УДК 616-097

Р.Ф. Хакимова¹, А.В. Лунцов², Г.Р. Камашева¹, Н.Ш. Курмаева^1, 2, К.И. Самигуллина¹

 ¹Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

²Республиканская клиническая больница МЗ РТ, г. Казань

 Контактная информация:

Хакимова Резеда Фидаиловна — д.м.н., профессор кафедры клинической иммунологии с аллергологией, врач аллерголог-иммунолог

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7 (843) 236-06-52, e-mail: Khakimova@yandex.ru

Селективный дефицит IgA — один из самых частых вариантов первичных иммунодефицитов (ПИД) с преимущественным нарушением антителообразования.

Цель исследования — охарактеризовать клинические проявления первичного иммунодефицита, обусловленного селективным дефицитом IgA, у взрослых пациентов.

Материал и методы. Проведен анализ клинических особенностей течения селективного дефицита IgA у 21 пациента, которые наблюдаются в Республиканском центре клинической иммунологии РКБ МЗ РТ. Диагноз установлен согласно критериям, представленным в актуальных клинических рекомендациях. Для демонстрации разнообразия клинических проявлений заболевания в работе представлены два клинических случая.

Результаты. В 80,9% случаев диагноз был установлен в возрасте старше 18 лет, в остальных случаях диагноз верифицирован в детском возрасте. Основной причиной обращения всех пациентов к специалисту были повторные инфекции респираторного и желудочно-кишечного тракта. В клинической картине заболевания, наряду с инфекционным синдромом, имели место различные неинфекционные проявления: у 5 (23,8%) пациентов наблюдались аллергические заболевания, у 4 (19 %) — аутоиммунная патология, у 2 (9,5 %) — гематологические расстройства. Во всех случаях отмечалась задержка в постановке диагноза: у 57,1% больных временной промежуток от первых клинических симптомов до установления диагноза составил более 10 лет, у 28,6% — от 5 до 10 лет, у 14,3% — до 5 лет.

Выводы. Ведущим клиническим проявлением селективного дефицита IgA у взрослых является инфекционный синдром, который нередко сочетается с аллергическими и аутоиммунными заболеваниями. Учитывая разнообразие клинических симптомов, настороженность в отношении селективного дефицита IgA должна быть сформирована не только у аллергологов-иммунологов, но и у врачей других специальностей (педиатров, терапевтов, пульмонологов, гастроэнтерологов, гематологов, оториноларингологов, эндокринологов).

Ключевые слова: первичный иммунодефицит, селективный дефицит иммуноглобулина А, взрослые.

 

R.F. KHAKIMOVA¹, A.V. LUNTSOV², G.R. KAMASHEVA¹, N.SH. KURMAEVA^1, 2, K.I. SAMIGULLINA¹

 ¹Kazan State Medical University, Kazan

²Republic Clinical Hospital, Kazan

 Diversity clinical manifestations of selective IgA deficiency in adults

Contact details:

Khakimova R.F. — MD, Professor of the Department of Clinical Immunology and Allergology

Address: 49 Butlerova St., Kazan 420012, Russian Federation, tel.: +7 (843) 236-06-52, e-mail: Khakimova@yandex.ru

 Selective IgA deficiency (sIgAD) is one of the most common primary immunodeficiencies (PID) with a predominant impairment of antibody production.

The purpose — to analyze the clinical features of sIgAD in adults.

Material and methods. We observed 21 patients with sIgAD in Republic Center for Clinical Immunology of Republic Clinical Hospital. The diagnosis was made according to the latest clinical guidelines. The paper presents two clinical cases to demonstrate the diversity of sIgAD clinical manifestations.

Results. SIgAD was diagnosed at the age of 18 and older in 80.9% of patients, in other cases diagnosis was verified in childhood. Recurrent respiratory and gastrointestinal tract infections were common reasons for physician visits. Infectious syndrome was associated with various non-infectious manifestations: allergic diseases (5; 23.8%), autoimmune disorders (4; 19%), and hematological disorders (2; 9.5%). Diagnostic delays were shown in all cases: the time interval between the symptoms onset and diagnosis was over 10 years in 57.1% of patients, in 28.6% — from 5 to 10 years, in 14.3% — less than 5 years.

Conclusions. Infectious syndrome is the leading clinical manifestation of SIgAD in adults, which is often combined with allergic and autoimmune diseases. Given the diversity of clinical manifestations, the SIgAD awareness is essential for allergist-immunologists as well as other healthcare professionals (physicians, pulmonologists, gastroenterologists, hepatologists, otorhinolaryngologists, and endocrinologists).

Key words: рrimary immunodeficiency, selective IgA deficiency, adults.

