УДК 616.127-005.8:616.155.194.8

Д.Р. ХАСТИЕВА, Н.А. ТАРАСОВА, И.Х. ВАЛЕЕВА, Н.Р. ХАСАНОВ

Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

  Контактная информация:

Хастиева Диляра Ринатовна — ассистент кафедры пропедевтики внутренних болезней им. проф. С.С. ЗимницкогоАдрес: 420012, Россия, Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7-905-020-44-07, е-mail: dilyara_khastieva@mail.ru 

Дефицит железа ассоциирован с худшими показателями качества жизни у пациентов, перенесших инфаркта миокарда.

Цель исследования — изучить качество жизни пациентов с инфарктом миокарда и дефицитом железа в течение 12 месяцев на фоне применения препаратов железа.

Материал и методы. Обследованы 99 пациентов, госпитализированные в кардиологические отделения ГКБ 7 им. М.Н. Садыкова г. Казани по поводу инфаркта миокарда и имеющие дефицит железа (ДЖ). Пациентам проводили медикаментозную коррекцию дефицита. Через 3 месяца пациенты были разделены на 2 группы. Группу 1 составили 69 (70%) пациентов с компенсированным дефицитом, Группу 2 — 30 пациентов (30%) с сохраняющимся дефицитом. Качество жизни было оценено путем исследования суммарного клинического показателя Канзасского опросника больных кардиомиопатией (KCCQ) в первые 24 ч, через 3, 6 и 12 месяцев после инфаркта миокарда.

Результаты. Средняя суммы баллов KCCQ на этапе включения была выше в группе 1 по сравнению с группой 2: 66 ± 18 и 77 ± 14 соответственно (р = 0,041). В группе 1 M ± σ суммы баллов KCCQ через 3, 6 и 12 месяцев после инфаркта миокарда были выше результатов во время включения (71 ± 19 (р < 0,001), 74 ± 21 (р < 0,001) и 76 ± 10 (р < 0,001) соответственно). В группе 2 средняя суммарного клинического показателя KCCQ не изменялась в течение 12 месяцев после инфаркта миокарда. У пациентов с компенсированным ДЖ шанс улучшения качества жизни в течение 12 месяцев после ИМ был в 27 раз выше, чем у пациентов с сохраняющимся ДЖ (ОШ = 27,0; 95% ДИ: 3,4–211,9).

Выводы. Компенсация дефицита железа ассоциирована с улучшением качества жизни в течение 12 месяцев после инфаркта миокарда.

Ключевые слова. Дефицит железа, инфаркт миокарда, качество жизни, KCCQ.

 

 D.R. KHASTIEVA, N.A. TARASOVA, I.KH. VALEEVA, N.R. KHASANOV

 Kazan State Medical University, Kazan

 Quality of live in patients with corrected iron deficiency after myocardial infarction

Contact details:

Khastieva D.R. — Assistant Lecturer of the Department of Introduction to Internal Diseases named after Prof. S.S. Zimnitskiy

Address: 49 Butlerov St., 420012 Kazan, Russian Federation, tel.: +7-905-020-44-07, e-mail: dilyara_khastieva@mail.ru

 Iron deficiency (ID) is associated with worse quality of life and outcomes in patients with acute coronary syndrome.

The purpose — to study quality of life in patients with myocardial infarction (MI) and iron deficiency during 12 months against the background of iron supplement intake.

Material and methods. 99 patients with myocardial infarction (MI) and iron deficiency hospitalized in Kazan Clinical Hospital No. 7 were examined. The patients underwent iron deficit correction with supplements. After 3 months, the patients were divided into 2 groups: group 1 included 69 (70%) patients with corrected ID and group 2 — 30 (30%) patients with persistent ID after the treatment. Quality of life was evaluated by the Kansas City Cardiomyopathy Questionnaire (KCCQ) within 24 hours and 3, 6, 12 months after MI.

