УДК 616.631.11

А.Р. ГАРАЕВА¹_, С.А. ЛАПШИНА¹, В.И. АНИСИМОВ², Р.З. АБДРАКИПОВ², Е.В. СУХОРУКОВА², З.Н. ГАБДУЛЛИА², Э.С. ЗАМАНОВА², Д.И. АБДУЛГАНИЕВА^1, 2, Э.И. БОГДАНОВ^1, 2

¹Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

²Республиканская клиническая больница МЗ РТ, г. Казань

 Контактная информация:

Гараева Алина Ринатовна — аспирант кафедры госпитальной терапии

Адрес: 420012, г. Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7-917-865-70-95, e—mail: alina-garaeva97@mail.ru

Цель работы — выявить взаимосвязь клинических характеристик с МРТ-верифицированными изменениями атлантоаксиальной области у пациентов с ревматоидным артритом.

Материал и методы. Обследованы 30 пациентов с ревматоидным артритом, средний возраст 53,3 ± 13,51 года. Средний показатель активности (DAS28 (СРБ)) 5,24 ± 0,62. Медиана длительности заболевания 137 [12; 660] месяцев. Расширенное клиническое обследование включало: оценку неврологического статуса, наличие компонентов нейропатической боли и центральной сенситизации, оценку качества жизни, степень функциональных нарушений. Проводилось МРТ краниовертебрального перехода с измерением 5 краниометрических параметров на наличие транслокации зубовидного отростка аксиса.

Результаты. Жалобы на боль в области краниовертебрального перехода имелись у 60%: в шее — 76,7%, в затылочной области — 33,3%, со средним значением ВАШ 6,34 ± 1,84 мм. Среднее значение HAQ 1,64 ± 0,61, EQ-5D 0,45 ± 0,51, SF-36 психический компонент — 38,23 ± 9,35, физический — 31,44 ± 8,98. У 53,3% при объективном осмотре выявлены неврологические нарушения: двигательные — у 26,7%, изменения поверхностной чувствительности — у 30%, парастезии — у 40%. Различные МРТ изменения отмечены у 96,7% пациентов. Выявлены корреляционные связи изменений атлантоаксиальной области с СОЭ (rСп = 0,470; p = 0,018), СРБ (rСп = -0,935; p = 0,006), числом болезненных суставов (rСп = 0,503; p = 0,009), возрастом пациентов (rСп = 0,461; p = 0,018), индексом массы тела (rСп = -0,447; p = 0,022), числом сопутствующих заболеваний (rСп = -0,541; p = 0,005), качеством жизни по EQ-5D (rСп = -0,400; p = 0,043), наличием центральной сенситизации по опроснику CSI (rСп = -0,601; p = 0,001), с психологическим компонентом опросника SF-36 (rСп = -0,492; p = 0,011).

Выводы. У пациентов с РА наблюдаются различные МРТ изменения краниовертебрального перехода как в виде бессимптомных начальных проявлений транслокации зубовидного отростка, так и с признаками неврологического дефицита за счет компрессии спинного мозга. Изменения атлантоаксиальной области по данным МРТ коррелировали с уровнем воспалительных маркеров, периферическими артритами, коморбидной патологией, возрастом пациентов, качеством жизни.

Ключевые слова: атлантоаксиальное сочленение, атлант, магнитно-резонансная томография, ревматоидный артрит.

 

A.R. GARAEVA¹, S.A. LAPSHINA¹, V.I. ANISIMOV², R.Z. ABDRAKIPOV², E.V. SUKHORUKOVA², Z.N. GABDULLIA², E.S. ZAMANOVA², D.I. ABDULGANIEVA^{1, 2}, E.I. BOGDANOV^{1, 2}

 ¹Kazan State Medical University, Kazan

²Republic Clinical Hospital, Kazan

Clinical features of rheumatoid arthritis in patients with MRI-verified atlantoaxial changes

 Contact details:

Garaeva A.R. — postgraduate student of the Department of Hospital Therapy

Address: 49 Butlerov St., Kazan, Russian Federation, 420012, tel.: +7-917-865-70-95, e-mail: alina-garaeva97@mail.ru

 The purpose — to identify the relationship of clinical characteristics with MRI-verified atlantoaxial changes in patients with rheumatoid arthritis.

