепленной миотубулярной миопатией [3]. Мутация в гене миотубуларина (MTM1) как причина X-сцепленной миотубулярной миопатии была описана в 1996 г., а в дальнейшем было найдено более 400 различных вариантов мутаций этого гена [4, 5]. С 2003 г. название «миотубулярная миопатия» (ММ) используется у пациентов с Х-сцепленным рецессивным типом наследования [6], а за аутосомно-доминантным или аутосомно-рецессивным типами наследования закрепилось название «центронуклеарная миопатия». Заболеваемость тяжелой Х-сцепленной формой составляет около 1 на 50 тыс. новорожденных мужского пола [7, 8].

В диагностике ММ имеет значение биопсия мышц с иммуногистохимическим исследованием, которую проводят уже при рождении ребенка, наличие моноклональных антител к миотубуларину, а также данные анализа ДНК [2, 9, 10]. При электронейромиографии у больных с миотубулярной и центронуклеарной миопатиями выявляется первично-мышечный характер поражения, однако изменения в мышцах могут отсутствовать. У пациентов с взрослой (поздней) формой заболевания аутосомно-доминантным типом наследования отмечается умеренное повышение уровня активности креатинфосфокиназы в крови.

Типичным проявлением Х-сцепленной формы является диффузная мышечная слабость и гипотония, проявляющиеся в неонатальном периоде, стойкая дыхательная недостаточность с необходимостью различных форм респираторной поддержки или трахеостомы. Пациенты нуждаются в зондовом питании [8, 11]. В зависимости от объема требуемой дыхательной поддержки выделяют легкую (15–29%), среднюю (6–16%) или тяжелую (55–79%) формы заболевания [7, 11]. При тяжелой форме заболевания в 85% случаев наблюдают летальный исход [8]. Наряду с первоочередным поражением скелетных мышц при ранних формах ММ наблюдают другие признаки заболевания, к которым относится хроническая прогрессирующая офтальмоплегия, пелиоз печени, характеризующийся наличием множественных лакун с геморрагическим содержимым [7, 8, 12, 13]. Больные часто имеют марфаноподобное телосложение: узкое удлиненное лицо, высокий рост, удлиненные руки и ноги.

Значительная часть (от 25 до 50%) пациентов умирает на первом году жизни [14]. Имеется выраженное нарушение двигательной функции; дети редко овладевают навыком ходьбы, сохраняется тяжелая гипотония. Почти 80% нуждаются в искусственной вентиляции легких и зондовом питании, а также в инвалидной коляске для передвижения [8]. У пациентов сохраняется высокий риск преждевременной смерти (около 10% в год) обычно от респираторных осложнений, и лишь небольшое количество больных с классическими проявлениями доживает до зрелого возраста. При более легком течении заболевания (до 20% всех случаев) пациенты обычно передвигаются самостоятельно, не нуждаются в искусственной вентиляции легких, хотя с течением времени у них может развиться ночная гиповентиляция и потребность в BiPAP [7, 8].

В настоящее время не существует специфического лечения для любой из форм данной миопатии, лечение основывается на междисциплинарном подходе и является поддерживающим [10]. Тем не менее несколько терапевтических стратегий, включая генную терапию, заместительную ферментную терапию, ингибирование PIK3C2B, в доклинических исследованиях показали обнадеживающие результаты [8, 15].

Приводим описание клинического случая миотубулярной миопатии у мальчика, который наблюдался авторами с возраста 2 месяцев до 2 лет и 5 месяцев в психоневрологическом отделении (ПНО) № 1 Детского центра психоневрологии и эпилептологии ГБУЗ Республиканской детской клинической больницы (РДКБ) г. Уфы.

Ребенок родился в срок на 39,2 неделе в акушерском отделении ГБУЗ РКБ им. Куватова г. Уфы 27.08.2020. Масса тела рождении — 2980 граммов, рост — 50 см, окружность головы — 35 см, окружность груди — 33 см. Шкала Апгар — 4/6/7 баллов. Из акушерского анамнеза матери: проживает в г. Сибай, ребенок от 2 беременности, 2 родов. 1 ребенок умер в возрасте 5 месяцев с врожденными пороками развития (аномалия Денди — Уокера, микроцефалический синдром, бульбарный синдром, вялая тетраплегия). Вторая беременность протекала на фоне хронической фетоплацентарной недостаточности, многоводия, хронической внутриутробной гипоксии плода, анемии I степени при наличии сопутствующих заболеваний: ожирение I степени, врожденная тромбофилия, миома матки, кольпит.