Results. The mean of KCCQ summary points in the first 24 hours after admission was 66 ± 18 in group 1 and 77 ± 14 in group 2 (p = 0.04). In group 1, the mean KCCQ scores at 3, 6 and 12 months were significantly higher than baseline (p < 0.001) (71 ± 19, 74 ± 21, and 76 ± 10, respectively). In group 2, the mean KCCQ remained unchanged 12 months after MI. Patients with compensated ID had a 27-fold higher odds of improved quality of life at 12 months after MI than patients with persisting ID (OR = 27.0; 95% CI: 3.4–211.9).

Conclusion. Corrected ID is associated with a significant improvement of quality of life in comparison with persisting ID in patients within 12 months after MI.

Key words: iron deficiency, myocardial infarction, quality of life, KCCQ.

 

Дефицит железа (ДЖ) занимает первое место среди 38 наиболее распространенных заболеваний человека, имея доказанные негативные влияния на функции организма, в том числе деятельность сердечно-сосудистой системы, вне зависимости от присутствия анемии [1, 2]. Ишемическая болезнь сердца (ИБС), помимо высокой распространенности, является и ведущей причиной смертности у взрослого населения в развитых странах, в том числе в Российской Федерации [3]. ДЖ широко распространен у пациентов с инфарктом миокарда (ИМ) [4], однако большая часть исследований изучает ДЖ у пациентов с уже выявленной анемией или с установленной сердечной недостаточностью (СН), в связи с чем влияние ДЖ на качество пациентов с ИБС, в частности после перенесенного ИМ, недостаточно изучено, что обуславливает тот факт, что ДЖ редко диагностируется у пациентов без СН и в большинстве случаев остается без лечения до момента развития анемии.

Рядом исследований было показано, что ДЖ ассоциирован с худшими функциональными способностями и снижением качества жизни у пациентов после перенесенного ИМ [5, 6]. Однако, несмотря на имеющиеся данные о негативном влиянии ДЖ на качество жизни, функциональную способность пациентов с ИБС и доказательства улучшения качества жизни при коррекции ДЖ у пациентов с СН, вопрос влияния коррекции ДЖ на качество жизни пациентов после перенесенного ИМ изучен недостаточно. Наиболее часто для оценки качества жизни у пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ) и ДЖ в исследованиях используют Канзасский опросник больных кардиомиопатией (KCCQ) [7, 8].

Цель исследования — изучить качество жизни у пациентов с инфарктом миокарда и ДЖ на фоне применения препаратов железа.

Материал и методы

В открытое проспективное исследование были включены 99 пациентов с ДЖ, 55 мужчин (56%) и 44 женщины (44%), госпитализированных в отделение неотложной кардиологии ГАУЗ «Городская клиническая больница № 7 им. М.Н. Садыкова» (г. Казань) по поводу ИМ и проведенным ЧКВ в период 2022–2023 гг. Средний возраст пациентов составил 62 ± 13 лет. В исследование включались пациенты старше 18 лет, подписавшие информированное согласие на участие в исследовании, которые были госпитализированы по поводу ИМ, выставленным согласно IV универсальному определению ИМ (ESC, 2018 г.) [9], имеющие акинезию и/или гипокинезию как минимум двух соседних сегментов миокарда ЛЖ по результатам эхокардиографии, полученным в течение 24 ч после ИМ, с уровнем гемоглобина выше 90 и ниже 150 г/л. В исследование включались пациенты с выявленным ДЖ. В качестве критериев дефицита железа использовались следующие: абсолютный ДЖ — снижение уровня ферритина плазмы < 100 мкг/л, относительный ДЖ — ферритин 100–299 мкг/л при коэффициенте насыщения трансферрина железом (КНТЖ) < 20% [10–12]. Критерии невключения / исключения в исследование были следующие: реакции гиперчувствительности на препараты железа; наличие в анамнезе гемотрансфузии или приобретенного гемосидероза, применение стимуляторов эритропоэза и/или парентеральных препаратов железа в течение предыдущих трех месяцев; наличие во время госпитализации II–IV класса сердечной недостаточности по Killip; скорость клубочковой фильтрации < 15 мл/мин/1,73 м²; установленная болезнь печени или признаки активного гепатита; текущее или недавнее (в предыдущие 3 года) злокачественное новообразование; активное желудочно-кишечное кровотечение; беременность, лактация; отсутствие возможности явиться на запланированные визиты, поддерживать связь в течение необходимого периода времени.