Material and methods. 30 patients with rheumatoid arthritis were examined, mean age was 53.3 ± 13.51 years. Mean activity score (DAS28 (CRP)) was 5.24 ± 0.62. Median disease duration was 137 [12; 660] months. Extended clinical examination included: assessment of neurological status, presence of neuropathic pain components and central sensitization, assessment of quality of life, and degree of functional impairment. MRI of the craniovertebral junction with measurement of 5 craniometric parameters was performed for the dens axis translocation.

Results. 60% of patients had complaints of pain in the craniovertebral junction: in the neck — 76.7%, in the occipital region — 33.3%, with a mean VAS 6.34 ± 1.84 mm. The mean HAQ value was 1.64 ± 0.61, EQ-5D 0.45 ± 0.51; SF-36 mental component was 38.23 ± 9.35; physical component was 31.44 ± 8.98. Neurological disorders were detected in 53.3% at objective examination: motor disorders in 26.7%, changes in superficial sensitivity in 30%, parasthesias in 40%. Various MRI changes were noted in 96.7% of patients. We found correlations of atlantoaxial changes with ESR (rSp=0.470; p=0.018), CRP (rSp = -0.935; p = 0.006), number of painful joints (rSp = 0.503; p = 0.009), patients’ age (rSp = 0.461; p = 0.018), body mass index (rSp = -0.447; p = 0.022), number of comorbidities (rCp = -0.541; p = 0.005), quality of life according to EQ-5D (rCp = -0.400; p = 0.043), presence of central sensitization according to CSI questionnaire (rCp = -0.601; p = 0.001), and with psychological component of SF-36 questionnaire (rCp = -0.492; p = 0.011).

Conclusion. Patients with RA have various MRI changes of the craniovertebral junction, both in the form of asymptomatic initial manifestations of translocation and with signs of neurological deficit due to spinal cord compression. Changes in the atlantoaxial region according to MRI correlated with the level of inflammatory markers, peripheral arthritis, comorbid pathology, patient’s age, and quality of life.

Key words: atlantoaxial articulation, atlas, magnetic resonance imaging, rheumatoid arthritis.

 

Традиционно ревматоидный артрит (РА) представляется иммуновоспалительным заболеванием с деструктивным поражением преимущественно мелких суставов кистей и стоп [1]. Поражение осевого скелета крайне редко обсуждается при РА в клинической практике, в том числе шейного отдела позвоночника.

Между тем распространенность поражения шейного отдела позвоночника у пациентов с РА по различным литературным данным колеблется от 25 до 80%, такая вариабельность объясняется различиями между исследуемыми популяциями (в связи с анатомическими особенностями строения) и методами, используемыми для диагностики данной патологии [2–5]. При РА наиболее часто на уровне шейного отдела позвоночника вовлекаются позвонки С1–С2, где хронический воспалительный процесс может вызвать серьезные неврологические осложнения. Распространенность нестабильности шейного отдела позвоночника может достигать до 44% [6], а подвывиха атлантоаксиального сустава — до 60–65% случаев, вертикальное смещение с импрессией зуба аксиса — до 20–25% случаев, в то время как субаксиальное поражение встречается реже — у 10–15%. В исследованиях у 50% пациентов, болеющих РА без клинических признаков атлантоаксиального поражения, рентгенологически отмечалась нестабильность атлантоаксиального сочленения (ААС) [7], поэтому зачастую эти поражения остаются незамеченными на ранних стадиях и диагностируются уже при выявлении осложнений.

По литературным данным, на начальных этапах поражения краниовертебрального перехода (КВП) ранними и наиболее распространенным симптомом подвывиха верхнешейного отдела позвоночника является боль в шее, иррадиирущая вверх в сторону затылка. Помимо боли, симптомы могут включать ощущение скованности, падения головы вперед или ощущение «хруста» при сгибании шейного отдела позвоночника, у части пациентов жалобы могут отсутствовать совсем. Неврологические нарушения проявляются, когда возникают сдавления структур головного и спинного мозга, нервных корешков дислоцированным зубовидным отростком аксиса [8]. Наиболее часто встречаются двигательная слабость, гиперрефлексия, спастичность, парестезии, преимущественно в верхних конечностях, возможно возникновение крестообразного и респираторного паралича, дисфункция внутренних органов, синкопальные состояния [8, 9].