Состояние ребенка при рождении тяжелое. С первой минуты дыхание нерегулярное, искусственная вентиляция легких (ИВЛ) через маску увлажненной кислородно-воздушной смесью, установка назогастрального зонда. Спонтанное дыхание с 5 мин, в связи с нарастанием дыхательной недостаточности была проведена интубация трахеи эндотрахеальной трубкой (ЭТТ) № 3,5, перевод на ИВЛ. С рождения кашлевой и глоточный рефлексы не определяли. В ротоглотке скапливалось значительное количество аспирата, что требовало частой санации ротовой полости.

Через 3 дня пациент переведен на неинвазивную искусственную вентиляцию легких (НИВЛ), но в связи нарастанием дыхательной недостаточности, развитием респираторного ацидоза вновь переведен на ИВЛ. Дальнейшее ухудшение состояния ребенка потребовало его перевода в отделение анестезиологии и реанимации № 2 (ОАР-2) ГБУЗ РДКБ г. Уфы, куда он поступил по линии санитарной авиации 08.09.2020 в возрасте 2 месяцев и находился до 30 10 2020.

Состояние при поступлении в реанимацию стабильно тяжелое, по шкале pSOFA — 5 баллов. Уровень сознания по шкале Glasgow — 12 баллов, сопор. Дыхание аппаратное (ИВЛ). Питание энтеральное. Поза лягушки. Реакция на осмотр снижена. Глаза открывает. Кожа бледно-розовая, влажная, конечности теплые, тургор мягких тканей сохранен, подкожно-жировая клетчатка развита достаточно, пастозность лица. Большой родничок размером 0,5 х 0,5 см, запавший, не напряжен, не пульсирует. Швы черепа на стыке. Кефалогематома в теменно-затылочной области справа. Слизистое отделяемое из верхних дыхательных путей и эндотрахеальной трубки в большом количестве. Аускультативно с обеих сторон дыхание ослабленное. Гемодинамика стабильная. Сердечные тоны ритмичные приглушены. Язык влажный. При пальпации живот мягкий безболезненный. Зрачки узкие, равные D = S, фотореакция живая. Определяется гипертонус нижних конечностей, гипотонус верхних конечностей. Рефлексы новорожденных угнетены. Мочеиспускание свободное, моча светло-желтая.

Установлен диагноз: врожденная пневмония неуточненная, острое течение, тяжелая форма. Дыхательная недостаточность 2 степени. Церебральная ишемия тяжелой степени. Кефалогематома правой теменной области.

Состояние в динамике оставалось тяжелым. У ребенка с первых дней жизни наблюдалось нарушение развития, мышечная слабость, вялость, нарушение глотания, нарастающая дыхательная недостаточность с периодами десатурации до 85%, респираторный ацидоз. Проводилась респираторная, инфузионная, антибактериальная терапия. Предпринимались попытки экстубации (10, 12, 19 и 23.09.2020), которые были безуспешны.

В связи с тяжелым состоянием ребенка и с целью определения диагностического алгоритма 23.09.20 и 07.10.2020. была проведена телеконсультация с ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» (СПбГПМУ). Рекомендовано провести КТ легких и сердца с контрастированием, для исключения наследственной патологии — секвенирование митохондриального генома и клиническое секвенирование экзома. Материал отправлен в лабораторию «Геномед» (Москва). В результате КТ легких обнаружена аномалия развития бронхов — трахеальный бронх верхней доли правого легкого.

Короткие периоды спонтанного дыхания (6–8 дней) с подачей увлажненного кислорода через лицевую маску сменялись ухудшением состояния с развитием длительного апноэ, брадикардией, аспирацией грудным молоком, что требовало перевода на ИВЛ. Стабильное состояние ребенка при спонтанном дыхании с кислородной поддержкой позволило 30.10.20 осуществить перевод в ПНО № 1 ДЦПНиЭ, где он находился на стационарном лечении до 25.11.20.