В первые сутки после госпитализации у всех пациентов был тщательно собран анамнез, проведено физикальное исследование, проведено исследование биохимического и клинического анализа крови с оценкой статуса железа, проведена оценка качества жизни с использованием Канзасского опросника больных кардиомиопатией, оценивался общий клинический показатель KCCQ с учетом всех доменов опросника [8]. Опросник KCCQ заполнялся пациентами самостоятельно. Деление шкал производилось путем приписывания каждому ответу порядкового значения, начиная с 1 для ответа, который соответствует наименьшему уровню функционирования, и суммирования пунктов внутри каждого домена. Баллы по шкалам приводились к диапазону от 0 до 100 путем вычитания наименьшего возможного значения по шкале, разделенного на диапазон шкалы и умноженного на 100.

Всем пациентам проводилась коррекция дефицита препаратами железа: сульфат железа в дозе 200 мг в сутки с продолжительностью приема 2 месяца или железа карбоксимальтозат (ЖКМ) с введением препарата во время госпитализации. Доза рассчитывалась исходя из массы тела и уровня гемоглобина согласно инструкции по применению.

После выписки пациентам была назначена терапия согласно имеющимся рекомендациям лечения ИБС [3]. Пациенты придерживались данной терапии в течении 12 месяцев, при необходимости проводилась коррекция. Через 3, 6 и 12 месяцев во время повторных визитов пациентам повторно оценивалось качество жизни с использованием KCCQ.

Через 3 месяца у всех пациентов оценивался статус железа, по результатам которого пациенты были разделены на 2 группы: 1 группу составили пациенты, которые через 3 месяца после ИМ имели нормальный статус железа, группу 2 составили пациенты с сохранившимся ДЖ.

Статистический анализ проведен с использованием программы StatTech v. 4.2.6 (разработчик — ООО «Статтех», Россия). Количественные показатели оценивали на предмет соответствия нормальному распределению с применением критерия Шапиро — Уилка. Полученные данные представлены в виде средних арифметических величин и их стандартных отклонений (M ± σ). Сравнение средних величин проводили с помощью t-критерия Стьюдента. Сравнение номинальных данных проводили при помощи критерия χ² Пирсона с поправкой Йетса или точного критерия Фишера. Различия показателей считали статистически значимыми при значении p < 0,05.

Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом Казанского государственного медицинского университета (Протокол заседания № 4 от 20.04.2021).

Результаты и их обсуждение

Всем включенным в исследование пациентам были назначены препараты железа: 50 пациентам (51%) — внутривенное введение ЖКМ, 49 пациентам (49%) — таблетированный сульфат железа.

Через 3 месяца у 45 пациентов (90%), получивших ЖКМ, ДЖ был скомпенсирован, у 5 (10%) сохранялся. У 24 (48%) пациентов, принимающих сульфат железа, ДЖ был скомпенсирован, у 25 (52%) сохранялся (ОР 1,76, 95% ДИ: 1,3–2,3, р < 0,001). Таким образом, группу 1 составили 69 пациентов (70%) с компенсированным ДЖ, в группу 2 вошли 30 пациентов (30%) с сохраняющимся ДЖ.

Группы были сопоставимы по половому составу, возрасту и большинству сопутствующих заболеваний. Оценивалась распространенность в группах таких сопутствующих заболеваний, как ИБС, артериальная гипертензия, СН, перенесенный ИМ и инсульт, хроническая болезнь почек, хроническая обструктивная болезнь легких, ранее перенесенное чрескожное коронарное вмешательство и коронарное шунтирование. Пациенты с сахарным диабетом 2-го типа встречались чаще в группе пациентов с сохраняющимся ДЖ: 7 пациентов (10%) из группы 1 и 7 пациентов (24%) из группы 2 (р = 0,02). В группе 2 у 4 пациентов (20%) был ишемический инсульт в анамнезе (р = 0,007) (табл. 1). Группы были сопоставимы по принимаемой терапии, за исключением метформина, который чаще принимали пациенты во 2 группе (табл. 1).