РА поражает шейный отдел позвоночника посредством того же механизма, с помощью которого поражаются периферические суставы — воспаление синовиальной оболочки. Паннус, разрастание гиалинового хряща и периартикулярное воспаление приводят к эрозиям костей и синовиальным кистам, что и вызывает нестабильность и подвывихи [10]. Вовлечение шейного отдела позвоночника может привести к опасным для жизни осложнениям в результате компрессионной миелопатии. Наиболее информативной для диагностики ранних изменений является магнитно-резонансная томография, на которой могут визуализироваться изменения, характерные как в целом для РА, так и специфичные изменения для ААС. Одной из самых распространенных патологий является поражение атлантоаксиального комплекса, вызванное образованием паннуса [3]. Перидентальное развитие паннуса может ослабить или разрушить связочные структуры (в частности, поперечную связку атланта, а также крыловидные связки и апикальную связку зуба). Среди других изменений отмечают воспаление костного мозга и синовитс образованием субхондральных кист и эрозий [9]. Независимо от длительности заболевания у некоторых пациентов может развиться апофизарный анкилоз суставов, что также является фактором риска спинальной миелопатии и шейной радикулопатии [11].

Факторы риска прогрессирования поражений в верхнем шейном отделе позвоночника до конца не определены, основные включают серопозитивность по ревматоидному фактору, более высокий исходный СРБ, высокую активность и длительность заболевания, наличие внесуставных проявлений (подкожных узелков), тяжелый деструктивный процесс в периферических суставах и длительный прием кортикостероидов [4, 11].

В связи с тем, что рентгенологическое прогрессирование часто не совпадает с клинической симптоматикой, а жалобы пациентов с РА могут маскировать проявления едва выраженного неврологического дефицита и редко могут быть детализированы в рутинном практике, диагностика данных состояний проводится уже при наличии тяжелых неврологических осложнений с параличами. В связи с этим особо важна своевременная диагностика для последующей профилактики и терапии необратимых состояний.

Цель исследования — выявить взаимосвязь клинических характеристик с МРТ-верифицированными изменениями атлантоаксиальной области у пациентов с ревматоидным артритом.

Материал и методы

Обследованы 30 пациентов с установленным согласно международным критериям диагнозом РА [1]. Соотношение по полу было следующим: 13,3% (n = 4) мужчин и 86,7% (n = 26) женщин. Средний возраст составил 53,3 ± 13,51 года. Всем пациентам проводились стандартные общеклинические и лабораторно-инструментальные методы диагностики. Активность оценивалась по шкале DAS28 (СРБ) [1]: высокая — 60% (n = 18), умеренная — 40% (n = 12), средний показатель равен 5,24 ± 0,62. Рентген стадия: 1 — 6,7% (n = 2), 2 — 13,3% (n = 4), 3 — 43,3% (n = 13), 4 — 36,7% (n = 11). Распределение по функциональной недостаточности (ФН) было следующим: 4 степени — 3,33% (n = 1), 3 степени — 16,7% (n = 5), 2 степени — 76,7% (n = 23), 1 степени — 3,3% (n = 1). Медиана длительности заболевания 137 [12; 660] месяцев. 83% (n = 25) пациентов принимали базисную противовоспалительную терапию (44% — метотрексат, 28% — лефлуномид, 24% — сульфасалазин, 4% — азатиоприн + гидроксихлорихин), 36,6% (n = 11) — глюкокортикостероиды (ГКС) со средним значением дозы в пересчете на преднизолон 4,21 ± 3,83 мг, 20% (n = 6) имели в анамнезе прием генно-инженерных биологических препаратов (n = 5 по настоящее время), 80% (n = 24) нуждались в приеме нестероидных противовоспалительных препаратов со средней недельной дозой 61,03 ± 46,24%. Коморбидная патология присутствовала у 96,7% (n = 29), среднее значение 5,45 ± 3,30, с преобладанием вторичного остеоартроза (93,3%), сердечно-сосудистых заболеваний (53,3%), гастропатий (43,3%).