Повторно на стационарное лечение в это отделение пациент поступил в возрасте 1 года 6 месяцев 18.03.2021 и был выписан 28 04 2021. Неврологический статус при поступлении: сознание ясное, окружность головы — 41,0 см, большой родничок: размер — 0,1 х 0,1 см, на уровне костей свода черепа, не напряжен, не пульсирует. Крик отсутствует. Глаза открывает, лицо симметричное. Зрачки равные, фотореакция сохранена. Двусторонняя гипотония. Сухожильные рефлексы не вызываются. Рефлекс Бабинского положительный с обеих сторон. При вертикализации опора снижена. Голову не держит. Менингеальные знаки отрицательные. Познавательно-ориентировочная деятельность грубо снижена.

Результаты лабораторно-инструментальных исследований

Биохимические анализы крови: креатинфосфокиназа — 112 Ед/л (допустимое значение до 210 Ед/л), аспартатаминотрансфераза — 380 Ед/л (референсное значение 0–59), аланинаминотрансфераза — 661 Ед/л (референсное значение 0–41).

Результаты медико-генетического анализа (г. Москва): кариотип — 46 XY; тандемная масс-спектрометрия: содержание аминокислот, ацилкарнитинов и сукцинилацетона в крови в пределах референсных значений, данных о наследственной аминоацидопатии, органической ацидурии и дефектов митохондриального бета-окисления не выявлено. Анализ мочи на ацидурию в пределах референсных значений. Результат анализа на спинальную амиотрофию отрицательный. Клиническое секвенирование экзома: мутация в гене МТМ1 (с.142_143delGA) — Myotubularmyopathy, X-linked (310400), XLR (Х-сцепленная форма ММ).

Результаты компьютерной томографии органов грудной клетки: субсегментарный ателектаз средней доли правого легкого. Суточное мониторирование электрокардиографии (по Холтеру): синусовый ритм с ЧСС от 73 до 201 уд/мин с эпизодами суправентрикулярной миграции водителя ритма, местами выраженная аритмия; регистрируются суправентрикулярные экстрасистолы с полной и неполной компенсаторной паузой. Эхокардиография: открытое овальное окно. Бронхоскопия: бронхомаляция правых и левых отделов трахеобронхиального дерева; картина диффузного катарального бронхита. Электроэнцефалография (ЭЭГ): без эпилептических паттернов. МРТ головного мозга: признаки гипоксически-ишемического поражения головного мозга, кефалогематома теменной области. На МРТ шейного отдела позвоночника и спинного мозга патологических изменений не выявлено. Электронейромиография: нарушение проводимости по nn. tibialisetperoneus, nn. medianusdextr/sin) аксонального типа, спонтанная активность не зарегистрирована.

Заключение генетика: миотубулярная миопатия, Х-сцепленный вариант, вялый выраженный тетрапарез, бульбарный синдром, дыхательные нарушения.

Заключение ортопеда: сгибательные контрактуры коленных суставов, дисфункция мышц спины.

Учитывая данные анамнеза, клинико-неврологические, лабораторно-инструментальные показатели выставлен диагноз: миотубулярная миопатия, Х-сцепленная форма, вялый выраженный тетрапарез, псевдобульбарно-бульбарный синдром тяжелой степени. Осложнения: дыхательная недостаточность II степени. Кислородозависимый. Сопутствующий диагноз: бронхолегочная дисплазия доношенных детей, классическая, тяжелой степени. Врожденный порок развития легких: бронхомаляция правых и левых отделов трахеобронхиального дерева. Открытое овальное окно. Гипоксически-ишемическое поражение ЦНС, поздний восстановительный период. Сгибательные контрактуры коленных суставов. Дисфункция мышц спины.

Перед выпиской из стационара проведен консилиум специалистов, предложено продолжить симптоматическую и нейрометаболическую терапию. Учитывая патогенез основного заболевания, наличие признаков поражения респираторной системы в структуре основной патологии, в целях профилактики развития воспалительных заболеваний и ателектаза легочной ткани показано использование интенсивной респираторной терапии с применением НИВЛ, откашливателя, мешка Амбу, в том числе с обучением мамы для использования НИВЛ и вспомогательного медицинского оборудования в домашних условиях.

В дальнейшем ребенок наблюдался по месту жительства в г. Сибае, повторное стационарное лечение в ПНО № 1 ГБУЗ РДКБ на палиативной койке с 24.08.22 по 08.09.22.

Последний осмотр ребенка 16.01.23. в возрасте 2 года и 5 месяцев. Состояние ребенка стабильно тяжелое. Пониженное питание. Кожа бледная. Тургор мягких тканей снижен, подкожно-жировая клетчатка развита недостаточно Грудная клетка воронкообразная, симметричная, умеренное втяжение грудной клетки, умеренное участие вспомогательной мускулатуры в акте дыхания, умеренное западение уступчивых мест грудной клетки. Слизистое отделяемое из ВДП. Аускультативно в легких ослабленное дыхание, хрипов нет. Показатели гемодинамики стабильные. Тоны сердца ритмичные ясные, пульс на a. radialis ритмичный, удовлетворительного наполнения. Язык влажный. Живот доступен глубокой пальпации, мягкий. Печень выступает из-под реберной дуги на 1–3 см. Селезенка не пальпируется. Функция тазовых органов не нарушена. Сгибательные контрактуры коленных суставов.

Неврологический статус: сознание ясное. Познавательно-ориентировочная деятельность грубо снижена. Речь отсутствует. Голосовая активность в виде вскрикиваний. Глаза открывает, фиксирует взор, слежение за предметом недостаточное. Зрачки равные, фотореакция сохранена. Умеренный двусторонний птоз. Гипомимия. Глотание нарушено. Кормление зондовое. Голову не держит, не сидит, не стоит, самостоятельно не ходит. Общая двигательная активность в виде хаотичных движений руками и ногами, самостоятельно переворачивается на бок, сидит при усаживании с поддержкой. Общая мышечная гипотония. Сила мышц конечностей снижена до 2–3 баллов. Сухожильные рефлексы отсутствуют. Патологических стопных знаков нет.

В домашних условиях ребенок постоянно находится на НИВЛ, используется откашливатель.

Выводы

В представленном клиническом случае дано описание редкого заболевания — Х-сцепленного варианта ММ у новорожденного ребенка. По литературным данным, различают 3 формы заболевания: неонатальная, ранняя форма грудного и раннего детского возраста, поздняя форма, которая дебютирует в возрасте 10–30 лет [16]. В клиническом наблюдении представлена неонатальная форма, которая проявляется с рождения ребенка признаками мышечной слабости, гипотонии, дыхательной недостаточности, вялым тетрапарезом, бульбарными нарушениями, необходимостью ИВЛ и потребностью в зондовом питании. Все эти патологические симптомы наблюдались у нашего пациента на протяжении всего периода курации с 2 месяцев до 2 лет и 5 месяцев и соответствовали тяжелой форме заболевания с ранней мышечной слабостью и Х-сцепленным типом наследования, которую описали в 1985 г. Heckmatt, Sewry, Hodes и Dubowitz [3]. На протяжении двухлетнего наблюдения неврологические проявления заболевания углублялись, появились признаки отставания физического и умственного развития, ограничение двигательной активности. Респираторный синдром наряду с мышечной слабостью и гипотонией являлись ведущими в клинической картине у пациента, что соответствует классическим описаниям ранних форм ММ. Несмотря на характерные клинические проявления, врачи столкнулись с диагностическими затруднениями и только медико-генетическое исследование позволило выявить причину заболевания — мутация в гене миотубуларина (MTM1), характерная для Х-сцепленного варианта ММ.

Представленное клиническое наблюдение обосновывает необходимость проводить медико-генетическое консультирование в каждом тяжелом случае неонатальной гипотонии у детей для исключения врожденных миопатий. Мутационный анализ гена миотубуларина (MTM1) в настоящее время доступен в диагностическом поиске. В перспективе планируют проводить исследование недавно идентифицированных мутаций в генах белка динамина-2 и белка амфифизина-2, связанных с доминантными и рецессивными формами центронуклеарной миопатии.

Литература

1. Spiro A.J., Shy G.M., Gonatas N.K. Myotubular myopathy. Persistence of fetal muscle in an adolescent boy // Arch. Neurol. — Chicago, 1966. — Vol. 14. — P. 1–14.
2. Romero N. Centronuclear myopathy: A widening concept // Neuromuscul. Disord. — 2010. — Vol. 20. — P. 223–228.
3. Heckmatt J.Z., Sewry C.A., Hodes D., Dubowitz V. Congenital centronuclear (myotubular) myopathy. A clinical, pathological and genetic study in eight children // — 1985. — Vol. 108. — P. 941–964.
4. Laporte J., Hu L.J., Kretz C., Mandel J.L., Kioschis P., Coy J.F. et al. A gene mutated in X-linked myotubular myopathy defines a new putative tyrosine phosphatase family conserved in yeast // Nat Genet. — 1996. — Vol. 13. — P. 175–182.
5. Biancalana V., Beggs A.H., Das S., Jungbluth H., Kress W., Nishino I. et al. Clinical utility gene card for: centronuclear and myotubular myopathies // Eur J Hum Genet. — 2012. — Vol. 20.
6. Kaplan J-G., Hamroun D. The 2013 version of the gene table of monogenic neuromuscular disorders // Neuromuscul. Disord. — 2012. — Vol. 22. — P. 1108–1135.
7. Annoussamy M., Lilien C., Gidaro T., Gargaun E., Chê V., Schara U., Gangfuß A., D’Amico A., Dowling J.J., Darras B.T., Daron A., Hernandez A., de Lattre C., Arnal J.M., Mayer M., Cuisset J.M., Vuillerot C., Fontaine S., Bellance R., Biancalana V., Buj-Bello A., Hogrel J.Y., Landy H., Servais L. X-linked myotubular myopathy: A prospective international natural history study // Neurology. — 2019. — Vol. 92 (16). — P. e1852–e1867. DOI: 10.1212/WNL.0000000000007319
8. Amburgey K., Tsuchiya E., de Chastonay S., Glueck M., Alverez R., Nguyen C.T. et al. A natural history study of X-linked myotubular myopathy // Neurology. — 2017. — Vol. 89. — P. 1355–1364. DOI: 10.1212/WNL.0000000000004415
9. Lawlor M.W., Beggs A.H., Buj-Bello A., Childers M.K., Dowling J.J., James E.S. et al. Skeletal muscle pathology in X-linked myotubular myopathy: review with cross-species comparisons // J Neuropathol Exp Neurol. — 2016. — Vol. 75. — P. 102–110.
10. Казаков В.М., Руденко Д.И., Стучевская Т.Р., Колынин В.О. Врожденные миопатии. Обзор клинико-генетических и морфологических особенностей отдельных форм // Неврологический журнал. — — № 23 (1). — С. 9–15. DOI: 10.18821/1560-9545-2018-23-1-9-15
11. Gangfuss A., Schmitt D., Roos A., Braun F., Annoussamy M., Servais L., Schara-Schmidt U. Diagnosing X-linked Myotubular Myopathy — A German 20-year Follow Up Experience // J Neuromuscul Dis. — 2021. — Vol. 8 (1). — P. 79–90. DOI: 10.3233/JND-200539
12. Gómez-Oca R., Cowling B.S., Laporte J. Common Pathogenic Mechanisms in Centronuclear and Myotubular Myopathies and Latest Treatment Advances // Int J Mol Sci. — 2021 Oct 21. — Vol. 22 (21). — P. 11377. DOI: 10.3390/ijms222111377
13. Motoki T., Fukuda M., Nakano T., Matsukage S., Fukui A., Akiyoshi S. et al. Fatal hepatic hemorrhage by peliosis hepatis in X-linked myotubular myopathy: a case report // Neuromuscul Disord. — 2013. — Vol. 23. — P. 917–921.
14. Beggs A.H., Byrne B.J., De Chastonay S., Haselkorn T., Hughes I., James E.S. et al. A multicenter, retrospective medical record review of X-linked myotubular myopathy: the recensus study // Muscle Nerve. — 2018. — Vol. 57. — P. 550–560.
15. Lloyd A., Aggio D., Slocomb T.L., Lee J., Beggs A.H., Bilder D.A. Estimation of the Quality-of-Life Impact of X-Linked Myotubular Myopathy // J Neuromuscul Dis. — 2021. — Vol. 8 (6). — P. 1047–1061. DOI: 10.3233/JND-210686
16. Тинсли Р. Харрисон Внутренние болезни. Книга 7. Нервные болезни. Практика. — М., 2006. — 3007 с.

REFERENCES

1. Spiro A.J., Shy G.M., Gonatas N.K. Myotubular myopathy. Persistence of fetal muscle in an adolescent boy. Arch. Neurol., 1966, vol. 14, pp. 1–14.
2. Romero N. Centronuclear myopathy: A widening concept. Neuromuscul. Disord., 2010, vol. 20, pp. 223–228.
3. Heckmatt J.Z., Sewry C.A., Hodes D., Dubowitz V. Congenital centronuclear (myotubular) myopathy. A clinical, pathological and genetic study in eight children. Brain, 1985, vol. 108, pp. 941–964.
4. Laporte J., Hu L.J., Kretz C., Mandel J.L., Kioschis P., Coy J.F. et al. A gene mutated in X-linked myotubular myopathy defines a new putative tyrosine phosphatase family conserved in yeast. Nat Genet, 1996, vol. 13, pp. 175–182.
5. Biancalana V., Beggs A.H., Das S., Jungbluth H., Kress W., Nishino I. et al. Clinical utility gene card for: centronuclear and myotubular myopathies. Eur J Hum Genet, 2012, vol. 20.
6. Kaplan J-G., Hamroun D. The 2013 version of the gene table of monogenic neuromuscular disorders. Neuromuscul. Disord, 2012, vol. 22, pp. 1108–1135.
7. Annoussamy M., Lilien C., Gidaro T., Gargaun E., Chê V., Schara U., Gangfuß A., D’Amico A., Dowling J.J., Darras B.T., Daron A., Hernandez A., de Lattre C., Arnal J.M., Mayer M., Cuisset J.M., Vuillerot C., Fontaine S., Bellance R., Biancalana V., Buj-Bello A., Hogrel J.Y., Landy H., Servais L. X-linked myotubular myopathy: A prospective international natural history study. Neurology, 2019, vol. 92 (16), pp. e1852–e1867. DOI: 10.1212/WNL.0000000000007319
8. Amburgey K., Tsuchiya E., de Chastonay S., Glueck M., Alverez R., Nguyen C.T. et al. A natural history study of X-linked myotubular myopathy. Neurology, 2017, vol. 89, pp. 1355–1364. DOI: 10.1212/WNL.0000000000004415
9. Lawlor M.W., Beggs A.H., Buj-Bello A., Childers M.K., Dowling J.J., James E.S. et al. Skeletal muscle pathology in X-linked myotubular myopathy: review with cross-species comparisons. J Neuropathol Exp Neurol, 2016, vol. 75, pp. 102–110.
10. Kazakov V.M., Rudenko D.I., Stuchevskaya T.R., Kolynin V.O. Congenital myopathies. Review of clinical, genetic and morphological features of individual forms. Nevrologicheskiy zhurnal, 2018, no. 23 (1), pp. 9–15 (in Russ.). DOI: 10.18821/1560-9545-2018-23-1-9-15
11. Gangfuss A., Schmitt D., Roos A., Braun F., Annoussamy M., Servais L., Schara-Schmidt U. Diagnosing X-linked Myotubular Myopathy — A German 20-year Follow Up Experience. J Neuromuscul Dis, 2021, vol. 8 (1), pp. 79–90. DOI: 10.3233/JND-200539
12. Gómez-Oca R., Cowling B.S., Laporte J. Common Pathogenic Mechanisms in Centronuclear and Myotubular Myopathies and Latest Treatment Advances. Int J Mol Sci, 2021, Oct 21, vol. 22 (21), p. 11377. DOI: 10.3390/ijms222111377
13. Motoki T., Fukuda M., Nakano T., Matsukage S., Fukui A., Akiyoshi S. et al. Fatal hepatic hemorrhage by peliosis hepatis in X-linked myotubular myopathy: a case report. Neuromuscul Disord, 2013, vol. 23, pp. 917–921.
14. Beggs A.H., Byrne B.J., De Chastonay S., Haselkorn T., Hughes I., James E.S. et al. A multicenter, retrospective medical record review of X-linked myotubular myopathy: the recensus study. Muscle Nerve, 2018, vol. 57, pp. 550–560.
15. Lloyd A., Aggio D., Slocomb T.L., Lee J., Beggs A.H., Bilder D.A. Estimation of the Quality-of-Life Impact of X-Linked Myotubular Myopathy. J Neuromuscul Dis, 2021, vol. 8 (6), pp. 1047–1061. DOI: 10.3233/JND-210686
16. Tinsli R. Kharrison Vnutrennie bolezni. Kniga 7. Nervnye bolezni. Praktika [Harrison Internal diseases. Book 7. Nervous diseases. Practice]. Moscow, 2006. 3007 p.