Таблица 1. Клинико-демографические характеристики пациентов

Table 1. Clinical and demographic characteristics of patients

Показатель	Категории	Группа 1 n = 69	Группа 2 n = 30	р
Возраст, лет, Me [Q1; Q3]		65 [57; 72]	64 [58; 73]	0,913
Пол, n (%)	Женщины	30 (43%)	14 (48%)	0,6
	Мужчины	39 (57%)	16 (52%)
ХСН, n (%)		26 (38%)	16 (52%)	0,3
ХСН, n (%)		1 (4,5%)	4 (30,8%)	0,009
АГ, n (%)		69 (100%)	30 (100%)	1,0
ФП, n (%)		6 (9%)	5 (16%)	0,4
ИМ в анамнезе, n (%)		19 (14%)	6 (20%)	0,5
Инсульт, n (%)		1 (2%)	5 (20%)	0,007
ХОБЛ, n (%)		5 (7%)	0 (0,0%)	0,3
ХБП, n (%)		3 (5,2%)	2 (8,0%)	0,6
ЧКВ в анамнезе, n (%)		12 (20,7%)	3 (12,0%)	0,3
СД, n (%)		7 (10%)	7 (24%)	0,02
ИМТ, кг/м2, Me [Q1; Q3]		29 [27; 30]	28 [27; 31]	0,6

Сокращения. АГ — артериальная гипертензия, ИБС — ишемическая болезнь сердца, ИМ — инфаркт миокарда, ИМТ — индекс массы тела, СД — сахарный диабет, ХБП — хроническая болезнь почек, ХОБЛ — хроническая обструктивная болезнь легких, ХСН — хроническая сердечная недостаточность, ФП — фибрилляция предсердий, ЧКВ — чрескожное коронарное вмешательство.

Abbreviations: АГ — arterial hypertension, ИБС — ischemic heart disease, ИМ — myocardial infarction, ИМТ — body mass index, СД — diabetes mellitus, ХБП — chronic kidney disease, ХОБЛ — chronic obstructive pulmonary disease, ХСН — chronic heart failure, ФП — atrial fibrillation, ЧКВ — percutaneous coronary intervention.

Таблица 2. Группы принимаемых лекарственных препаратов

Table 2. Groups of medications taken

Группа препаратов	Группа 1 n = 69 n (%)	Группа 2 n = 30 n (%)	p
β-блокаторы	69 (100%)	30 (100%)	> 0,5
Ингибиторы АПФ/АРА	69(100%)	30 (100%)	> 0,5
Тиазидные диуретики	2 (3%)	1(4%)	> 0,5
Ингибиторы НГЛТ-2	3 (5 %)	4 (12 %)	0,3
Ацетилсалициловая кислота	69 (100%)	30 (100%)	> 0,5
Клопидогрел	6 (9%)	5 (16%)	0,4
Тикагрелор	63 (91%)	25 (84%)	0,4
ПОАК	6 (9%)	5 (16%)	0,4
Статины	69 (100%)	30 (100%)	> 0,5
Эзитимиб	7 (10%)	4 (12%)	> 0,5
Метформин	7 (10%)	7 (24%)	0,02

Сокращения: АПФ — ангиотензин превращающий фермент, АРА — антагонисты рецепторов ангиотензина II, ПОАК — пероральные антикоагулянты, НГЛТ-2 — натрий-глюкозный ко-транспортер 2-го типа.

Abbreviations: АПФ — angiotensin converting enzyme, АРА — angiotensin II receptor antagonists, ПОАК — oral anticoagulants, НГЛТ-2 — sodium-glucose cotransporter type 2.

