УДК 616.381-089.85

И.Д. КЛЮШНИКОВ, Т.А. ГЛЕБОВ, А.А. ПОПОВ

Московский Областной научно-исследовательский институт акушерства и гинекологии им. акад. В.И. Краснопольского МЗ Московской области, г. Москва

Контактная информация:

Клюшников Иван Дмитриевич — к.м.н., научный сотрудник отделения оперативной гинекологии с онкогинекологией и дневным стационаром

Адрес: г. Москва, ул. Покровка 22а, тел.: +7-926-5635-74-96, e-mail: endokmn@gmail.com

Цель исследования — комплексная оценка эффективности сакрокольпопексии (СКП) лапароскопическим и робот-ассистированным доступами у пациенток с изолированным апикальным или комбинированным ПТО.

Материалы и методы. Прикладное одноцентровое сравнительное нерандомизированное проспективное исследование, включившее пациенток, которым была произведена коррекция ПТО методом СКП лапароскопическим и робот-ассистированным доступами в период с 2013 по 2024 г. Критериями включения в исследование явились наличие апикального ПТО III–IV ст. по классификации Pelvic Organ Prolapse Quantification system (РОР-Q). Пациентки подразделены на группы в соответствии с избранным доступом. В I (лапароскопическую) группу включено 315 пациенток, во II (роботическую) — 272.

Результаты. Медианный срок послеоперационного наблюдения пациенток составил 69,8 (31,4–106,5) и 79,3 (46,7–113,6) месяцев в I и II группах соответственно. Наиболее частым фенотипом рецидива заболевания было опущение передней стенки влагалища, что составило 6,9% (n = 22) и 6,3% (n = 17) наблюдений в I и II группах соответственно (p = 0,72). Статистически значимые отличия были обнаружены в частоте возобновления жалоб на дискомфорт во влагалище, продемонстрировав преимущество робот-ассистированной СКП (7,3 против 3,3%, p = 0,03). Несмотря на это, повторные вмешательства с целью коррекции ПТО выполнялись у 3,1% пациенток в лапароскопической группе и у 1,8% в роботической (p = 0,11). Статистически значимые различия обнаружены в частоте интраоперационных осложнений, которые отмечены у 6,0% (n = 19) и 2,6% (n = 7) пациенток в I и II группах соответственно. Эрозии влагалища отмечены у 0,5% (n = 3/587) прооперированных женщин.

Выводы. Полученные результаты исследования демонстрируют высокую эффективность и безопасность СКП как метода хирургической коррекции ПТО, что также позволяет снизить риск повторных вмешательств. Несмотря на то, что в большинстве аспектов избранный доступ не повлиял на анатомо-функциональные результаты, робот-ассистированная хирургия предлагает лучшие условия для выполнения СКП. Данный метод наиболее оправдан у женщин с отягощенным хирургическим анамнезом, тяжелыми соматическими заболеваниями и ожирением. Малоинвазивная СКП по-прежнему может считаться методом выбора у пациенток с изолированным апикальным или комбинированным задне-апикальным ПТО.

Ключевые слова: пролапс тазовых органов, роботическая хирургия, сакрокольпопексия.

 Список условных сокращений: пролапс тазовых органов (ПТО), сакрокольпопексия (СКП), Pelvic Organ Prolapse Quantification system (POP-Q), Pelvic Organ Prolapse Distress Inventory-20 (PFDI-20), Pelvic Floor Impact Questionnaire-7 (PFIQ-7), Pelvic Organ Prolapse Incontinence Sexual Questionnaire-12 (PISQ-12), минимальная клинически значимая разница (МКЗР), визуально аналоговая шкала (ВАШ).

 

I.D. KLYUSHNIKOV, T.A. GLEBOV, A.A. POPOV

 Moscow Regional Scientific Research Institute of Obstetrics and Gynecology named after Acad. V.I. Krasnopolsky, Moscow

Laparoscopic and robot-assisted sacrocolpopexy: remote results

 Contact details:

Klyushnikov I.D. — PhD (Medicine), researcher of the Department of Operative Gynecology with Oncogynecology and Day Hospital

Address: 22a Pokrovka St., Moscow, Russian Federation, tel.: +7-926-5635-74-96, e-mail: endokmn@gmail.com

The purpose — to comprehensively assess the effectiveness of laparoscopic and robot-assisted sacrocolpopexy in women with isolated apical or combined POP.

Materials and methods. A single-center comparative non-randomized prospective study included female patients who underwent correction of POP with SCP via laparoscopic and robot-assisted approaches from 2013 to 2024. Inclusion criteria were the presence of stage III–IV apical POP according to the Pelvic Organ Prolapse Quantification System (POP-Q). Patients were divided into groups based on the chosen approach. Group I (laparoscopy) consisted of 315 patients, while group II (robotic access) had 272 participants.

Results. The median postoperative follow-up duration was 69.8 months (range: 31.4–106.5) and 79.3 months (range: 46.7–113.6) for groups I and II, respectively. The most common phenotype of disease recurrence was anterior vaginal wall descent, accounting for 6.9% (n = 22) and 6.3% (n = 17) observations in groups I and II, respectively (p = 0.72). Statistically significant differences were found in the frequency of recurrent vaginal bulge symptoms, demonstrating an advantage of robot-assisted SCP (7.3 vs 3.3%, p = 0.03). Despite this, repeat interventions aimed at correcting POP were performed in 3.1% of patients in the laparoscopic group and 1.8% in the robotic group (p = 0.11). Statistically significant differences were observed in intraoperative complications rates, which occurred in 6.0% (n = 19) and 2.6% (n = 7) of patients in groups I and II, respectively. Vaginal erosions were noted in 0.5% (n = 3/587) of operated women.

Conclusions. The research findings demonstrate high efficacy and safety of SCP as a method for surgical correction of POP, thus reducing the risk of repeated interventions. Although the selected approach did not affect anatomical and functional outcomes in most aspects, robot-assisted surgery offers better conditions for performing SCP. This method appears particularly justified in women with complicated surgical history, severe somatic diseases, and obesity. Minimally invasive SCP can still be considered the preferred option for women with isolated apical or combined posterior-apical POP.

Key words: pelvic organ prolapse, robotic surgery, sacrocolpopexy.

 Abbreviations: Pelvic Organ Prolapse (POP), Sacrocolpopexy (SCP), Pelvic Organ Prolapse Quantification system (POP-Q), Pelvic Organ Prolapse Distress Inventory-20 (PFDI-20), Pelvic Floor Impact Questionnaire-7 (PFIQ-7), Pelvic Organ Prolapse Incontinence Sexual Questionnaire-12 (PISQ-12), Minimal Clinical Important Difference (MCID), Visual Analogue Scale (VAS).

 

Сакрокольпопексия (СКП) является одним из зарекомендовавших себя методов лечения пролапса тазовых органов (ПТО), который выполняется путем коррекции шейки или купола влагалища к передней продольной связке в области крестцового мыса. Исторически апикальная коррекция ПТО осуществлялась путем выполнения манчестерской операции или сакроспинальной фиксации. Однако статистика рецидивов после операции в форме энтероцеле подтолкнула к разработке нового вмешательства с возможностью дополнительной репарации ректовагинальной фасции. Крестцовый мыс был выбран в качестве точки фиксации из-за плотной структуры передней продольной связки, лежащей на его передней поверхности, а также ввиду его наивысшей локализации в полости малого таза [1]. Со временем сакрокольпопексия стала «золотым стандартом» для лечения апикального ПТО. Первоначально вмешательство проводилось с использованием нерассасывающихся нитей для фиксации шейки матки или купола влагалища, но впоследствии после широкого внедрения синтетических эндопротезов оно эволюционировало в методику установки лоскутов как на переднюю, так и на заднюю стенки влагалища [2]. Имплементация лапароскопического доступа в гинекологии позволила комбинировать эффективность промонтофиксации и преимущества малоинвазивной хирургии. Последующее внедрение робототехники обеспечило возможность сочетать высокоэффективные результаты лечения апикального ПТО с улучшенной эргономикой трудоемкого вмешательства.

Основная цель вмешательства — подвешивание структур фиброзного кольца шейки матки к мысу крестца с помощью синтетического эндопротеза. Существует множество модификаций этого стандартизированного и зарекомендовавшего себя метода коррекции ПТО, однако все они по-прежнему носят название сакрокольпопексия, или промонтофиксация. Общей чертой является использование передней продольной связки на уровне L5-S1 в качестве точки фиксации.

На сегодняшний день в отечественной литературе отсутствуют актуальные данные по отдаленным результатам СКП, которые бы превышали трехлетний период. Большинство публикаций описывают альтернативные вариации данного вмешательства с минимизацией степени воздействия на тазовое дно или с применением новых синтетических материалов, оценивая краткосрочную эффективность модифицированной СКП [3, 4]. Однако, на наш взгляд, целесообразно также дать оценку классическому варианту исполнения методики с использованием современных критериев эффективности, чтобы понять, прошло ли оно проверку временем.

Материал и методы

Настоящее исследование является прикладным одноцентровым сравнительным проспективным и нерандомизированным. Критериями включения в исследование явилось наличие апикального ПТО III–IV ст. по классификации Pelvic Organ Prolapse Quantification system (РОР-Q) в комбинации или изолированном виде. Всем пациенткам была произведена хирургическая коррекция методом СКП лапароскопическим и робот-ассистированным доступами. Критериями исключения были соматические заболевания в стадии декомпенсации или обострения, что послужило противопоказанием к плановому вмешательству. Также из исследования были исключены пациентки со злокачественными новообразованиями любой локализации или гинекологической патологией, которая служила показанием к радикальному объему операции, а также отказ пациентки от участия в исследование. Набор пациенток в исследование осуществлен за период с 2013 по 2024 г. Пациентки были подразделены на группы в соответствии с избранным доступом: I группе женщин была выполнена лапароскопическая СКП, II группе — роботическая.

Исследование проведено в соответствии с декларацией Хельсинки (с изменениями и дополнениями от октября 2013 г.) и было одобрено локальным этическим комитетом МОНИИАГ им. акад. В.И. Краснопольского (зарегистрированный в системе IRB № 060004245).

СКП выполнялась по классической технологии с применением эндопротезов HexaPro Mesh и «Эсфил легкий» размерами 15 × 15 см. После мобилизации забрюшинных пространств по ходу ректовагинальной и лонно-шеечной фасций из эндопротеза выкраивалось два лоскута размерами 15 × 10 и 7 × 5 см (рис. 1). Дополнительно пациенткам с телом матки выполнялась надвлагалищная ампутация матки с ушиванием культи шейки матки отдельными монофиламентными узловыми швами. Лоскуты эндопротеза последовательно фиксировались нерассасывающимися узловыми полиэстерными швами к следующим анатомическим структурам: мышцам, поднимающим задний проход, стенкам влагалища, крестцово-маточным связкам и шейке матки/куполу влагалища. После сшивания лоскутов между собой свободный конец эндопротеза подшивали нерассасывающимся узловым полиэстерным швом к передней продольной связке крестца. Завершающим этапом вмешательства являлась перитонизация раневой поверхности в проекции фиксированного эндопротеза. Влагалище тампонировалось на 1–2 суток после операции, катетер Фолея извлекался в момент активизации.

Рисунок 1. Схематическое изображение выкраиваемых лоскутов при СКП

Figure 1. Scheme of the cut-out flaps in SCP

 Послеоперационное наблюдение пациенток проводилось первично через 6 месяцев после операции, а далее на ежегодной основе. Пациентки, с которыми в ходе проведения исследования был утрачен контакт для очного проведения оценки анатомо-функционального статуса тазового дна, из исследования были исключены.

Основным критерием эффективности хирургической коррекции ПТО была частота рецидива опущения апикального компартмента влагалищной трубки. Согласно международному регламенту International Urogynecology Association (IUGA) достижение ведущей точкой пролапса плоскости гименального кольца или IIb стадия ПТО определялось как рецидив заболевания [5].

Дополнительными критериями эффективности вмешательства явилась оценка функциональных результатов путем анкетирования Pelvic Floor Distress Inventory Questionnaire-20 (PFDI-20), Pelvic Floor Impact Questionnaire-7 (PFIQ-7), Pelvic Organ Prolapse/Incontinence Sexual Questionnaire-12 (PISQ-12). Каждый вопросник имеет минимальную клинически значимую разницу (МКЗР) в баллах, согласно которой определяется достижение значимого регресса симптомов ПТО. Так, для вопросника PFIQ-7 МКЗР равняется 37 баллам, для PISQ-12 — 6, а для PFDI-20 составляет 24 балла [6–8]. Учитывалась кратность повторных операций по коррекции ПТО, а также интра- и послеоперационных осложнений хирургии.

После включения в исследования клинико-анамнестические данные пациенток вносились в базу данных, аккумулированную в программе Microsoft Excel. Статистический анализ полученных результатов проводился при помощи программного обеспечения SPSS Statistics 23.0. Для описательной статистики исследуемые количественные данные описывались мерами центральной тенденции в виде M ± δ, где М — среднее арифметическое выборки, а δ — среднеквадратическое отклонение в случаях нормального распределения данных. В иных случаях их отображали в виде медианы (Me) и квартилей (Q1–Q3). Качественные данные отображены в виде абсолютных значений (n) и частот (%). Закон распределения признаков оценивали при помощи критерия Колмогорова — Смирнова.

Для меж- и внутригруппового сравнения параметрических данных использовался t-критерий Стьюдента для независимых и парных выборок соответственно. Анализ непараметрических данных между группами осуществлялся U-критерием Манна — Уитни. Межгрупповое сравнение качественных данных произведено при помощи критерия X². Статистически значимыми различия считались при значениях уровня ошибки первого рода p < 0,05.

Результаты

За период 2013–2024 гг. согласно критериям отбора всего были включены 587 пациенток согласно вышеупомянутым критериям. В I (лапароскопическую) группу включены 315 (53,7%) пациенток, во II (роботическую) — 272 (46,3%) женщины. Медианный срок послеоперационного наблюдения пациенток составил 69,8 (31,4–106,5) и 79,3 (46,7–113,6) месяцев в I и II группах соответственно. Исходная характеристика пациенток отражена в табл. 1.

Таблица 1. Предоперационная характеристика пациенток

Table 1. Preoperational characteristics of the patients

Показатель	I группа (n = 315)	II группа (n = 272)
Возраст, годы, M ± δ	60,6 ± 7,9	59,2 ± 7,4
ИМТ, кг/м2, M ± δ	28,0 ± 3,4	28,4 ± 3,3
Постменопауза, абс. (%)	282 (89,5)	221 (81,3)
Продолжительность постменопаузы, годы, Me [Q1–Q3]	14 [9–21]	11 [6–18]
Наличие половой жизни, абс. (%)	215 (68,3)	212 (77,9)
Деятельность, сопряженная с физическим трудом, абс. (%)	139 (44,1)	108 (39,7)
Продолжительность заболевания, годы, Me [Q1–Q3]	6 [3–12]	7 [4,5–10]
Акушерский анамнез
Беременности, Me [Q1–Q3]	4 [2–5]	4 [3–5]
Паритет, Ме [Q1–Q3]	2 [1–2]	2 [1–2]
1 роды, абс. (%) 2 и более родов, абс. (%)	160 (50,8) 152 (48,3)	151 (55,5) 116 (42,6)
Роды крупным плодом, абс. (%)	63 (20,0)	39 (14,3)
Акушерские травмы в родах, абс. (%)	80 (25,4)	62 (22,8)
Эпизиотомия, абс. (%)	55 (17,5)	29 (10,7)
Оперативные роды, абс. (%): – кесарево сечение; – акушерские щипцы/вакуум-экстракция	30 (9,5) 24 (7,6) 6 (1,9)	20 (7,4) 15 (5,5) 5 (1,8)
Хирургический анамнез
Рецидив ПТО, абс. (%)	106 (33,7)	115 (42,3)
Гистерэктомия, абс. (%)	135 (42,8)	93 (34,2)
Стадия ПТО до операции
Ba II	26 (8,3)	32 (11,8)
Ba III	64 (20,3)	85 (31,3)
Ba IV	12 (3,8)	4 (1,5)
Bp II	83 (26,3)	76 (27,9)
Bp III	59 (18,7)	56 (20,6)
Bp IV	28 (8,9)	23 (8,5)
C III	155 (49,2)	169 (62,1)
C IV	160 (50,8)	103 (37,9)

Лапароскопическая СКП заняла в среднем 132,1 ± 35,0 мин, а роботическая — 145,7 ± 25,8 мин (p = 0,002). Объем кровопотери составил 83,4 ± 26,3 и 67,7 ± 20,0 мл (p = 0,057) в I и II группах соответственно. Продолжительность госпитализации в лапароскопической группе составила 3,6 ± 0,4 дня против 2,9 ± 0,3 дней в роботической (p = 0,86).

Наиболее частым фенотипом рецидива заболевания было опущение передней стенки влагалища, что составило 6,9% (n = 22) и 6,3% (n = 17) наблюдений в I и II группах соответственно (p = 0,72). Статистически значимые отличия были обнаружены в частоте возобновления жалоб на дискомфорт во влагалище, продемонстрировав преимущество робот-ассистированной СКП (7,3 против 3,3%, p = 0,03). Несмотря на это, повторные вмешательства с целью коррекции ПТО выполнялись у 3,1% в лапароскопической группе и у 1,8% пациенток в роботической (p = 0,11). Структура эффективности оперативных вмешательств более подробно отражена в табл. 2.

Таблица 2. Анатомические исходы СКП

Table 2. Anatomic outcomes of SCP

Параметры	I группа (n = 315)	II группа (n = 272)	p
	Абс. (%)	Абс. (%)
Рецидив ПТО по критериям IUGA (IIb стадия по POP-Q и более): – опущение передней стенки влагалища; – апикальный ПТО; – опущение задней стенки влагалища	34 (10,8)	19 (7,0)	0,11a
	22 (6,9)	17 (6,3)	0,72a
	8 (2,5)	3 (1,1)	0,2a
	9 (2,9)	5 (1,8)	0,42a
Рецидив жалоб на ощущение инородного тела во влагалище	23 (7,3)	9 (3,3)	*0,03a
Повторные операции по поводу ПТО	13 (3,1)	5 (1,8)	0,11a

Примечание: a — критерий X². * — уровень значимости <0,05.

Note: a — X² test. * — significance rate <0.05.

 Большинство пациенток в исследуемой выборке отметили значимое купирование симптомокоплекса дисфункции тазового дна согласно вопроснику PFDI-20 после проведенного хирургического лечения, что составило 89,3% (n = 531/587). Основными факторами отсутствия достижения МКЗР у женщин после СКП были формирование затрудненной дефекации или мочевой инконтиненции de novo, которые требовали дополнительного лечения. Функциональная эффективность робот-ассистированной и лапароскопической СКП отражены в табл. 3 и 4.

Таблица 3. Функциональные исходы СКП

Table 3. Functional outcomes of SCP

Параметры	I группа (n = 315)	II группа (n = 272)	p
	Абс. (%)	Абс. (%)
Достижение МКЗР анкеты PFDI-20	282 (89,5)	249 (90,5)	0,41a
Достижение МКЗР анкеты PFIQ-7	285 (90,4)	238 (86,5)	0,25a
Достижение МКЗР анкеты PISQ-12	198/215 (91,2)	200/212 (94,3)	0,36a

Примечание: ^a — критерий X². Статистически значимых различий не выявлено.

Note: a — X² test. Statistically significant differences were not found.

Таблица 4. Пред- и послеоперационное анкетирование пациенток

Table 4. Pre- and postoperative survey of patients

Показатели	I группа (n = 315)			II группа (n = 272)
	До операции	После операции	P	До операции	После операции	P
PFDI-20 (0–300)	128,9 ± 29,4	62,3 ± 17,9	*<0,001a	110,0 ± 27,3	65,8 ± 12,3	*<0,001a
PFIQ-7 (0-300)	81,6 ± 16,1	16,2 ± 5,8	*<0,001a	81,2 ± 15,9	34,0 ± 13,2	*<0,001a
PISQ-12 (0-48)	22,6±3,4	30,6±6,2	*<0,001a	23,2 ± 6,4	27,9 ± 2,4	*<0,001a

Примечание: ^a — t-критерий Стьюдента. * — уровень значимости <0,05.

Note: a — Student’s t- test. * — significance rate <0.05.

 Дополнительно произведен статистический межгрупповой анализ осложнений хирургической коррекции ПТО путем СКП. Статистически значимые различия обнаружены в частоте интраоперационных осложнений, которые отмечены у 6,0% (n = 19) и 2,6% (n = 7) пациенток в I и II группах соответственно. Более подробно их структура изложена в табл. 5.

Таблица 5. Интра- и послеоперационные осложнения СКП

Table 5. Intra- and postoperative complications of SCP

Осложнения	I группа (n = 315)	II группа (n = 272)	p
	Абс. (%)	Абс. (%)
Интраоперационные	19 (6,0)	7 (2,6)	*0,04a
Травма мочевого пузыря	4 (1,3)	0	0,17a
Травма мочеточника	1 (0,3)	0	0,94a
Травма кишки	1 (0,3)	3 (1,1)	0,52a
Венозное или артериальное кровотечение	13 (4,1)	4 (1,5)	0,06a
Послеоперационные	13 (4,1)	8 (2,9)	0,44a
Эрозия влагалища: – консервативно пролеченные; – хирургически пролеченные	2 (0,6)	1 (0,4)	0,89a
	1 (0,3)	1 (0,4)	0,92a
	1 (0,3)	0	0,94a
Гематома малого таза, абс. (%)	7 (2,2)	5 (1,8)	0,78a
Пункция гематомы, абс. (%)	1 (0,3)	0	0,94a
Объем гематомы, мл, M ± δ	17,2±4,8	10,5±1,9	0,9b
Гипотония мочевого пузыря, абс. (%)	4 (1,3)	2 (0,7)	0,82a

Примечание: ^a — критерий X². ^b — t-критерий Стьюдента. * — уровень значимости <0,05.

Note: a — X² test. b — Student’s t- test. * — significance rate <0.05.

Болевой синдром в раннем послеоперационном периоде согласно визуально-аналоговой шкале (ВАШ) составил 3,2 ± 0,8 и 2,4 ± 0,6 баллов (p = 0,45) в I и II группах соответственно.

Обсуждение

Анализ исследуемой выборки наглядно демонстрирует, что ПТО III–IV ст. наиболее часто страдают женщины в постменопаузе. Обращает на себя внимание тот факт, что продолжительность течения заболевания в исследуемых группах в подавляющем большинстве наблюдений меньше периода постменопаузы на момент вмешательства, что говорит в пользу наличия прямой взаимосвязи гипоэстрогенового статуса и дебюта дисфункции тазового дна. Схожим образом отмечается тенденция к избыточной массе тела в исследуемой выборке, подтверждая влияние повышенного внутрибрюшного давления на патофизиологический механизм тазовой десценции. Следовательно, полученные результаты анализа не противоречат литературным исследованиям, посвященным изучению проблемы дисфункции тазового дна [9, 10].

Несмотря на отсутствие статистически значимых различий между доступами, анатомическая эффективность СКП составила 98,1% для апикального ПТО. По данным мировой литературы имеются схожие результаты, достигающие 94–99,5% [11, 12].

Примечательно, что наиболее частым обнаруженным фенотипом ПТО при возникновении рецидива заболевания было именно опущение передней стенки влагалища, что составило 6,6% (n = 39) случаев. В большинстве наблюдений подобные изменения не требовали хирургической коррекции, но вероятнее всего ассоциированы с формированием или прогрессированием латеральных дефектов лонно-шеечной фасции после хирургического лечения ПТО абдоминальным доступом. Это обусловлено анатомическими ограничениями диссекции пузырно-влагалищного клетчаточного пространства из-за пузырно-шеечных связок, а также смещением вектора влагалищной трубки после СКП. При сравнении полученных данных с результатами предыдущего исследования по оценке эффективности операции у пациенток с передне-апикальным ПТО было обнаружено существенное различие в частоте формирования опущения передней стенки влагалища, которая составила 16,3% [13]. Данный факт говорит о потребности в персонифицированном подходе при выборе оперативного вмешательства в зависимости от фенотипа заболевания н не позволяет рассматривать СКП в качестве универсального и безальтернативного метода хирургической коррекции ПТО.

И хотя в группе роботохирургии было отмечено статистически значимое преимущество в отношении рецидива дискомфорта во влагалище (3,3 против 7,3%, p = 0,03), полученных данных недостаточно, чтобы их интерпретировать, так как функциональный результат в обеих выборках был сопоставим. Тем не менее купирование симптомов тазовой дисфункции отмечено в 89,5–90,5% наблюдений. При этом качество половой жизни возросло у большинства пациенток, что составило 91,2–94,3%. Это позволяет рассматривать СКП как эффективную методику у пациенток с сохраненной половой жизнью и не имеющих последующие репродуктивные планы.

Лапароскопический доступ был сопряжен с большей частотой возникновения интраоперационных осложнений (6,0 против 2,6%, p = 0,04). Вероятнее всего, это обусловлено улучшенной эргономикой при работе в забрюшинных клетчаточных пространствах малого таза с использованием роботической системы. Отсутствие тремора инструментов и возможность деликатно и прецизионно манипулировать в ограниченном пространстве сказались на меньшей частоте кровотечений и травм смежных органов. Стоит отметить, что все 3 травмы кишки в роботической группе были в процессе адгезиолизиса спаечного процесса в брюшной полости у пациенток с отягощенным хирургическим анамнезом. Несмотря на это, объем кровопотери при сравнительном анализе статистически значимых различий не продемонстрировал, что также соотносится с данными литературы [12].

Малоинвазиваня СКП по-прежнему демонстрирует низкую частоту возникновения эрозий влагалища, частота которых в настоящем исследовании составила 0,5%. Все три наблюдения были сопряжены с атрофическим вульвовагинитом, что позволило успешно эпителизировать дефекты у бессимптомных пациенток используя локальное применение эстриола [14]. Частота подобных после имплантации вагинальных полипропиленовых эндопротезов для кольпопексии составляет 3,6–10,4% [13, 15]. В свою очередь частота имплант-ассоциированных осложнений СКП не превышает 5% [16]. Наиболее вероятно это связано с прямым негативным влиянием контакта шовного материала с полипропиленовым эндопротезом на формирование избыточной макрофагальной реакции и, как следствие, эрозии влагалища [17–19].

Основным преимуществом исследования является возможность проанализировать отдаленные результаты с учетом современных критериев эффективности хирургической коррекции ПТО. Лимитами исследования являются отсутствие рандомизации и моноцентровая основа, что не позволяет оценить должным образом кривую обучения вмешательства и его воспроизводимость.

Выводы

Полученные результаты исследования демонстрируют высокую эффективность и безопасность СКП как метода хирургической коррекции апикального ПТО. Оценка отдаленных результатов позволяет судить о продолжительном позитивном эффекте операции на тазовое дно, что приводит к минимизации повторных вмешательств.

Несмотря на то, что в большинстве аспектов избранный доступ не повлиял на анатомо-функциональные результаты, робот-ассистированная хирургия предлагает лучшие условия для выполнения СКП. Наиболее важными группами пациенток, для которых данный метод наиболее оправдан, являются женщины с отягощенным хирургическим анамнезом, тяжелыми соматическими заболеваниями и ожирением. Благодаря снижению физической нагрузки, приходящейся на хирурга, а также улучшенной визуализации и большей мобильности хирургического инструментария возможно существенно снизить хирургические риски, сопряженные с диссекцией клетчаточных пространств малого таза и адгезиолизисом.

Таким образом, малоинвазивная сакрокольпопексия по-прежнему может считаться методом выбора у пациенток с изолированным апикальным или комбинированным задне-апикальным ПТО. Определение индивидуальных критериев подбора операции по коррекции дисфункции тазового дна среди имеющегося на сегодняшний день широкого спектра хирургических вмешательств может служить основной целью последующих научных исследований.

Клюшников И.Д.

https://orcid.org/0000-0002-6327-5971

Глебов Т.А.

https://orcid.org/0000-0001-6816-5360

Попов А.А.

https://orcid.org/0000-0001-8734-1673

 Литература:

1. Arthure H.G., Savage D. Uterine prolapse and prolapse of the vaginal vault treated by sacral hysteropexy // J. Obstet. Br. Emp. — 1957. — V. 64 (3). — P. 355–360.
2. Lane F.E. Repair of posthysterectomy vaginal-vault prolapse // Obstet. — 1962. — V. 20. — P. 72–77.
3. Рыбников С.В., Данилина О.А., Копырин И.Ю., Лохмачева Е.А., Рудаева Е.В., Данилова Л.Н. и др. Среднесрочные результаты хирургической коррекции сочетанного пролапса тазовых органов у женщин репродуктивного возраста // Мать и Дитя в Кузбассе. — 2025. — Т. 1, № — С. 45–51.
4. Берг П.А., Мусин И.И., Ящук А.Г., Нафтулович Р.А., Галанова З.М., Имельбаева А.Г. Промонтофиксация с применением титанового сетчатого протеза у пациентки с пролапсом гениталий: клинический случай // Креативная хирургия и онкология. — 2023. — Т. 13, № — С. 335–341.
5. Ismail S., Duckett J., Rizk D., Sorinola O., Kammerer-Doak D., Contreras-Ortiz O. et al. Recurrent pelvic organ prolapse: International Urogynecological Association Research and Development Committee opinion // Int. J. — 2016. — V. 27 (11). — P. 1619–1632.
6. Karjalainen P.K., Mattsson N.K., Jalkanen J.T., Nieminen K., Tolppanen A.M. Minimal important difference and patient acceptable symptom state for PFDI-20 and POPDI-6 in POP surgery // Int. J. — 2021. — V. 32 (12). — P. 3169–3176.
7. Barber M.D., Walters M.D., Bump R.C. Short forms of two condition-specific quality-of-life questionnaires for women with pelvic floor disorders (PFDI-20 and PFIQ-7) // Am. J. Obstet. — 2005. — V. 193 (1). — P. 103–113.
8. Mamik M.M., Rogers R.G., Qualls C.R., Morrow J.D. The minimum important difference for the Pelvic Organ Prolapse-Urinary Incontinence Sexual Function Questionnaire // Int. Urogynecol J. — 2014. — V. 25 (10). — P. 1321–1326.
9. Peinado-Molina R.A., Hernández-Martínez A., Martínez-Vázquez S., Rodríguez-Almagro J., Martínez-Galiano J.M. Pelvic floor dysfunction: prevalence and associated factors // BMC Public Health. — 2023. — V. 23 (1). — P. 2005.
10. Клюшников И.Д., Попов А.А., Щукина А.С., Федорина С.И., Несен Г.В. Трехмерное моделирование тазового дна методом конечных элементов: текущий статус и перспективы // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2025. — Т. 25, № — С. 29–36.
11. Lee R.K., Mottrie A., Payne C.K., Waltregny D. A review of the current status of laparoscopic and robot-assisted sacrocolpopexy for pelvic organ prolapse // Eur. — 2014. — V. 65 (6). — P. 1128–1137.
12. Pan K., Zhang Y., Wang Y., Wang Y., Xu H. A systematic review and meta-analysis of conventional laparoscopic sacrocolpopexy versus robot-assisted laparoscopic sacrocolpopexy // Int. J. Gynaecol Obstet. — 2016. — V. 132 (3). — P. 284–291.
13. Клюшников И.Д., Попов А.А., Еникеев М.Э., Снурницына О.В., Федоров А.А., Коваль А.А. и др. Хирургическая коррекция передне-апикального пролапса гениталий с позиции оперативного доступа // Российский вестник акушера-гинеколога —. 2023. — Т. 23, № — С. 85–91.
14. Yu X., He L., Wang Y., Wang L., Yang Z., Lin Y. Local estrogen therapy for pelvic organ prolapse in postmenopausal women: a systematic review and meta-analysis // Iran J. Public Health. — 2022. — V. 51 (8). — P. 1728–1740.
15. Unger C.A., Barber M.D. Vaginal mesh in pelvic reconstructive surgery: controversies, current use, and complications // Clin. Gynecol. — 2015. — V. 58 (4). — P. 740–753.
16. Baines G., Price N., Jefferis H., Cartwright R., Jackson S.R. Mesh-related complications of laparoscopic sacrocolpopexy // Int. J. — 2019. — V. 30 (9). — P. 1475–1481.
17. Robichaud A., Bélanger M., Poirier M., Cloutier F., Gaudet J., Jose C. Avoidance of the vaginal incision site for mesh placement in vaginal wall prolapse surgery: A prospective study // Eur. J. Obstet. Reprod. Biol. — 2017. — V. 217. — P. 131–136.
18. Ерема В.В., Буянова С.Н., Мгелиашвили М.В., Петракова С.А., Пучкова Н.В., Юдина Н.В., Глебов Т.А. Mesh-ассоциированные осложнения при коррекции пролапса тазовых органов и стрессовой формы недержания мочи // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2021. — Т. 21, № — С. 74–78.
19. Буянова С.Н., Федорина С.И., Петракова С.А., Глебов Т.А., Клюшников И.Д., Брыляева А.Е. Пролапс тазовых органов у женщин молодого возраста // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2023. — Т. 23, № — С. 142–148.

REFERENCES

1. Arthure H.G., Savage D. Uterine prolapse and prolapse of the vaginal vault treated by sacral hysteropexy. J. Obstet. Gynaecol. Br. Emp, 1957, vol. 64 (3), pp. 355–360.
2. Lane F.E. Repair of posthysterectomy vaginal-vault prolapse. Obstet. Gynecol., 1962, vol. 20, pp. 72–77.
3. Rybnikov S.V., Danilina O.A., Kopyrin I.Yu., Lokhmacheva E.A., Rudayeva E.V., Danilova L.N. et al. Medium-term results of surgical correction of combined pelvic organ prolapse in women of reproductive age. Mat′ i Ditya v Kuzbasse, 2025, vol. 1, no. 100, pp. 45–51 (in Russ.).
4. Berg P.A., Musin I.I., Yashchuk A.G., Naftulovich R.A., Galanova Z.M., Imel′bayeva A.G. Promontofixation using a titanium mesh prosthesis in a patient with genital prolapse: a clinical case. Kreativnaya khirurgiya i onkologiya, 2023, vol. 13, no. 4, pp. 335–341 (in Russ.).
5. Ismail S., Duckett J., Rizk D., Sorinola O., Kammerer-Doak D., Contreras-Ortiz O. et al. Recurrent pelvic organ prolapse: International Urogynecological Association Research and Development Committee opinion. Int. Urogynecol. J, 2016, vol. 27 (11), pp. 1619–1632.
6. Karjalainen P.K., Mattsson N.K., Jalkanen J.T., Nieminen K., Tolppanen A.M. Minimal important difference and patient acceptable symptom state for PFDI-20 and POPDI-6 in POP surgery. Int. Urogynecol. J, 2021, vol. 32 (12), pp. 3169–3176.
7. Barber M.D., Walters M.D., Bump R.C. Short forms of two condition-specific quality-of-life questionnaires for women with pelvic floor disorders (PFDI-20 and PFIQ-7). Am. J. Obstet. Gynecol, 2005, vol. 193 (1), pp. 103–113.
8. Mamik M.M., Rogers R.G., Qualls C.R., Morrow J.D. The minimum important difference for the Pelvic Organ Prolapse-Urinary Incontinence Sexual Function Questionnaire. Int. Urogynecol J, 2014, vol. 25 (10), pp. 1321–1326.
9. Peinado-Molina R.A., Hernández-Martínez A., Martínez-Vázquez S., Rodríguez-Almagro J., Martínez-Galiano J.M. Pelvic floor dysfunction: prevalence and associated factors. BMC Public Health, 2023, vol. 23 (1), p. 2005.
10. Klyushnikov I.D., Popov A.A., Shchukina A.S., Fedorina S.I., Nesen G.V. Three-dimensional modeling of the pelvic floor using the finite element method: current status and prospects. Rossiyskiy vestnik akushera-ginekologa, 2025, vol. 25, no. 4, pp. 29–36 (in Russ.).
11. Lee R.K., Mottrie A., Payne C.K., Waltregny D. A review of the current status of laparoscopic and robot-assisted sacrocolpopexy for pelvic organ prolapse. Eur. Urol, 2014, vol. 65 (6), pp. 1128–1137.
12. Pan K., Zhang Y., Wang Y., Wang Y., Xu H. A systematic review and meta-analysis of conventional laparoscopic sacrocolpopexy versus robot-assisted laparoscopic sacrocolpopexy. Int. J. Gynaecol Obstet, 2016, vol. 132 (3), pp. 284–291.
13. Klyushnikov I.D., Popov A.A., Yenikeyev M.E., Snurnitsyna O.V., Fedorov A.A., Koval′ A.A. et al. Surgical correction of anterior apical genital prolapse from the standpoint of surgical approach. Rossiyskiy vestnik akushera-ginekologa, 2023, vol. 23, no. 3, pp. 85–91 (in Russ.).
14. Yu X., He L., Wang Y., Wang L., Yang Z., Lin Y. Local estrogen therapy for pelvic organ prolapse in postmenopausal women: a systematic review and meta-analysis. Iran J. Public Health, 2022, vol. 51 (8), pp. 1728–1740.
15. Unger C.A., Barber M.D. Vaginal mesh in pelvic reconstructive surgery: controversies, current use, and complications. Clin. Obstet. Gynecol, 2015, vol. 58 (4), pp. 740–753.
16. Baines G., Price N., Jefferis H., Cartwright R., Jackson S.R. Mesh-related complications of laparoscopic sacrocolpopexy. Int. Urogynecol. J, 2019, vol. 30 (9), pp. 1475–1481.
17. Robichaud A., Bélanger M., Poirier M., Cloutier F., Gaudet J., Jose C. Avoidance of the vaginal incision site for mesh placement in vaginal wall prolapse surgery: A prospective study. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol, 2017, vol. 217, pp. 131–136 (in Russ.).
18. Yerema V.V., Buyanova S.N., Mgeliashvili M.V., Petrakova S.A., Puchkova N.V., Yudina N.V., Glebov T.A. Mesh-associated complications in the correction of pelvic organ prolapse and stress urinary incontinence. Rossiyskiy vestnik akushera-ginekologa, 2021, vol. 21, no. 3, pp. 74–78 (in Russ.).
19. Buyanova S.N., Fedorina S.I., Petrakova S.A., Glebov T.A., Klyushnikov I.D., Brylyayeva A.E. Pelvic organ prolapse in young women. Rossiyskiy vestnik akushera-ginekologa, 2023, vol. 23, no. 62, pp. 142–148 (in Russ.).