Расширенное клиническое обследование включало оценку неврологического статуса, боли по опросникам (нейропатической (НБ) — Paindetect (PD) [8], центральной сенситизации (ЦС) — Central Sensitization (CSI) [12]), оценки качества жизни по опросникам EQ-5D, SF-36, функциональные нарушения согласно HAQ [1].

Всем пациентам проводилось МРТ-исследование КВП в режимах T1-взвешенные (w), T2-w, T2-w STIR, в аксиальных, сагиттальных и коронарных срезах. Измерялись 5 краниометрических параметров (КМП) на наличие транслокации зубовидного отростка аксиса: линии рВ-С2 (рВ-С2), переднего (АДИ) и заднего атланто-дентального (ЗАДИ) интервалов, угла ретрофлексии, линии Чемберлена.

Учитывая, что в настоящее время отсутствуют четкие популяционные нормы КМП атлантоаксиальной области (ААО), для определения референсных значений, которые будут приняты за норму, набрана группа контроля (n = 50) практически здоровых людей с отсутствием неврологических и ревматических заболеваний, а также травм КВП в анамнезе, сопоставимая по возрасту и полу (средний возраст 50,79 ± 16,66 лет, 16% мужчин и 84% женщин) с исследуемой группой.

Полученные данные обрабатывались с помощью программы IBM SPSS Statistic 26.0. Результаты для описательных характеристик представлены в виде медианы и процентилей, сравнение двух независимых групп проводилось при помощи критерия Манна — Уитни. Корреляционный анализ оценивался по ранговой корреляции Спирмена с определением коэффициента корреляции r. Достоверность полученных результатов оценивалась по уровню р < 0,05.

Результаты

В исследованной когорте у 60% (n = 18) имелись жалобы на боль в области КВП: в шее — 76,7% (n = 23), в затылочной области — 33,3% (n = 10). У большинства боль носила умеренный характер интенсивности со средним значением ВАШ 6,34 ± 1,84 мм, притом в 40% (n = 12) случаев пациенты описывали характерную для РА воспалительную боль с признаками утренней скованности в этой области. Что касается компонентов боли в ШОП, то у 90% (n = 27) она была смешанного генеза: у 63,3% (n = 19) пациентов определялось наличие невропатической боли, согласно опроснику PD, у 73,3% (n = 22) присутствовали признаки ЦС по опроснику CSI. Согласно осмотру невролога, неврологические нарушения в целом отмечались у 53,3% (n = 16) при объективном осмотре — двигательные нарушения различной степени у 26,7% (n = 8), изменения поверхностной чувствительности 30% (n = 9), парастезии у 40% (n = 12).

Функциональные способности пациентов по данным опросника HAQ носили средние значения 1,64 ± 0,61, что соответствует умеренной степени снижения повседневной активности. Анализ опросников качества жизни также соответствовал умеренному характеру изменений. Так, по данным EQ-5D среднее значение было в пределах 0,45 ± 0,51. Анкета качества жизни SF-36 отражала снижение качества жизни за счет снижения в большей степени психического компонента (среднее 38,23 ± 9,35) над физическим (среднее 31,44 ± 8,98), что коррелирует с данными по центральной сенситизации (р = 0,015).