Группы не отличались между собой по основным лабораторным показателям, в том числе по уровню гемоглобина, эритроцитов, показателям размера и формы эритроцитов, значениям С-реактивного белка. В группе 1 уровень аланинаминотрансферазы (АЛТ) был выше, чем в группе 2 (30 [19; 43] и 20 [15; 29] соответственно, р < 0,01). Однако обе медианы находились в пределах референсных значений (табл. 3). У 10 пациентов (14%) в группе 1 и у 2 пациентов (6%) в группе 2 (р = 0,18) была диагностирована анемия согласно критериям всемирной организации здравоохранения (гемоглобин < 130 г/л у мужчин и < 120 г/л у женщин).

Таблица 3. Основные лабораторные характеристики пациентов в 1 и 2 группе

Table 3. Main laboratory characteristics of patients in groups 1 and 2

Показатель	1 группа n = 58 (Me [Q1; Q3])	2 группа n = 25 (Me [Q1; Q3])	p
Гемоглобин, г/л	135 [130; 138]	131 [126; 140]	0,381
Эритроциты, ×1012/л	5 [4; 5]	5 [4; 5]	> 0,5
Гематокрит, %	41 [40; 44]	41 [39; 44]	0,487
Средний объем эритроцита, фл	88 [86; 89]	87 [85; 91]	0,743
RDW (%), (M ± σ)	13 (1)	14 (1)	> 0,5
MCH, пг	29 [28; 30]	28 [28; 29]	> 0,5
Лейкоциты, ×109/л	8 [7; 11]	9 [8; 10]	0,131
Тромбоциты, ×109/л	231 (45)	244 (63)	0,306
Холестерин общий, ммоль/л	6 [5; 6]	6 [5; 7]	0,502
ЛПНП, ммоль/л	4 [3; 4]	4 [3; 4]	> 0,5
Глюкоза, ммоль/л	8 [7; 11]	7 [6; 10]	0,176
СКФ, мл/мин/1,73 м2	61 [52; 74]	62 [57; 70]	0,578
АЛТ, Ед/л	30 [19; 43]	20 [15; 29]	0,011
АСТ, Ед/л	45 [25; 83]	29 [25; 43]	0,065
Общий белок, г/л	68 [66; 72]	66 [64; 69]	0,207
Тропонин I, мкмоль/л	24 000 [5928; 26 224]	20 224 [2035; 27 000]	> 0,5
СРБ, ммоль/л	4 [3; 8]	5 [2; 9]	> 0,5

Сокращения: ЛПНП — липопротеины низкой плотности, СКФ — скорость клубочковой фильтрации, АЛТ — аланинаминотрансфераза, АСТ — аспартатаминотрансфераза, СРБ — С-реактивный белок, ИМТ — индекс массы тела, RDW — red cell distribution width — индекс распределения эритроцитов; MCH — mean cell hemoglobin — среднее содержание гемоглобина в эритроците.

Abbreviations: ЛПНП — low-density lipoproteins, СКФ — glomerular filtration rate, АЛТ — alanine aminotransferase, АСТ — aspartate aminotransferase, СРБ — C-reactive protein, ИМТ — body mass index, RDW — red cell distribution width; MCH — mean cell hemoglobin.

Была проанализирована сумма баллов KCCQ у пациентов с ДЖ в группе 1 и 2. Средняя сумма баллов KCCQ на этапе включения (KCCQв) была выше в группе 1 по сравнению с группой 2: 66 ± 18 и 77 ± 14 соответственно (р = 0,041). В группе 1 M ± σ суммы баллов KCCQ во время первого визита (через 3 месяцев, KCCQ₁) составила 71 ± 19, что было статистически выше результатов, полученных во время включения (р < 0,001). Средняя суммы баллов KCCQ во время второго визита (через 6 месяцев, KCCQ₂) составила 74 ± 21, что было статистически значимо выше по сравнению с M ± σ KCCQв (р < 0,001), и не отличалась от Ме KCCQ₁ (р = 0,056). Средняя сумма баллов KCCQ во время третьего визита (через 12 месяцев, KCCQ₃) составила 76 ± 10, что было статистически значимо выше по сравнению с M ± σ KCCQв (р < 0,001) и выше M ± σ KCCQ₁ (р = 0,04).