 

Селективный дефицит IgA относится к наиболее распространенным вариантам первичных иммунодефицитов (ПИД) с преимущественным нарушением антителообразования. Согласно отечественным клиническим рекомендациям, диагноз устанавливается при наличии более одного из представленных критериев: повышенная подверженность инфекциям; аутоиммунные проявления; ПИД с нарушением синтеза антител у членов семьи; возраст > 4 лет; уровень сывороточного IgA менее 0,07 г/л, IgG и IgM в пределах референсных значений при исключении вторичного генеза гипогаммаглобулинемии; сохранена способность к формированию адекватного поствакцинального иммунного ответа; исключен дефект Т-клеточного звена иммунитета [1].

Показатели распространенности селективного дефицита IgA в разных регионах мира, согласно результатам исследований, широко варьируют, что связано с тем, что в большинстве случаев при данном дефекте иммунной системы клинические симптомы отсутствуют.

В настоящее время не выявлено конкретной генетической мутации, приводящей к развитию заболевания. Патогенетические механизмы связывают с дефектом В-лимфоцитов, коммитированных на дифференцировку в плазматические клетки, синтезирующие IgA. Кроме того, предполагают, что имеет значение снижение продолжительности жизни и ускорение апоптоза В-лимфоцитов [2].

В организме человека IgA представлен в двух формах: сывороточной (IgA1) и секреторной (sIgA2), которые отличаются структурой и эффекторными свойствами. Хорошо изучена функция sIgA2, который синтезируются в лимфоидной ткани, ассоциированной со слизистыми оболочками, содержится в секретах, обеспечивая специфический местный иммунитет слизистых, в первую очередь в отношении бактерий и их токсинов, вирусов и простейших.

Особенностью селективного дефицита IgA является отсутствие клинических проявлений у 85–90% пациентов [3], с одной стороны, и разнообразие симптомов у пациентов с клинически выраженным течением заболевания — с другой. Это явилось основанием для определения селективного дефицита IgA как гетерогенного заболевания, которое проявляется различными фенотипами [4].

Наиболее частым клиническим признаком селективного дефицита IgA является инфекционный синдром, который характеризуется в большинстве случаев рецидивирующими сино-пульмональными инфекциями [5, 6]. Среди этиологических факторов наряду с бактериальными возбудителями (Streptococcus pneumonia, Haemophilus influenza) подчеркивается роль грибковой инфекции [7]. В исследовании Magen E. и соавт. (2023) с включением 879 пациентов старше 4 лет с верифицированным диагнозом селективного дефицита IgA были установлены также более высокие показатели инфицирования COVID-19 и повторных случаев данной инфекции [8].

Наряду с инфекционным синдромом, в клинической картине селективного дефицита IgA значимое место занимают аллергические заболевания [9]. Более того, нередко именно симптомы аллергии могут наблюдаться в дебюте ПИД, а у части больных аллергическое заболевание может быть единственным его проявлением [10]. Несмотря на то, что данные о связи аллергических заболеваний и селективного дефицита IgA неоднозначны, проведенные сравнительные исследованиями последних лет показали, что частота бронхиальной астмы, аллергического ринита, атопического дерматита выше среди пациентов с селективным дефицитом IgA в отличие от групп сравнения [11–14].

Другим, не менее значимым проявлением селективного дефицита IgA является аутоиммунный синдром. Отмечено, что среди этих пациентов аутоиммунные заболевания (идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура, аутоиммунная гемолитическая анемия, ревматоидный артрит, системная красная волчанка, целиакия, аутоиммунный гастрит, а также аутоиммунный тиреоидит) встречаются чаще, чем в общей популяции [15–18]. Некоторыми исследователями рекомендовано проведение иммунологического обследования лицам с аутоиммунной полиэндокринопатией для исключения селективного дефицита IgA [19].

Снижение специфического местного иммунитета, обусловленное нарушением синтеза IgA, является иммунной основой для развития паразитарных (G. Lamblia) и других инфекций желудочно-кишечного тракта [3]. Для данного варианта ПИД также характерен широкий спектр неинфекционных заболеваний гастроинтестинальной системы, таких как непереносимость лактозы, рецидивирующий афтозный стоматит, синдром мальабсорбции, гастроэнтерит. Кроме того, опубликованы работы, в которых сообщается о вероятном риске развития злокачественных новообразований у пациентов с селективным дефицитом IgA [20, 21].

Суммирующие данные о клинических проявлениях представлены в метаанализе работ, опубликованных за период с 1971 по 2021 г. и посвященных вопросу изучения клинических особенностей селективного дефицита IgA. Показано, что инфекционные заболевания превалировали в клинической картине (64,8%), при этом наиболее частыми были инфекции дыхательных путей, грибковая инфекция и желудочно-кишечная инфекция (50,74, 18,48 и 15,79% соответственно). Второе место по частоте занимали аллергические заболевания (26,16%), среди которых бронхиальная астма наблюдалась у 19,06% пациентов, аллергический ринит диагностирован у 15,46%, аллергический конъюнктивит — у 11,68% пациентов. Аутоиммунная патология выявлена у 22,0% пациентов: целиакия — в 6,57% случаев, воспалительное заболевание кишечника и ревматоидный артрит — в 4,01% и 3,80% случаев соответственно. Распространенность злокачественных новообразований составила 3,7% [22].

При сочетании вышеперечисленных синдромов отмечается тяжелое прогрессирующее течение заболевания, в ряде случаев с формированием другого варианта ПИД — общего вариабельного иммунодефицита, который наблюдается у 5% пациентов [23, 24].

Учитывая многоликость клинической картины при селективном дефиците IgA, целью нашей работы явился анализ клинических особенностей ПИД, обусловленного селективным дефицитом IgA, у пациентов, наблюдающихся в Республиканском центре клинической иммунологии (РЦКИ) ГАУЗ РКБ МЗ РТ.

Материал и методы

В настоящее время в РЦКИ РКБ МЗ РТ под наблюдением находится 21 пациент (женщин — 16 (76,2%), мужчин — 5 (23,8%)) с диагнозом «Первичный иммунодефицит. Селективный дефицит IgА». Средний возраст больных составляет 35,1 года, при этом преобладают пациенты в возрасте от 30 до 50 лет (13 больных, 61,0%). Среди остальных пациентов 6 (28,6%) человек — в возрасте от 18 до 30 лет, 2 (9,5%) — старше 50 лет.

Обследование пациентов проводилось в соответствии с актуальными федеральными клиническими рекомендациями [1] и включало: общеклинические методы (анамнез заболевания, объективный осмотр, лабораторные исследования), иммунологические исследования (фенотипирование лимфоцитов и их субпопуляций методом проточной цитометрии, определение содержания иммуноглобулинов A, M, G в сыворотке крови с применением иммуноферментного анализа или метода радиальной иммунодиффузии в геле по Манчини, определение гемолитической активности системы комплемента, оценка фагоцитарной (тест фагоцитоза) и окислительно-восстановительной активности нейтрофилов (НСТ-тест)), инструментальные методы обследования (по показаниям).

Результаты

Проведенный анализ показал, что диагноз «ПИД. Селективный дефицит IgA» в большинстве случаев был установлен в возрасте старше 18 лет (17 человек, 80,9%) и только у 4 пациентов (19,1%) диагноз верифицирован в детском возрасте.

Согласно результатам сравнительного анализа клинико-анамнестических данных, ведущей причиной обращения всех пациентов к специалисту были проявления инфекционного синдрома, дебют которого у 10 пациентов (47,6%) отмечался в возрасте до 18 лет, у 11 (52,4%) человек клинические симптомы впервые возникли во взрослом возрасте. Так, в анамнезе 20 больных (95%) отмечались рецидивирующие инфекции респираторного тракта (ОРЗ более 5 раз в год, хронический тонзиллит с частыми обострениями, неоднократные синуситы). Тяжелое течение инфекционного синдрома в виде повторных пневмоний наблюдалось у 1 пациента, у 1 больного в раннем детском возрасте был диагностирован муковисцидоз, подтвержденный молекулярно-генетическим исследованием. Кроме респираторных симптомов у 2 пациентов наблюдались эпизоды рецидивирующего фурункулеза, у 2 — рецидивирующего афтозного стоматита.

В клинической картине заболевания, наряду с инфекционным синдромом, нами отмечено наличие различных неинфекционных проявлений. Сочетание инфекционного синдрома с аллергическим (аллергический ринит, бронхиальная астма) наблюдалось у 5 пациентов (23,8%). Аутоиммунные заболевания, такие как ревматоидный артрит, аутоиммунная очаговая алопеция и аутоиммунная гемолитическая анемия, аутоиммунный тиреоидит, диагностированы у 4 пациентов (19%). Кроме того, в двух случаях (9,5%) были выявлены другие значимые гематологические расстройства (лейкопения, миелодиспластический синдром).

Анализ семейного анамнеза наблюдаемых нами пациентов выявил у одного из них наличие случая первичного иммунодефицита у родственника: у племянника установлен диагноз общей вариабельной иммунной недостаточности. У всех остальных пациентов наследственность по первичной иммунной недостаточности не отягощена.

Известно, что дефицит IgA может выявляться при некоторых других первичных иммунодефицитах (атаксия-телеангиэктазия Луи-Бар, гипер-IgM-синдром, дефицит субклассов IgG, общая вариабельная иммунная недостаточность и др.). Под нашим наблюдением находятся два пациента, у которых инфекционный синдром сочетается с синдромом иммунной дизрегуляции и лимфопролиферации. При проведении иммунологического обследования подтвержден селективный дефицит IgA, однако молекулярно-генетическое исследование выявило дефекты, связанные с другими нозологическими формами ПИД (дефект в генах CARD11, STAT3). Анализ клинического течения заболевания у этих пациентов показал, что степень тяжести значимо превышала таковую у пациентов с селективным дефицитом IgA.

Клинические проявления инфекционного синдрома, сочетание его с другими синдромами явились основанием для проведения иммунологического обследования пациентов. Анализ полученных результатов выявил у всех пациентов дефицит иммуноглобулина А в сыворотке крови при нормальном содержании других классов иммуноглобулинов и нормальном абсолютном количестве В-лимфоцитов в периферической крови, что позволило верифицировать диагноз селективного дефицита IgA.

Следует отметить, что во всех случаях отмечалась задержка в постановке диагноза ПИД: у 12 пациентов (57,1%) временной промежуток от первых клинических симптомов до установления диагноза составил более 10 лет, у 6 (28,6%) человек — от 5 до 10 лет, у 5 пациентов (14,3%) диагноз установлен в сроки до 5 лет от момента дебюта.

Для демонстрации разнообразия клинических проявлений заболевания приводим клинические случаи двух пациентов с селективным дефицитом IgA.

Клинический случай 1.

Женщина Н., 45 лет, впервые обратилась к аллергологу-иммунологу 19.09.2023 с жалобами на одышку, кашель с мокротой, заложенность носа, водянистые выделения из носа.

Из анамнеза известно, что в течение 10 лет беспокоят эпизоды затрудненного дыхания с дистанционными свистящими хрипами, кашель с мокротой, заложенность носа. Частота дневных эпизодов — 1–2 раза в месяц, ночных приступов не отмечает. Для купирования одышки использует формотерол / будесонид. Указанные симптомы пациентка связывает с частыми ОРВИ, отмечает ухудшение состояния после перенесенной в 2022 г. COVID-19. Кроме того, наблюдается усиление вышеописанных симптомов в летний период (июль-август) в течение последних нескольких лет. Триггеры: ОРВИ, резкие запахи, эмоциональная и физическая нагрузка.

Аллергологический анамнез: наследственность по атопическим заболеваниям отягощена: у матери — бронхиальная астма. Пищевой и лекарственной непереносимости не отмечает.

Перенесенные заболевания: частые ОРВИ, бронхиты (6–8 раз в год).

Объективный статус: состояние удовлетворительное. Рост 160 см, масса тела 55 кг. Температура тела 36,8 °С. Кожные покровы физиологической окраски. Зев не гиперемирован, небные миндалины не увеличены. Носовое дыхание затруднено (оценка с использованием визуально-аналоговой шкалы — 7–8 баллов). Периферические лимфатические узлы не увеличены. В легких — дыхание проводится по всем полям, единичные сухие свистящие хрипы на фоне форсированного выдоха. ЧДД — 20 в минуту. Сердце — тоны ритмичные, ясные. ЧСС — 82 уд. в мин. АД — 120/70 мм рт. ст. Живот мягкий, безболезненный. Паренхиматозные органы не увеличены.

Пациентке проведено общеклиническое обследование: показатели общего анализа крови с лейкоформулой в пределах референсных значений.

Учитывая наличие в анамнезе эпизодов одышки с дистанционными хрипами, с целью верификации диагноза бронхиальной астмы исследована функция внешнего дыхания. ЖЕЛ — 3,06 л (101% от должных величин), ФЖЕЛ — 2,39 л (79% от должных величин), ОФВ₁ — 2,39 л (93%), тест с бронхолитиком положительный: относительный прирост ОФВ₁ составил 14%, абсолютный прирост по ОФВ₁ — 220 мл. Пациентка консультирована пульмонологом, сопутствующая патология бронхолегочной системы не выявлена.

По результатам аллергологического обследования подтверждена этиологическая значимость пыльцы сорных трав в развитии назальных и респираторных симптомов сезонного характера (уровень аллергенспецифических IgE — 2,62 МЕ/мл; общего IgE — 301,77 МЕ/мл).

Принимая во внимание особенности анамнеза (высокая для данного возраста частота респираторных инфекций), с целью исключения иммунной недостаточности проведено иммунологическое исследование, которое показало отсутствие IgA в сыворотке крови при нормальном содержании других классов иммуноглобулинов (19.09.2023: IgA — 0 г/л, IgM — 1.1 г/л, IgG — 20.8 г/л. При повторном исследовании с интервалом в 6 месяцев были получены аналогичные результаты (05.03.2024: IgA — 0 г/л, IgM — 1.3 г/л, IgG — 18.8 г/л).

На основании клинико-анамнестических данных, результатов лабораторного и инструментального исследований выставлен клинический диагноз: Бронхиальная астма, аллергическая, персистирующая, легкое течение. Аллергический ринит, персистирующий, средней степени тяжести. Сенсибилизация к пыльце сорных трав. Первичный иммунодефицит. Селективная недостаточность IgA.

Представленный клинический пример показывает наиболее частый вариант клинических проявлений селективного дефицита IgA — сочетание инфекционного и аллергического синдромов. В данном случае промежуток времени от начала первых симптомов до установления диагноза составил 10 лет.

Клинический случай 2.

Пациентка Н., 36 лет., обратилась к врачу аллергологу-иммунологу с жалобами на рецидивирующие уртикарные высыпания, зуд кожи.

Анамнез заболевания: уртикарные высыпания беспокоят в течение года, практически ежедневно, возникают спонтанно, без причины, разрешаются в течение 24 ч. При ухудшении кожного процесса ранее принимала антигистаминные препараты по потребности с временным положительным эффектом, в настоящее время — ежедневно, уртикарные высыпания редкие, единичные, зуда нет.

Анамнез жизни: со слов пациентки, с детства беспокоят частые простудные заболевания, нередко ОРВИ носят затяжное течение, 2 эпизода ОРВИ осложнялись острым бронхитом, в 2020 г. — внебольничной пневмонией. Наблюдается у отоларинголога с диагнозом «Хронический тонзиллит». В детстве перенесла корь, краснуху. Прививочный анамнез: не вакцинирована (причина — отказ матери). Аллергологический анамнез не отягощен. Наследственность по атопическим и иммунопатологическим заболеваниям не отягощена. Вредные привычки отрицает. Замужем, имеет 2 детей. У сына, 10 лет, в анамнезе частые простудные заболевания, острый гайморит, эпизоды ларингита, бронхита. Для исключения первичного иммунодефицита проведено иммунологическое обследование — показатели иммунограммы, в том числе концентрация IgА, IgG, IgM, в пределах возрастной нормы.

Объективный статус: состояние удовлетворительное. Рост 168 см, масса тела 68 кг. Температура тела 36,6 °С. Кожные покровы физиологической окраски, на коже живота единичные уртикарные элементы. Дермографизм смешанный. Зев не гиперемирован. Небные миндалины 1–2 ст., рыхлые, налетов нет. Носовое дыхание не затруднено. Периферические лимфатические узлы не увеличены. В легких — дыхание везикулярное, хрипов нет. ЧДД — 20 в минуту. Сердце — тоны ритмичные, ясные. ЧСС — 92 уд. в мин. АД — 120/70 мм рт. ст. Живот мягкий, безболезненный. Селезенка и печень не увеличены. Стул, диурез в норме.

Для установления причины хронической крапивницы было проведено обследование согласно действующим клиническим рекомендациям [25]. Лабораторные (общий анализ крови) и биохимический анализы (уровень С-реактивного белка в сыворотке крови, АЛТ, АСТ, билирубин, щелочная фосфатаза, креатинин, мочевина) крови не выявили изменений.

В анализе крови выявлены повышенные уровни антител к тиреоидной пероксидазе и тиреоглобулину. При этом концентрация ТТГ была повышена, содержание свободного Т4 в пределах нормальных значений. В ходе обследование эндокринологом выставлен диагноз «Хронический аутоиммунный тиреоидит. Субклинический гипотиреоз».

Для исключения связи крапивницы с паразитарными и другими инфекциями проведено исследование антител клаcса IgG к антигенам токсокар, трихинелл, описторхиса, эхинококка в сыворотке крови и анализы кала на яйца гельминтов трехкратно, результаты отрицательные. Проведенный анализ кала на простейшие выявил цисты лямблий. Эффективность проведенной санации подтверждена последующим контрольным анализом. Следует отметить, что на фоне терапии лямблиоза положительной динамики кожного процесса не наблюдалось.

Учитывая наличие в анамнезе рецидивирующего инфекционного синдрома, было рекомендовано иммунологическое обследование. При проведении исследования содержания уровня иммуноглобулинов в сыворотке крови впервые был выявлен низкий уровень IgA — 0,05 г/л при нормальных показателях IgG, IgM. Для исключения селективного дефицита IgA через 3 месяца проведено развернутое иммунологическое обследование: лимфоциты — 1,47 х 10⁹/л (17%), Т-лимфоциты (CD3) — 1,3 х 10⁹/л (88,5%), лейкоцитарно-Т-лимфоцитарный индекс — 6,3, Т-хелперы CD3/CD4 — 0,65 х 10⁹/л (44,2%), Т-цитотоксические CD3/CD8 — 0,59 х 10⁹/л (39,9%), иммунорегуляторный индекс — 1,108, В-лимфоциты CD19 — 0,11 х 10⁹/л (6,9%), NK-клетки CD16/CD56 — 0,07 х 10⁹/л (4,7%), T-NK CD3/CD16/CD56 — 0,107 х 10⁹ (7,3%) HLA-DR+ активированные Т-лимфоциты CD3/HLA-DR — 0,03 х 10⁹/л (2,3%) , IgA — 0,06 г/л, IgG — 19,52 г/л, IgM — 1,03 г/л, IgE общий — 12 МЕ/мл. По данным иммунограммы повторно выявлен уровень IgA менее 0,07 г/л при нормальных значениях сывороточного IgG, IgM, CD19+ лимфоцитов.

На основании жалоб, данных анамнеза, объективного осмотра, результатов лабораторных и инструментальных методов исследований выставлен диагноз «Хроническая спонтанная крапивница. Хронический аутоиммунный тиреоидит. Субклинический гипотиреоз. Первичный иммунодефицит. Селективный IgA дефицит».

Таким образом, в данном клиническом случае диагноз селективного дефицита IgA был выставлен в возрасте 38 лет. Низкий уровень IgA был случайной находкой при проведении расширенного обследования по поводу хронической крапивницы. Однако с раннего возраста у пациентки отмечалась повышенная подверженность инфекциям с необычным течением: рецидивирующие инфекции респираторного тракта, ЛОР-органов нередко носили затяжной характер, с бактериальными осложнениями. Отказ матери от вакцинации в раннем возрасте послужил причиной перенесенных инфекций — кори и краснухи. Кроме того, у пациентки диагностирован хронический аутоиммунный тиреоидит и выявлена патология желудочно-кишечного тракта (лямблиоз), что в совокупности соответствует диагностическим критериям селективного дефицита IgA.

Выводы

Несмотря на то, что селективный дефицит IgA в подавляющем большинстве случаев протекает бессимптомно, у части пациентов может проявляться различными патологическими состояниями. Ведущей причиной обращения всех пациентов к специалисту являются проявления инфекционного синдрома, который нередко сочетается с аллергическими и аутоиммунными заболеваниями. Учитывая возможность трансформации селективного дефицита IgA в общую вариабельную иммунную недостаточность, тяжелое течение инфекционного синдрома, высокий риск посттрансфузионных реакций, важна своевременная диагностика данного варианта ПИД с последующим динамическим наблюдением за больными. В связи с разнообразием клинических проявлений настороженность в отношении данного заболевания должна быть не только у аллерголога-иммунолога, но и у врачей других специальностей: педиатров, терапевтов, пульмонологов, гастроэнтерологов, гематологов, оториноларингологов, эндокринологов.

Хакимова Р.Ф.

https://orcid.org/0000-0003-0754-9605

Лунцов А.В.

https://orcid.org/0000-0003-2552-2107

Камашева Г.Р.

https://orcid.org/0000-0002-6811-4966

Курмаева Н.Ш.

https://orcid.org/0000-0002-5505-4984

Самигуллина К.И.

https://orcid.org/0009-0000-1176-3159

Литература

1. Клинические рекомендации. Первичные иммунодефициты с преимущественной недостаточностью синтеза антител. 2022. — Текст электронный // Министерство здравоохранения Российской Федерации: официальный сайт. — URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/735_1
2. Yazdani R., Fatholahi M., Ganjalikhani Hakemi M. et al. Role of apoptosis in common variable immunodeficiency and selective Immunoglobulin A deficiency // Mol. Immunol.— — Vol. 71. — P. 1–9.
3. Yel L. Selective IgA deficiency // J. Clin. Immunol. — 2010. — Vol. 30 (1). — P. 10–16.
4. Yazdani R., Azizi G., Abolhassani H. et al. Selective IgA deficiency: epidemiology, pathogenesis, clinical phenotype, diagnosis, prognosis and management // Scand. J. Immunol. — 2017. — Vol. 85 (1). — P. 3–12.
5. Jorgensen G.H., Gardulf A., Sigurdsson M.I. et al. Clinical symptoms in adults with selective IgA deficiency: A case-control study // J. Clin. Immunol. — 2013. — Vol. 33. — P. 742–747.
6. Ocampo C.J., Peters A.T. Antibody deficiency in chronic rhinosinusitis: Epidemiology and burden of illness // Am. J. Rhinol. Allergy. — 2013. — Vol. 27. — P. 34–38.
7. Dambuza I.M., Brown G.D. Managing the mycobiota with IgA // Nat Microbiol. — 2021. — Vol. 6 (12). — P. 1471–1472.
8. Magen E., Merzon E., Green I. et al. Selective IgA deficiency and COVID-19 // J. Allergy Clin. Immunol. Pract. — 2023. — Vol. 11 (6). — P. 1936–1938.
9. Yazdani R., Latif A., Tabassomi F et al. Clinical phenotype classification for selective immunoglobulin A deficiency // Expert Rev. Clin. Immunol. — 2015. — № 11. — P. 1245–1254.
10. Aghamohammadi A., Cheraghi T., Gharagozlou M. et al. IgA deficiency: Correlation between clinical and immunological phenotypes // J. Clin. Immunol. — 2009. — Vol. 29. — P. 130–136.
11. Moschese V., Chini L., Graziani S. et al. Follow-up and outcome of symptomatic partial or absolute IgA deficiency in children // Eur. J. Nucl. Med. Mol. Imaging. — 2018. — Vol. 178. — P. 51–60.
12. Erkoçoğlu M., Metin A., Kaya A. et al. Allergic and autoimmune disorders in families with selective IgA deficiency // Turk. J. Med Sci. — 2017. — Vol. 47. — P. 592–598.
13. Živković J., Lipej M., Banić I. et al. Respiratory and allergic disorders in children with severe and partial immunoglobulin A immunodeficiency // Scand. J. Immunol. — 2019. — Vol. 90. — P. 12828.
14. Magen E., Masalha A., Waitman D.A. et al. Prevalence of dermatologic diseases among patients with selective immunoglobulin A deficiency // Allergy Asthma Proc. — 2017. — Vol. 38 (1). — P. 70–77.
15. Wang N., Shen N., Vyse T.J. et al. Selective IgA deficiency in autoimmune diseases// Med. — 2011. — Vol. 17. — P. 1383–1396.
16. Abolhassani H., Gharib B., Shahinpour S. et al. Autoimmunity in patients with selective IgA deficiency // J. Investig. Allergol. Clin. Immunol. — 2015. — Vol. 25 (2). — P. 112–119.
17. Mendez Loayza D.L.A., Arriola Spatola M.A., Gonzáles de Campos A.L. et al. Prevalence and characteristics of selective IgA deficiency in celiac patients // Gastroenterol. Peru. — 2021. — Vol. 41 (1). — P. 11–15.
18. Москалец О.В., Яздовский В.В., Никитина Н.В. Случай селективного дефицита иммуноглобулина А, ассоциированного с аутоиммунным гастритом // Альманах клинической медицины. — 2016. — № 6. — С. 790.
19. Jamee M., Alaei M.R., Mesdaghi M. et al. The prevalence of selective and partial immunoglobulin A deficiency in patients with autoimmune polyendocrinopathy // Immunol. Invest. — 2022. — Vol. 51 (4). — P. 778–786.
20. Ludvigsson J.F., Neovius M., Ye W. et al. IgA deficiency and risk of cancer: a population-based matched cohort study // J. Clin. Immunol. — 2015. — Vol. 35 (2). — P. 182–188.
21. Zhang J., Kong W., Ni J. et al. The epidemiology and clinical feature of selective immunoglobulin a deficiency of Zhejiang Province in China // J. Clin. Lab. Anal. — 2020. — Vol. 34 (10). — P. 23440.
22. Vosughimotlagh A., Rasouli S.E., Rafiemanesh H. et al. Clinical manifestation for immunoglobulin A deficiency: a systematic review and meta-analysis // Allergy Asthma Clin. Immunol. — 2023. — Vol. 19 (1). — P. 75.
23. Aghamohammadi A., Mohammadi J., Parvaneh N. et al. Progression of selective IgA deficiency to common variable immunodeficiency // Int. Arch. Allergy Immunol. — 2008. — Vol. 147. — P. 87–92.
24. Karaca N.E., Severcan E.U., Bilgin B.G. et al. Familial inheritance and screening of first-degree relatives in common variable immunodeficiency and immunoglobulin A deficiency patients // Int. J. Immunopathol. Pharmacol. — 2018. — Vol. 32. —2058738418779458.
25. Клинические рекомендации. Крапивница. 2023. — Текст электронный // Министерство здравоохранения Российской Федерации: официальный сайт. — URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/264_2

REFERENCES

1. Klinicheskie rekomendatsii. Pervichnye immunodefitsity s preimushchestvennoy nedostatochnost’yu sinteza antitel. 2022. Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii: ofitsial’nyy sayt [Clinical guidelines. Primary immunodeficiencies with predominant deficiency of antibody synthesis. 2022. Ministry of Health of the Russian Federation: official website], available at: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/735_1
2. Yazdani R., Fatholahi M., Ganjalikhani Hakemi M. et al. Role of apoptosis in common variable immunodeficiency and selective Immunoglobulin A deficiency. Mol. Immunol., 2016, vol. 71, pp. 1–9.
3. Yel L. Selective IgA deficiency. J. Clin. Immunol, 2010, vol. 30 (1), pp. 10–16.
4. Yazdani R., Azizi G., Abolhassani H. et al. Selective IgA deficiency: epidemiology, pathogenesis, clinical phenotype, diagnosis, prognosis and management. Scand. J. Immunol, 2017, vol. 85 (1), pp. 3–12.
5. Jorgensen G.H., Gardulf A., Sigurdsson M.I. et al. Clinical symptoms in adults with selective IgA deficiency: A case-control study. J. Clin. Immunol, 2013, vol. 33, pp. 742–747.
6. Ocampo C.J., Peters A.T. Antibody deficiency in chronic rhinosinusitis: Epidemiology and burden of illness. Am. J. Rhinol. Allergy, 2013, vol. 27, pp. 34–38.
7. Dambuza I.M., Brown G.D. Managing the mycobiota with IgA. Nat Microbiol, 2021, vol. 6 (12), pp. 1471–1472.
8. Magen E., Merzon E., Green I. et al. Selective IgA deficiency and COVID-19. J. Allergy Clin. Immunol. Pract, 2023, vol. 11 (6), pp. 1936–1938.
9. Yazdani R., Latif A., Tabassomi F et al. Clinical phenotype classification for selective immunoglobulin A deficiency. Expert Rev. Clin. Immunol, 2015, no. 11, pp. 1245–1254.
10. Aghamohammadi A., Cheraghi T., Gharagozlou M. et al. IgA deficiency: Correlation between clinical and immunological phenotypes. J. Clin. Immunol, 2009, vol. 29, pp. 130–136.
11. Moschese V., Chini L., Graziani S. et al. Follow-up and outcome of symptomatic partial or absolute IgA deficiency in children. Eur. J. Nucl. Med. Mol. Imaging, 2018, vol. 178, pp. 51–60.
12. Erkoçoğlu M., Metin A., Kaya A. et al. Allergic and autoimmune disorders in families with selective IgA deficiency. Turk. J. Med Sci, 2017, vol. 47, pp. 592–598.
13. Živković J., Lipej M., Banić I. et al. Respiratory and allergic disorders in children with severe and partial immunoglobulin A immunodeficiency. Scand. J. Immunol, 2019, vol. 90, p. 12828.
14. Magen E., Masalha A., Waitman D.A. et al. Prevalence of dermatologic diseases among patients with selective immunoglobulin A deficiency. Allergy Asthma Proc, 2017, vol. 38 (1), pp. 70–77.
15. Wang N., Shen N., Vyse T.J. et al. Selective IgA deficiency in autoimmune diseases. Mol. Med, 2011, vol. 17, pp. 1383–1396.
16. Abolhassani H., Gharib B., Shahinpour S. et al. Autoimmunity in patients with selective IgA deficiency. J. Investig. Allergol. Clin. Immunol, 2015, vol. 25 (2), pp. 112–119.
17. Mendez Loayza D.L.A., Arriola Spatola M.A., Gonzáles de Campos A.L. et al. Prevalence and characteristics of selective IgA deficiency in celiac patients. Rev. Gastroenterol. Peru, 2021, vol. 41 (1), pp. 11–15.
18. Moskalets O.V., Yazdovskiy V.V., Nikitina N.V. A case of selective immunoglobulin A deficiency associated with autoimmune gastritis. Al’manakh klinicheskoy meditsiny, 2016, no. 6, p. 790 (in Russ.).
19. Jamee M., Alaei M.R., Mesdaghi M. et al. The prevalence of selective and partial immunoglobulin A deficiency in patients with autoimmune polyendocrinopathy. Immunol. Invest, 2022, vol. 51 (4), pp. 778–786.
20. Ludvigsson J.F., Neovius M., Ye W. et al. IgA deficiency and risk of cancer: a population-based matched cohort study. J. Clin. Immunol, 2015, vol. 35 (2), pp. 182–188.
21. Zhang J., Kong W., Ni J. et al. The epidemiology and clinical feature of selective immunoglobulin a deficiency of Zhejiang Province in China. J. Clin. Lab. Anal, 2020, vol. 34 (10), p. 23440.
22. Vosughimotlagh A., Rasouli S.E., Rafiemanesh H. et al. Clinical manifestation for immunoglobulin A deficiency: a systematic review and meta-analysis. Allergy Asthma Clin. Immunol, 2023, vol. 19 (1), p. 75.
23. Aghamohammadi A., Mohammadi J., Parvaneh N. et al. Progression of selective IgA deficiency to common variable immunodeficiency. Int. Arch. Allergy Immunol, 2008, vol. 147, pp. 87–92.
24. Karaca N.E., Severcan E.U., Bilgin B.G. et al. Familial inheritance and screening of first-degree relatives in common variable immunodeficiency and immunoglobulin A deficiency patients. Int. J. Immunopathol. Pharmacol, 2018, vol. 32, 2058738418779458.
25. Klinicheskie rekomendatsii. Krapivnitsa. 2023. Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii: ofitsial’nyy sayt [Clinical guidelines. Urticaria. 2023. Ministry of Health of the Russian Federation: official website], available at: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/264_2