В настоящий момент в стандартах обследования пациентов с РА не предусмотрено проведение рентгенографии и МРТ КВП, однако оценка костно-связочной структуры и КМП по данным МРТ показали, что практически у всех пациентов (96,7% (n = 29)) имелись те или иные изменения ААО, по сравнению с литературными данными и группой контроля (табл. 1). Среди структурных изменений, характерных в целом для РА в ААС, наблюдались такие отклонения, как эрозии, узурации зуба аксиса у 13,3% (n = 4) (рис. 1), энтезиты связок зуба аксиса у 56,7% (n = 17) с признаками кальциноза апикальной связки у одного пациента, признаки хронического воспаления костной ткани наблюдались у 30% (n = 9), а также бэкфил 40% (n = 12) с образованием паннуса у 13,3% (n = 4) (рис. 2), признаки синовита у 33,3% (n = 10). Что же касается признаков дислокации позвонковых структур, то у 23,3% (n = 7) отмечалась субаксиальная нестабильность. Анализ КМП ААС выявил начальные признаки транслокации зуба аксиса по отобранным критериям у 80% (n = 24): 20% (n = 6) отмечалось увеличение АДИ и у 6,7% (n = 2) уменьшение ПАДИ, что свидетельствует о начальном проявлении сужения спинномозгового канала транслоцированным зубовидным отростком. Патологическая ретрофлексия угла зубовидного отростка по данным измерений составила 16,7% (n = 5) (рис. 3), и 36,7% (n = 11) имели патологическую транслокацию относительно линии Чемберлена (рис. 4). У 36,7% (n = 11) выявлено патологическое увеличение расстояния рВ-С2, из них ретродентальный паннус наблюдался у одного пациента.

Рисунок 1. МРТ в режиме Sag T1-w. Пациентка, 59 лет, эрозии зубовидного отростка аксиса

Figure 1. MRI in Sag T1-w mode. The patient is 59 years old, erosions of the dens

Рисунок 2. МРТ в режиме Sag T2-wSTIR. Пациент, 62 года, перидентальный паннус

Figure 2. MRI in Sag T2-w STIR mode. The patient is 62 years old, peridental pannus

Рисунок 3. МРТ в режиме Sag T1-w. Пациент, 28 лет, уменьшение угла ретрофлексии

Figure 3. MRI in Sag T1-w mode. The patient 28 years old, reduction of retroflexion angle

Рисунок 4. МРТ в режиме Sag T2-w. Пациент, 62 года, транслокация зуба относительно линии Чемберлена

Figure 4. MRI in Sag T1-w mode. The patient is 62 years old, translocation relative to the Chamberlain line

Таблица 1. Краниометрические параметры КВП

Table 1. Craniometric parameters of the craniovertebral junction

Показатель	Ориентиры	РА	Норма
			Данные литературы [13–17]	Группа контроля (n = 50)
Индекс Грэбба — Оукса (линия pB-C2)	Линия определяется как перпендикулярное расстояние от заднего края зуба или мягких тканей до линии, соединяющей базион (самая каудальная точка ската) с нижнезадней частью тела С2 позвонка	4,6–11,6 (среднее 7,69 ± 1,93) мм	менее 9 мм	5,09–8,84 (среднее 7,09 ± 1,02) мм
АДИ	Расстояние между задней частью передней дуги С1 и передней частью зуба (то есть передним атланто-дентальным интервалом)	0,3–4,22 (среднее 1,98 ± 0,98) мм	менее 3 мм	1–2,98 (среднее 2,16 ± 0,5) мм
ПАДИ	Расстояние между задней частью зуба и передней частью задней дуги С1 (то есть задний атланто-дентальный интервал)	11,6–23,7 (среднее 16,94 ± 2,41) мм	более 14 мм	14,5-24,2 (среднее 19,38±2,12) мм
Угол ретрофлексии зуба	Представляет собой угол ретроверсии, образованный между линией, проведенной от основания C2, и ее пересечением с линией, проведенной от верхушки зубовидного отростка	65,5–87,8° (среднее 75,29 ± 6,22°)	70–89° (среднее 79,3 ± 4,9°)	69,3–87,1° (среднее 74,67 ± 4,45°)
Линия Чемберлена	Линия между задней поверхностью твердого неба и опистионом	0–11,8 (среднее 2,68 ± 3,23) мм	ниже на 3 мм	0–2,97 (среднее 0,34 ± 0,87) мм

В исследованной группе пациентов выявлена корреляция между клиническими особенностями пациентов и изменениями КМП КВП: линией Чемберлена с уровнем СОЭ (rСп = 0,470; p = 0,018), числом болезненных суставов (ЧБС) (rСп = 0,503; p = 0,009), возрастом пациентов (rСп = 0,461; p = 0,018) (рис. 5). Признаки сужения спинномозгового канала по ПАДИ коррелировали с СРБ (rСп = -0,935; p = 0,006), индексом массы тела (ИМТ) (rСп = -0,447; p = 0,022). Была выявлена связь угла ретрофлексии и числа сопутствующих заболеваний (rСп = -0,541; p = 0,005), качеством жизни по EQ-5D (rСп = -0,400; p = 0,043) и наличием центральной сенситизации по опроснику CSI (rСп = -0,601; p = 0,001) (рис. 6). Увеличение pB-C2 было связано с уменьшением психологического компонента опросника SF-36 (rСп = -0,492; p = 0,011) (рис. 7).

Рисунок 5. Корреляция ПАДИ и ИМТ

Figure 5. Correlation of posterior atlantodental index and body mass index

Рисунок 6. Корреляция угла ретрофлексии зуба аксиса и ЦС

Figure 6. Correlation of dens axis retroflexion angle and central sensitization

      

Рисунок 7. Корреляция pB-2C и психологическим компонентом SF-36

Figure 7. Correlation of pB-2C and the psychological component of SF-36

Обсуждение

В рутинной практике ШОП уделяется не столь значимое внимание, однако именно воспаление может спровоцировать прогрессирование структурных изменений с возникновением неврологических осложнений [7]. Между тем в исследованной группе изменения в структуре КВП отмечены практически у всех пациентов и могут условно делиться на специфические для РА (паннус, артрит, синовит) (26,6%) и неспецифические отклонения КМП (93,3%). КМП выявили начальные проявления транслокации зубовидного отростка, признаков базилярной импрессии и спинального стеноза, которые могут быть связаны с воспалительным процессом этой области. В ряде случаев (53,3%) наблюдались неврологические осложнения в виде парестезий, нарушения двигательных и чувствительных волокон. Притом ранние изменения не всегда сопровождаются наличием жалоб и неврологической симптоматикой, качество жизни и функциональная способность варьировала в средних значениях. В литературе чаще описываются изменения при наличии серьезного неврологического дефицита, требующего хирургического вмешательства [4].

По доклиническим изменениям имеются единичные работы, которые относят к факторам риска серопозитивность по ревматоидному фактору, более высокий исходный СРБ, высокую активность, длительность заболевания, наличие внесуставных проявлений (подкожных узелков и пр.), тяжесть периферического артрита и длительный приемом кортикостероидов [4, 7]. В исследованной когорте наличие изменений достоверно коррелировало с воспалительными маркерами (СОЭ, СРБ), периферическими артритами, однако не было связи с приемом ГКС, активностью и длительностью заболевания, но выявлялась связь с возрастом пациентов. Также выявлена корреляция с количеством сопутствующих заболеваний и избыточным весом. По данным опросников отмечено, что качество жизни у пациентов ухудшается по мере прогрессирования изменений в ААС и болевой синдром чаще имеет компонент ЦС, что следует учитывать при подборе комплексной терапии. Большая доля пациентов с наличием центральной сенситизации, вероятно, связанна с длительно текущим процессом и коморбидной патологией.

Ранние исследования демонстрируют, что прогрессирование поражений в ААС может приводить к ряду осложнений, среди которых подвывих и вывих атлантоаксиального сустава, сращение суставов, вторичное атлантозатылочное окостенение и стеноз позвоночного канала c неврологическим дефицитом [9, 10]. В исследованной когорте пациентов выявлены признаки как ранних, так и поздних визуализационных изменений по данным МРТ с признаками сужения спинномозгового канала и инвагинацией зуба в ствол головного мозга, что в последующем может привести к серьезным неврологическим нарушениям с повреждением структур головного и спинного мозга, с развитием миелопатии, параличей и расстройством функции внутренних органов [9].

Выводы

Разнообразные МРТ изменения атлантоаксиальной области выявляются практически у всех пациентов с РА (96,7%), их наличие сопровождается болью и утренней скованностью в области шеи и затылка, причем боль носит как воспалительный характер, так и признаки нейропатического компонента за счет начальных признаков компрессии нервных структур спинного мозга транслоцированным зубом аксиса.

У пациентов с инструментальным подтверждением изменений ААО особенностями течения ревматоидного артрита является более высокое число пораженных суставов, уровня лабораторной активности, коморбидной патологии с худшим качеством жизни и наличием сочетанного характера болевого синдрома.

 Гараева А.Р.

https://orcid.org/0000-0002-8254-652X

Лапшина С.А.

https://orcid.org/0000-0001-5474-8565

Анисимов В.И.

https://orcid.org/0000-0001-8955-1965

Абдракипов Р.З.

https://orcid.org/0000-0003-1140-3238

Сухорукова Е.В.

https://orcid.org/0000-0001-6274-4636

Заманова Э.С.

https://orcid.org/0000-0002-6436-604X

Абдулганиева Д.И.

https://orcid.org/0000-0001-7069-2725

Богданов Э.И.

https://orcid.org/0000-0001-9332-805

 Литература

1. Насонов Е.Л., Каратеев Д.Е., Балабанова Р.М. Ревматоидный артрит. Национальное руководство // Ревматология. — 2008. — С. 290–331.
2. Cha T.D., An H.S. Cervical spine manifestation in patients with inflammatory arthritides // Nat. Rev. — 2013. — Vol. 9 (7). — P. 423–432.
3. Hermann K.G., Bollow M. Magnetic resonance imaging of the axial skeleton in rheumatoid disease // Best Pract. Res. Clin. — 2004. — Vol. 18 (6). — P. 881–907.
4. Nguyen H.V., Ludwig S.C., Silber J. et al. Rheumatoid arthritis of the cervical spine // Spine J. — 2004. —Vol. 4 (3). — P. 329–334.
5. Drosos A.A., Pelechas E., Voulgari P.V. Radiological findings of the cervical spine in rheumatoid arthritis: what a rheumatologist should know // Curr. Rheumatol. — 2020. — Vol. 22 (6). — P. 19.
6. Yurube T. et al. Incidence and aggravation of cervical spine instabilities in rheumatoid arthritis: a prospective minimum 5-year follow-up study of patients initially without cervical involvement // Spine. — 2012. — Vol. 37. — P. 2136–2144.
7. Kauppi M., Neva M.H. Sensitivity of lateral view cervical spine radiographs taken in the neutral position in atlantoaxial subluxation in rheumatic diseases // Clin. Rheumatol. — — Vol. 17. — P. 511–514.
8. Boden S.D. Rheumatoid arthritis of the cervical spine // Spine. — 1994. — Vol. 19. — P. 2275–2280.
9. Гараева А.Р. Лапшина С.А., Абдулганиева Д.И. Клинико-инструментальные особенности патологии атлантоаксиальной области при ревматических заболеваниях (обзор литературы) // Медицинский алфавит. — 2023. — № 9. — С. 35–39. DOI: 10.33667/2078-5631-2023-9-35-39
10. Dreyer S.J., Boden S.D. Natural history of rheumatoid arthritis of the cervical spine // Clin. Orthop. Relat. — 1999. — Vol. 366. — P. 98–106.
11. Kotecki M., Sotniczuk M., Gietka P. et al. Imaging of cervical spine involvement in inflammatory arthropathies: a review // Pol. J. Radiol. — 2021. — Vol. 86. — P. 620–629.
12. Mayer T., Neblett R., Cohen H. et al. The Development and psychometric validation of the central sensitization inventory // Pain Practice. — 2011. — Vol. 12 (4). — P. 276–285.
13. Khaleel Z.L., Besachio D.A., Bisson E.F. et al. Estimation of odontoid process posterior inclination, odontoid height, and pB-C2 line in the adult population // Neurosurg. Spine. — 2014. — Vol. 20. — P. 172–177.
14. Slobodin G., Shpigelman A., Dawood H. et al. Craniocervical junction involvement in ankylosing spondylitis // Eur. Spine J. — 2015. — Vol. (12). — P. 2986–2990.
15. Joaquim A.F., Evangelista Santos Barcelos A.C., Daniel J.W. et al. Chamberlain’s line violation in basilar invagination patients compared with normal subjects: a systematic literature review and meta-analysis // World Neurosurg. — 2023. — S1878-8750(23)00205-X.
16. Zikou A.K., Alamanos Y., Argyropoulou M.I. et al. Radiological cervical spine involvement in patients with rheumatoid arthritis: a cross sectional study // J. Rheumatol. — 2005. — Vol. 32 (5). — P. 801–806.
17. Khaleel Z.L., Besachio D.A., Bisson E.F. et al. Estimation of odontoid process posterior inclination, odontoid height, and pB-C2 line in the adult population // J. Neurosurg. Spine. — 2014. — Vol. 20 (2). — P. 172–177.