В группе 2 средняя суммарного клинического показателя KCCQ не изменялась в течение 12 месяцев после инфаркта миокарда и через 3 месяца составила 77 ± 14 (р = 0,5), через 6 месяцев — 77 ± 15 (р = 0,2), через 12 месяцев была незначительно ниже по сравнению с результатами в первые 24 ч после госпитализации и составила 74 ± 12 (р = 0,1) (рис. 1).

Рисунок 1. Изменение суммарного клинического показателя в группах в течение 12 месяцев после ИМ. KCCQ — Канзасский опросник больных кардиомиопатией

Figure 1. Change in total clinical score in the groups at 12 months after MI. KCCQ — Kansas Cardiomyopathy Questionnaire

Таким образом, несмотря на изначально лучшие показатели качества жизни в группе пациентов с сохраняющимся ДЖ, через 3, 6 и 12 месяцев наблюдения M ± σ суммы баллов КССQ в группах 1 и 2 не отличалась (p = 12, p = 0,56, p = 0,62 соответственно).

Нами была проанализирована разность (D) между суммарным клиническим показателем на повторных визитах и исходно. Разность между М KCCQ через 3 месяца и включением (DKCCQ_1-в) составила +5 ± 9 в группе 1 и -1,7 ± 9 в группе 2 (р = 0,007). Разность между М KCCQ через 6 месяца и включением (DKCCQ_2-в) составила +8 ± 13 в группе 1 и -1,6 ± 10 в группе 2 (р = 0,002). Разность между М KCCQ через 12 месяцев и включением (DKCCQ_3-в) составила +10 ± 15 в группе 1 и -4 ± 10 в группе 2 (р = 0,001) (рис. 2).

Рисунок 2. Разность суммарного клинического показателя между повторными визитами и включением в группах в течение 12 месяцев после ИМ. KCCQ — Канзасский опросник больных кардиомиопатией

Figure 2. Difference in summary clinical score between follow-up visits and inclusion in groups at 12 months after MI. KCCQ — Kansas Cardiomyopathy Care Questionnaire

В течение 12 месяцев наблюдения у 28 (47%) пациентов в группе с скомпенсированным ДЖ было зафиксировано увеличение суммарного клинического показателя KCCQ на 10%. В группе пациентов с сохраняющимся дефицитом железа ни у одного пациента данного увеличения не наблюдалось (р < 0,001). У пациентов с компенсированным ДЖ шанс улучшения качества жизни в течение 12 месяцев после ИМ был в 27 раз выше, чем у пациентов с сохраняющимся ДЖ (ОШ = 27,0; 95% ДИ: 3,4–211,9).

Таким образом, в группе пациентов с компенсированным ДЖ наблюдалось улучшение качества жизни в виде нарастания баллов общего клинического показателя KCCQ в течение 12 месяцев после ИМ. В группе пациентов с сохраняющимся ДЖ качество жизни в течение12 месяцев после ИМ не менялось.

В нашем исследовании через 3 месяца при повторной оценке статуса железа у 45 пациентов (90%), получивших ЖКМ, ДЖ был скомпенсирован, у 5 (10%) сохранялся. У 24 (48%) пациентов, принимающих сульфат железа ДЖ, был скомпенсирован, у 25 (52%) сохранялся (ОР 1,76, 95% ДИ: 1,3–2,3, р < 0,001). По данным рандомизированных исследований [13, 14], внутривенное применение ЖКМ у пациентов с СН и ДЖ улучшает качество жизни, функциональные возможности и прогноз, что отражено в российских рекомендациях по лечению пациентов с СН, где рекомендовано применение ЖКМ в качестве препарата для коррекции ДЖ у пациентов с СН и не рекомендовано применение пероральных препаратов железа [15].

Большая распространенность пациентов с СД в группе пациентов с сохраняющимся ДЖ может объясняться известными данными, свидетельствующими об изменениях в обмене железа у пациентов с СД, связанного с хроническим воспалением и увеличением синтеза гепсидина [16].

По полученным нами результатам в группе пациентов с компенсированным дефицитом железа наблюдается улучшение качества жизни в течение 12 месяцев после инфаркта миокарда в виде нарастания суммарного клинического показателя KCCQ. Кроме прочего, у 28 (47%) пациентов в группе с компенсированным ДЖ было зафиксировано увеличение суммарного клинического показателя KCCQ на 10%, тогда как в группе пациентов с сохраняющимся дефицитом железа ни у одного пациента данного увеличения не наблюдалось (р < 0,001). Таким образом, у пациентов с компенсированным ДЖ шанс улучшения качества жизни в течение 12 месяцев после ИМ был в 27 раз выше, чем у пациентов с сохраняющимся ДЖ.Полученные нами результаты согласуются с немногочисленными данными исследований. Так, в исследовании Meroño О. и соавт. (2017) было показано, что пациенты с ДЖ независимо от анемии имеют меньшую дистанцию в тесте 6-минутной ходьбы (277 против 423 м), p = 0,009), худшие результаты тредмил-теста и снижение качества жизни через 30 дней после ОКС, чем пациенты без ДЖ [5]. Несмотря на наличие данных о негативном влиянии ДЖ на качество жизни пациентов с ИБС и доказательства улучшения качества жизни при коррекции ДЖ у пациентов с ХСН, вопрос влияния коррекции ДЖ на качество жизни пациентов после перенесенного ИМ изучен недостаточно. В субанализе исследования AFFIRM-AHF было показано, что у пациентов с острой сердечной недостаточностью ишемической природы лучшие показатели качества жизни были в группе с коррекцией ДЖ [6].

Таким образом, полученные нами данные свидетельствуют об улучшении качества жизни у пациентов, перенесших ИМ, имеющих ДЖ при условии его компенсации. Однако ввиду небольшого числа исследований, посвященных данной теме, и неоднозначности полученных данных вопрос влияния ДЖ и возможных вариантов его коррекции на качество жизни с ИМ требует дальнейшего изучения. Определенным ограничением нашего исследования является небольшое количество включенных пациентов.

Выводы

Компенсация ДЖ ассоциирована с улучшением качества жизни в виде увеличения суммарного клинического показателя KCCQ в течение 12 месяцев после ИМ.

Литература

1. Мареев В.Ю., Беграмбекова Ю.Л., Мареев Ю.В. и др. Распространенность дефицита железа у пациентов с хронической сердечной недостаточностью в Российской Федерации. Данные наблюдательного одномоментного исследования // Кардиология. — 2022. — Т. 62, № 5. — С. 4–8.
2. Румянцев Г.А., Захарова И.Н., Чернов В.М. и др. Распространенность железодефицитных состояний и факторы, на нее влияющие // Медицинский совет. — 2015. — № 6. — С. 62–66.
3. Стабильная ишемическая болезнь сердца. Клинические рекомендации 2020 / Российское кардиологическое общество // Российский кардиологический журнал. — 2020. — Т. 25, № 11. — C. 201–250.
4. Cosentino N., Campodonico J., Pontone G. Iron deficiency in patients with ST-segment elevation myocardial infarction undergoing primary percutaneous coronary intervention // Int. J. Cardiol. — 2020. — Vol. 300. — P. 14–19. DOI: 10.1016/j.ijcard.2019.07.083
5. Meroño O., Cladellas M., Ribas-Barquet et al. Iron deficiency is a determinant of functional capacity and health-related quality of life 30 days after an acute coronary syndrome // Revista espanola de cardiologia. — 2017. — Vol. 70. — P. 363–370.
6. Metra M., Jankowska E., Pagnesi M. et al. Impact of ischaemic aetiology on the efficacy of intravenous ferric carboxymaltose in patients with iron deficiency and acute heart failure: insights from the AFFIRM-AHF trial // Eur. J. Heart Fail. — 2022. — Vol. 24 (10). — P. 1928–1939.
7. Martens P., Nijst P., Verbrugge F. et al. Impact of iron deficiency on exercise capacity and outcome in heart failure with reduced, mid-range and preserved ejection fraction // Acta Cardiol. — 2018. — Vol. 73 (2). — P. 115–123.
8. Green C., Porter C., Bresnahan D. et al. Development and evaluation of the Kansas City cardiomyopathy questionnaire: A new health status measure for heart failure // J. Am. Coll. Cardiol. — 2000. — Vol. 35. — P. 1245–1255.
9. Thygesen K., Alpert J.S., Jaffe A.S. Fourth universal definition of myocardial infarction // Circulation. — 2018. — Vol. 138 (20). — P. e618–e651. DOI: 10.1161/CIR.0000000000000617
10. Ponikowski P., van Veldhuisen D., Comin-Colet J. Beneficial effects of long-term intravenous iron therapy with ferric carboxymaltose in patients with symptomatic heart failure and iron deficiency // Eur. Heart J. — 2015. — Vol. 36. — P. 657–668. DOI: 10.1093/eurheartj/ehu385
11. van Veldhuisen D, Ponikowski P, van der Meer P. Effect of ferric carboxymaltose on exercise capacity in patients with chronic heart failure and iron deficiency // Circulation. — 2017. — Vol. 136. — P. 1374–1383. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.117.027497
12. Российское кардиологическое общество (РКО) Хроническая сердечная недостаточность. Клинические рекомендации 2020 // Российский кардиологический журнал. — 2020. — Т. 25. № 11. — С. 40– DOI: 10.15829/1560-4071-2020-4083
13. Ponikowski P., van Veldhuisen D., Comin-Colet J. Beneficial effects of long-term intravenous iron therapy with ferric carboxymaltose in patients with symptomatic heart failure and iron deficiency // Eur. Heart J. — 2015. — Vol. 36. — P. 657–668. DOI: 10.1093/eurheartj/ehu385
14. van Veldhuisen D., Ponikowski P., van der Meer P. Effect of ferric carboxymaltose on exercise capacity in patients with chronic heart failure and iron deficiency // Circulation. — 2017. — Vol. 136. — P. 1374–1383. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.117.027497
15. Jiang F., Sun Z.Z., Tang Y.T. et al. Hepcidin expression and iron parameters change in type 2 diabetic patients // Diabetes Res. Clin. Pract. — 2011. — Vol. 93 (1). — P. 43–48.

REFERENCES

1. Mareev V.Yu., Begrambekova Yu.L., Mareev Yu.V. et al. Prevalence of iron deficiency in patients with chronic heart failure in the Russian Federation. Data from an observational cross-sectional study. Data from an observational cross-sectional study. Kardiologiya, 2022, vol. 62, no. 5, pp. 4–8 (in Russ.).
2. Rumyantsev G.A., Zakharova I.N., Chernov V.M. et al. Prevalence of iron deficiency conditions and factors influencing it. Meditsinskiy sovet, 2015, no. 6, pp. 62–66 (in Russ.).
3. Stable coronary heart disease. Clinical guidelines 2020 / Russian Society of Cardiology. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2020, vol. 25, no. 11, pp. 201–250 (in Russ.).
4. Cosentino N., Campodonico J., Pontone G. Iron deficiency in patients with ST-segment elevation myocardial infarction undergoing primary percutaneous coronary intervention. Int. J. Cardiol, 2020, vol. 300, pp. 14–19. DOI: 10.1016/j.ijcard.2019.07.083
5. Meroño O., Cladellas M., Ribas-Barquet N. et al. Iron deficiency is a determinant of functional capacity and health-related quality of life 30 days after an acute coronary syndrome. Revista espanola de cardiologia, 2017, vol. 70, pp. 363–370.
6. Metra M., Jankowska E., Pagnesi M. et al. Impact of ischaemic aetiology on the efficacy of intravenous ferric carboxymaltose in patients with iron deficiency and acute heart failure: insights from the AFFIRM-AHF trial. Eur. J. