УДК 616.514-036.12-053.2-085

Р.Ф. Хакимова¹, Г.М. ЗАЙНЕТДИНОВА², Р.Р. БИКТАГИРОВА², А.Р. ГИЛЬМУТДИНОВА¹

 ¹Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

²Детская Республиканская клиническая больница МЗ РТ, г. Казань

Контактная информация:

Хакимова Резеда Фидаиловна — д.м.н., профессор кафедры клинической иммунологии с аллергологией, врач аллерголог-иммунолог

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7 (843) 236-06-52, e-mail: Khakimova@yandex.ru

Хроническая спонтанная крапивница — наиболее распространенная форма хронической крапивницы, причину которой установить не удается. Течение заболевания длительное, нередко характеризуется отсутствием ответа на терапию, что влияет на качество жизни пациента.

В статье представлен анализ клинического случая хронической спонтанной крапивницы у мальчика 12 лет с оценкой эффективности биологической терапии.

Целью работы является расширение информированности специалистов, в частности врачей первичного звена, в отношении проблемы диагностики и современных возможностей лечения хронической спонтанной крапивницы у детей.

Ключевые слова: хроническая спонтанная крапивница, дети, биологическая терапия, омализумаб

 

R.F. KHAKIMOVA¹, G.M. ZAINETDINOVA², R.R. BIKTAGIROVA², A.R. GILMUTDINOVA¹

 ¹Kazan State Medical University, Kazan

²Children’s Republic Clinical Hospital, Kazan

Clinical case of chronic spontaneous urticaria in a child: modern treatment options

Contact details:

Khakimova R.F. — MD, Professor of the Department of Clinical Immunology and Allergology

Address: 49 Butlerov St., 420012 Kazan, Russian Federation, tel.: +7 (843) 236-06-52, e-mail: Khakimova@yandex.ru

Chronic spontaneous urticaria is the most common form of chronic urticaria for which no specific cause can be identified. The disease course is prolonged and often characterized by a lack of response to therapy, which affects the patient’s quality of life.

The article presents an analysis of a clinical case of chronic spontaneous urticaria in a 12-year-old boy, including an evaluation of the biologic therapy effectiveness. The objective is to raise awareness among specialists, particularly primary care physicians, regarding the difficulties of diagnosis and the potential for treating chronic spontaneous urticaria in children.

Key words: chronic spontaneous urticarial, children, biologic therapy, omalizumab

 

Хроническая крапивница — состояние, характеризующееся появлением уртикарных высыпаний и/или ангиоотека ежедневно или почти ежедневно в течение периода продолжительностью более 6 недель. Одним из вариантов хронической крапивницы является хроническая спонтанная крапивница (ХСК), причину которой установить не представляется возможным [1].

Показатели распространенности и заболеваемости ХСК среди детского населения в разных регионах мира значительно варьируют, однако она является наиболее распространенным вариантом хронической крапивницы и в последние годы отмечается тенденция к ее увеличению в педиатрической когорте [2]. Согласно результатам исследования, проведенного в пяти европейских странах, распространенность ХСК составляла 0,75% (95% ДИ, 0,44–1,08), при этом в 5–14% случаев она сопровождалась появлением ангиоотека [3]. По данным других авторов, ХСК диагностирована у 74% детей с хронической крапивницей [4], отмечено преобладание девочек среди детей с ХСК (69,8% из 162 пациентов) и высокая частота сочетания с ангиоотеком (59,8% случаев) [5]. Установлено сочетание ХСК у детей с атопической бронхиальной астмой, атопическим дерматитом, аллергическим ринитом, реже — с заболеваниями щитовидной железы, мастоцитозом и анафилаксией [6, 7].

Изучение патогенеза подтвердило значение аутоиммунных механизмов в развитии ХСК, в связи с чем выделяют два основных эндотипа заболевания: тип I, при котором выявляются IgE-аутоантитела к аутоантигенам, и тип IIb, характеризующийся синтезом IgG-аутоантител к IgE-антителам или к их рецепторам (FcεRI) на тучных клетках и базофилах. Активация клеток приводит к их дегрануляции и высвобождению биологически активных веществ, эффекторные свойства которых обуславливают появление уртикарных высыпаний и/или ангиоотека [8, 9].

Диагноз ХСК устанавливается на основании анализа анамнестических (длительность заболевания более 6 недель) и клинических проявлений при объективном осмотре (уртикарные высыпания и/или ангиоотек), отсутствии триггерного фактора [1]. Обследование пациента с хронической крапивницей направлено на выявление возможных причин в развитии заболевания и нередко требует участия не только аллерголога-иммунолога, но и других специалистов (дерматолог, педиатр, ревматолог, гастроэнтеролог, инфекционист, онколог) для проведения дифференциальной диагностики.

Лечение ХСК у детей проводится в соответствии с актуальными клиническими рекомендациями и включает применение неседативных антигистаминных препаратов II поколения (АГП) в качестве первой линии терапии [1]. Препараты первой линии терапии могут быть назначены ребенку с ХСК врачом амбулаторного звена (педиатром или врачом общей практики) или специалистом аллергологом-иммунологом, дерматологом. В случае отсутствия эффекта неседативных АГП, назначенных в возрастной терапевтической дозе, в течение 2–4 недель рекомендуется двукратное увеличение дозы препарата (назначение «вне инструкции», off label). Если при повышении дозы неседативных АГП симптомы сохраняются более 2–4 недель, ребенок должен быть направлен на консультацию аллерголога-иммунолога для решения вопроса о возможности проведения биологической терапии (вторая линия терапии) препаратом омализумаб, который назначается детям старше 12 лет на фоне продолжения применения неседативных АГП. Омализмаб — препарат, содержащий моноклональные антитела класса IgG1, связывающие свободные молекулы IgE-антител, что способствует снижению их концентрации в сыворотке крови и уменьшению их связывания с высокоаффинными FcεRI-рецеторами на клетках. Эффективность и безопасность омализумаба хорошо изучены, современные данные о применении препарата у детей, в том числе и младше 12 лет, с ХСК представлены в большом систематическом обзоре и метаанализе [10]. Третья линия терапии представляет собой использование циклоспорина в лечении ХСК не ранее, чем через 6 месяцев от начала применения омализумаба. Однако данных о безопасности и эффективности циклоспорина у детей недостаточно [11], а в актуальных клинических рекомендациях отсутствуют указания на возможность его применения в детской практике [1].

Наблюдение детей с ХСК показывает, что период времени от появления первых уртикарных высыпаний/ангиоотеков до установления диагноза ХСК может составлять до 24 месяцев, средняя продолжительность составляет от двух до пяти лет [12, 13]. Длительное течение ХСК, отсутствие эффекта от назначенной терапии приводят к появлению тревожности и депрессии у ребенка, коррелирующее с увеличением возраста и продолжительностью заболевания, нарушению качества жизни [14, 15].

Учитывая вышеизложенное, целью работы явился анализ клинического случая пациента, который наблюдается в аллергологическом отделении ГАУЗ ДРКБ МЗ РТ с диагнозом «Хроническая спонтанная крапивница».

Клинический случай

Мальчик, 12 лет. Обратился к аллергологу-иммунологу ГАУЗ ДРКБ МЗ РТ 14.10.2025 с жалобами на уртикарные высыпания, сопровождающиеся выраженным зудом, беспокойство, нарушение сна. Со слов ребенка и родителей, сыпь беспокоит 4 месяца, появляется ежедневно, без каких-либо определенных провоцирующих причин и бесследно разрешается в течение 24 ч. Получал лечение амбулаторно по назначению врача по месту жительства, который рекомендовал применение антигистаминных препаратов II поколения (АГП) в терапевтической дозировке. Анализ проведенного лечения показал, что в предшествующий консультации период пациент получал различные неседативные АГП (цетиризин, эбастин, дезлоратадин, фексофенадин) курсами от 10 дней до двух месяцев без эффекта. При осмотре status localis: кожные покровы нормальной влажности и эластичности. На коже туловища, верхних и нижних конечностей — множественные уртикарные элементы различной формы и размеров, следы расчесов. Слизистые оболочки интактны, отеков нет. Учитывая клинико-анамнестические и объективные данные, установлен диагноз «Хроническая крапивница». Принимая во внимание отсутствие эффекта от проведенной ранее терапии, было рекомендовано увеличение дозы неседативного АГП в 1,5 раза (фексофенадин в суточной дозе 270 мг) с последующей консультацией в динамике.

При повторной консультации через 2 недели отмечалось отсутствие контроля симптомов крапивницы, усиление зуда, выраженное нарушение сна, в связи с чем ребенок госпитализирован в аллергологическое отделение для обследования и решения вопроса о тактике лечения.

Дополнительные данные анамнеза: известно, что в возрасте 6 лет верифицирован диагноз «Бронхиальная астма». Триггерные факторы: контакт с домашней пылью, ОРВИ, физическая нагрузка. На момент госпитализации в стационар находился на базисной противовоспалительной терапии (будесонид 200 мкг 2 раза в сутки). Приступы затрудненного дыхания с дистанционными хрипами, кашель не отмечались, потребность в препаратах для купирования симптомов отсутствовала. Кроме того, беспокоили периодическая заложенность носа, эпизоды приступообразного чихания и насморк с водянистыми выделениями на фоне полного здоровья, которые купировались применением антигистаминных препаратов. Течение круглогодичное, сезонность не прослеживалась.

Наследственность по аллергическим заболеваниям не отягощена. Лекарственная и пищевая непереносимость не наблюдается.

При поступлении состояние оценено как тяжелое, обусловленное кожным синдромом (генерализованная уртикарная сыпь, зуд, множественные следы расчесов). Слизистые полости рта физиологической окраски, высыпаний нет. В зеве гиперемии нет; миндалины не увеличены, налетов нет. Периферические лимфатические узлы мелкие, эластичные, безболезненные при пальпации, не спаяны с окружающей тканью. Носовое дыхание не затруднено. Видимой одышки нет. Аускультативно: дыхание везикулярное, хрипы не выслушиваются. ЧДД — 21 в мин. Сердце — тоны ясные, пульс ритмичный, 90 уд/мин. АД — 110/70 мм рт. ст. Живот мягкий, безболезненный. Селезенка и печень не увеличены.

Согласно актуальным клиническим рекомендациям проведено обследование с целью выявления возможной причины хронической крапивницы [1]. По результатам общеклинических исследований (общий анализ крови с лейкоформулой, общий анализ мочи, биохимический анализ крови, определение маркеров воспаления) изменений не обнаружено, уровень антител к тиреоидной пероксидазе в сыворотке крови соответствовал возрастной норме. Исключены паразитарные и гельминтные инвазии.

По данным спирометрии (28.10.2025) обструктивные нарушения не выявлены.

При проведении специфического аллергологического обследования in vivo подтверждена клинически значимая в развитии аллергического ринита и бронхиальной астмы сенсибилизация к аллергенам клещей домашней пыли и эпителия кошки (высокий уровень аллерген-специфических IgE-антител к аллергену D. pteronissinus — 23,5 МЕ/мл, D. farinae — 7,7 МЕ/мл и эпителию кошки — 9,4 MЕ/мл). Кроме того, выявлена субклиническая (латентная) сенсибилизация к аллергену пыльцы березы (>100 МЕ/мл). Необходимо подчеркнуть, что сенсибилизация к бытовым и эпидермальным аллергенам не являлась причиной ХСК у ребенка.

На основании совокупности клинико-анамнестических данных, результатов лабораторного, инструментального и специфического аллергологического обследований установлен клинический диагноз: «Хроническая спонтанная крапивница. Бронхиальная астма, аллергическая, легкой степени тяжести, контролируемая. Аллергический ринит, персистирующий, средней степени тяжести. Сенсибилизация к группе бытовых (D. pteronyssinus, D. farinae) и эпидермальных аллергенов».

При поступлении в стационар, учитывая тяжесть кожного синдрома, в комплексную терапию включен системный глюкокортикостероид (ГКС) (преднизолон в суточной дозе 25 мг внутрь в течение 4 дней с последующей отменой). Базисная терапия бронхиальной астмы оставлена в прежнем объеме.

Назначенная терапия оказалась неэффективной: отсутствие положительной динамики кожного процесса на фоне увеличения дозы фексофенадина в сочетании с применением системного ГКС явилось основанием для инициации биологической терапии препаратом омализумаб в дозе 300 мг подкожно (первое введение 28.10.2025). После первого введения препарата был достигнут положительный эффект, однако через 12 дней отмечалось повторное появление уртикарных высыпаний. Принимая во внимание кратковременный эффект и согласно актуальным клиническим рекомендациям, врачебной комиссией было принято решение о сокращении интервала между инъекциями омализумаба до 2 недель. Второе и третье введение препарата осуществлялось с интервалом в 2 недели, в дальнейшем после достижения полного контроля — 1 раз в 3–4 недели (14.11.2025, 03.12.2025, 29.12.2025, 29.01.2026). Побочные лекарственные реакции при проведении биологической терапии нами не наблюдались. В настоящее время планируется продолжение биологической терапии (омализумаб в дозе 300 мг подкожно 1 раз в 4 недели) в сочетании с применением неседативных АГП в увеличенной дозе.

Таким образом, диагноз ХСК у наблюдаемого нами пациента был установлен через 16 недель от появления первых симптомов. Особенностью клинического случая является развитие ХСК, рефрактерной к лечению неседативными АГП, у ребенка с аллергической бронхиальной астмой и аллергическим ринитом. Это согласуется с опубликованными результатами исследований, свидетельствующими о высокой частоте аллергических заболеваний среди пациентов с ХСК, не отвечающих на терапию повышенными дозами АГП [16, 17].

Выводы

Представленный клинический случай демонстрирует важность ранней диагностики ХСК, чему способствует осведомленность врачей в отношении данной патологии. Правильная своевременная маршрутизация пациентов с ХСК при отсутствии эффективности препаратов первой линии и включение в лечение биологической терапии позволяют достичь оптимального контроля над заболеванием.

Хакимова Р.Ф.

https://orcid.org/0000-0003-0754-9605

Зайнетдинова Г.М.

https://orcid.org/0000-0003-3573-244X

Биктагирова Р.Р.

https://orcid.org/0009-0003-8483-8280

Гайнутдинова А.Р.

https://orcid.org/0009-0002-1059-9013

Литература

1. Крапивница. Клинические рекомендации. 2023. Текст электронный // Министерство здравоохранения Российской Федерации: официальный сайт. — URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/264_2
2. Geissbühler Y., Balp M.M., McConnon A. et al. Incidence and prevalence of chronic spontaneous urticaria among adult and pediatric populations in the United States // Adv. Ther. — 2025. — V. 42 (6). — P. 2808–2820. DOI: 10.1007/s12325-025-03172-0
3. Balp M.M, Weller K., Carboni V. et al. Prevalence and clinical characteristics of chronic spontaneous urticaria in pediatric patients // Pediatr Allergy Immunol. — 2018. — V. 29 (6). — P. 630–636. DOI: 10.1111/pai.12910
4. Sandoval-Ruballos M., Domínguez O. et al. Pediatric chronic urticaria: Clinical and laboratory characteristics and factors linked to remission // Pediatr Allergy Immunol. — 2023. — V. 34 (3). — P. e13929. DOI: 10.1111/pai.13929
5. Özçeker D., Can P.K., Terzi Ö. et al. Differences between adult and pediatric chronic spontaneous urticaria from a cohort of 751 patients: Clinical features, associated conditions and indicators of treatment response // Pediatr Allergy Immunol. — 2023. — V. 34 (2). — P. e13925. DOI: 10.1111/pai.13925
6. Kim B.R., Yang S., Choi J.W. Epidemiology and comorbidities of patients with chronic urticaria in Korea: A Nationwide population-based study // J. Dermatol. (Tokyo). — 2018. — V. 45. — P. 10–16. DOI: 1111/1346 8138.14075
7. Kosmeri C., Siomou E., Challa A. et al. Investigation of autoimmune disease in children with chronic spontaneous urticarial // Int. Allergy Immunol. — 2019. — V. 180. — P. 250–254. DOI: 10.1159/000502521
8. Шкодкина С.А., Афонина И.А. Хроническая спонтанная крапивница: особенности иммунопатогенеза и новые подходы к лечению // Актуальные проблемы медицины. — 2025. — Т. 48, № — C. 5–14. DOI: 10.52575/2687-0940-2025-48-1-5-14
9. Saini S.S., Asero R., Cugno M. et al. Pathogenesis of chronic spontaneous urticaria with or without angioedema // J. Allergy Clin. Immunol. Pract. — 2025. — V. 13 (9). — P. 2221–2228. DOI: 10.1016/j.jaip.2025.07.025
10. Alomari O., Ozceker D., Mokresh M.E. et al. Omalizumab in pediatric chronic spontaneous urticaria: A systematic review and meta-analysis of efficacy and safety // Pediatr Allergy Immunol. — 2025. — V. 36 (6). — P. e70132. DOI: 10.1111/pai.70132
11. Zuberbier T., Abdul Latiff A.H., Abuzakouk M., et al. The international EAACI/GA²LEN/EuroGuiDerm/APAAACI guideline for the definition, classification, diagnosis, and management of urticarial // Allergy. — 2022. — V. 77. — P. 734–766. DOI: 10.1111/all.15090
12. Votto M., Achilli G., De Filippo M. et al. Pediatric chronic spontaneous urticaria: a brief clinician’s guide // Expert Rev. Clin. Immunol. — 2022. — V. 18. — P. 889–899. DOI: 1080/1744666X.2022.2101999
13. Chin M.L. It Comes and Goes: pediatric chronic spontaneous urticaria // Cureus. — 2023. — V. 15 (6). — P. e40006. DOI: 10.7759/cureus.40006
14. Karaman S., Karay E., Kutluğ Ş. et al. The relationship of chronic spontaneous urticaria with anxiety and depression in children // J. Pediatr. — 2020. — V. 7. — P. 158–162.
15. Cömertoğlu Arslan S., Çelik V. Anxiety depression levels, anxiety sensitivity, and quality of life in children with chronic spontaneous urticaria: A cross-sectional study // Medicine (Baltimore). — 2024. — V. 103 (47). — P. e40603. DOI: 10.1097/MD.0000000000040603
16. Cornillier H., Giraudeau B., Munck S. Chronic spontaneous urticaria in children — a systematic review on interventions and comorbidities // Pediatr Allergy Immunol. — 2018. — V. 29 (3). — P. 303–310. DOI: 10.1111/pai.12870
17. Ghazanfar M.N., Kibsgaard L., Thomsen S.F. et al. Risk of comorbidities in patients diagnosed with chronic urticaria: a Nationwide registry study // World Allergy Organization J. — 2020. — V. 13. DOI: 10.1016/j.waojou.2019.100097

REFERENCES

1. Krapivnitsa. Klinicheskiye rekomendatsii. 2023. Tekst elektronnyy. Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii: ofitsial′nyy sayt [Urticaria. Clinical guidelines. 2023. Electronic text. Ministry of Health of the Russian Federation: official websit], available at: https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/264_2
2. Geissbühler Y., Balp M.M., McConnon A. et al. Incidence and prevalence of chronic spontaneous urticaria among adult and pediatric populations in the United States. Adv. Ther, 2025, vol. 42 (6), pp. 2808–2820. DOI: 10.1007/s12325-025-03172-0
3. Balp M.M, Weller K., Carboni V. et al. Prevalence and clinical characteristics of chronic spontaneous urticaria in pediatric patients. Pediatr Allergy Immunol, 2018, vol. 29 (6), pp. 630–636. DOI: 10.1111/pai.12910
4. Sandoval-Ruballos M., Domínguez O. et al. Pediatric chronic urticaria: Clinical and laboratory characteristics and factors linked to remission. Pediatr Allergy Immunol, 2023, vol. 34 (3), p. e13929. DOI: 10.1111/pai.13929
5. Özçeker D., Can P.K., Terzi Ö. et al. Differences between adult and pediatric chronic spontaneous urticaria from a cohort of 751 patients: Clinical features, associated conditions and indicators of treatment response. Pediatr Allergy Immunol, 2023, vol. 34 (2), p. e13925. DOI: 10.1111/pai.13925
6. Kim B.R., Yang S., Choi J.W. Epidemiology and comorbidities of patients with chronic urticaria in Korea: A Nationwide population-based study. J. Dermatol. (Tokyo), 2018, vol. 45, pp. 10–16. DOI: 10.1111/1346 8138.14075
7. Kosmeri C., Siomou E., Challa A. et al. Investigation of autoimmune disease in children with chronic spontaneous urticarial. Int. Arch. Allergy Immunol, 2019, vol. 180, pp. 250–254. DOI: 10.1159/000502521
8. Shkodkina S.A., Afonina I.A. Chronic spontaneous urticaria: features of immunopathogenesis and new approaches to treatment. Aktual′nyye problemy meditsiny, 2025, vol. 48, no. 1, pp. 5–14 (in Russ.). DOI: 10.52575/2687-0940-2025-48-1-5-14
9. Saini S.S., Asero R., Cugno M. et al. Pathogenesis of chronic spontaneous urticaria with or without angioedema. J. Allergy Clin. Immunol. Pract, 2025, vol. 13 (9), pp. 2221–2228. DOI: 10.1016/j.jaip.2025.07.025
10. Alomari O., Ozceker D., Mokresh M.E. et al. Omalizumab in pediatric chronic spontaneous urticaria: A systematic review and meta-analysis of efficacy and safety. Pediatr Allergy Immunol, 2025, vol. 36 (6), p. e70132. DOI: 10.1111/pai.70132
11. Zuberbier T., Abdul Latiff A.H., Abuzakouk M., et al. The international EAACI/GA²LEN/EuroGuiDerm/APAAACI guideline for the definition, classification, diagnosis, and management of urticarial. Allergy, 2022, vol. 77, pp. 734–766. DOI: 10.1111/all.15090
12. Votto M., Achilli G., De Filippo M. et al. Pediatric chronic spontaneous urticaria: a brief clinician’s guide. Expert Rev. Clin. Immunol, 2022, vol. 18, pp. 889–899. DOI: 10.1080/1744666X.2022.2101999
13. Chin M.L. It Comes and Goes: pediatric chronic spontaneous urticaria. Cureus, 2023, vol. 15 (6), p. e40006. DOI: 10.7759/cureus.40006
14. Karaman S., Karay E., Kutluğ Ş. et al. The relationship of chronic spontaneous urticaria with anxiety and depression in children. J. Pediatr. Res, 2020, vol. 7, pp. 158–162.
15. Cömertoğlu Arslan S., Çelik V. Anxiety depression levels, anxiety sensitivity, and quality of life in children with chronic spontaneous urticaria: A cross-sectional study. Medicine (Baltimore), 2024, vol. 103 (47), p. e40603. DOI: 10.1097/MD.0000000000040603
16. Cornillier H., Giraudeau B., Munck S. Chronic spontaneous urticaria in children — a systematic review on interventions and comorbidities. Pediatr Allergy Immunol, 2018, vol. 29 (3), pp. 303–310. DOI: 10.1111/pai.12870
17. Ghazanfar M.N., Kibsgaard L., Thomsen S.F. et al. Risk of comorbidities in patients diagnosed with chronic urticaria: a Nationwide registry study. World Allergy Organization J, 2020, vol. 13. 100097. DOI: 10.1016/j.waojou.2019.100097