REFERENCES

1. Nasonov E.L., Karateev D.E., Balabanova R.M. Rheumatoid arthritis. National guidelines. Revmatologiya, 2008, pp. 290–331 (in Russ.).
2. Cha T.D., An H.S. Cervical spine manifestation in patients with inflammatory arthritides. Nat. Rev. Rheumatol, 2013, vol. 9 (7), pp. 423–432.
3. Hermann K.G., Bollow M. Magnetic resonance imaging of the axial skeleton in rheumatoid disease. Best Pract. Res. Clin. Rheumatol, 2004, vol. 18 (6), pp. 881–907.
4. Nguyen H.V., Ludwig S.C., Silber J. et al. Rheumatoid arthritis of the cervical spine. Spine J, 2004, vol. 4 (3), pp. 329–334.
5. Drosos A.A., Pelechas E., Voulgari P.V. Radiological findings of the cervical spine in rheumatoid arthritis: what a rheumatologist should know. Curr. Rheumatol. Rep, 2020, vol. 22 (6), p. 19.
6. Yurube T. et al. Incidence and aggravation of cervical spine instabilities in rheumatoid arthritis: a prospective minimum 5-year follow-up study of patients initially without cervical involvement. Spine, 2012, vol. 37, pp. 2136–2144.
7. Kauppi M., Neva M.H. Sensitivity of lateral view cervical spine radiographs taken in the neutral position in atlantoaxial subluxation in rheumatic diseases. Clin. Rheumatol, 1998, vol. 17, pp. 511–514.
8. Boden S.D. Rheumatoid arthritis of the cervical spine. Spine, 1994, vol. 19, pp. 2275–2280.
9. Garaeva A.R. Lapshina S.A., Abdulganieva D.I. Clinical and instrumental features of atlantoaxial region pathology in rheumatic diseases (literature review). Meditsinskiy alfavit, 2023, no. 9, pp. 35–39 (in Russ.). DOI: 10.33667/2078-5631-2023-9-35-39
10. Dreyer S.J., Boden S.D. Natural history of rheumatoid arthritis of the cervical spine. Clin. Orthop. Relat. Res, 1999, vol. 366, pp. 98–106.
11. Kotecki M., Sotniczuk M., Gietka P. et al. Imaging of cervical spine involvement in inflammatory arthropathies: a review. Pol. J. Radiol, 2021, vol. 86, pp. 620–629.
12. Mayer T., Neblett R., Cohen H. et al. The Development and psychometric validation of the central sensitization inventory. Pain Practice, 2011, vol. 12 (4), pp. 276–285.
13. Khaleel Z.L., Besachio D.A., Bisson E.F. et al. Estimation of odontoid process posterior inclination, odontoid height, and pB-C2 line in the adult population. J. Neurosurg. Spine, 2014, vol. 20, pp. 172–177.
14. Slobodin G., Shpigelman A., Dawood H. et al. Craniocervical junction involvement in ankylosing spondylitis. Eur. Spine J, 2015, vol. (12), pp. 2986–2990.
15. Joaquim A.F., Evangelista Santos Barcelos A.C., Daniel J.W. et al. Chamberlain’s line violation in basilar invagination patients compared with normal subjects: a systematic literature review and meta-analysis. World Neurosurg, 2023, S1878-8750(23)00205-X.
16. Zikou A.K., Alamanos Y., Argyropoulou M.I. et al. Radiological cervical spine involvement in patients with rheumatoid arthritis: a cross sectional study. J. Rheumatol, 2005, vol. 32 (5), pp. 801–806.
17. Khaleel Z.L., Besachio D.A., Bisson E.F. et al. Estimation of odontoid process posterior inclination, odontoid height, and pB-C2 line in the adult population. J. Neurosurg. Spine, 2014, vol. 20 (2), pp. 172–177.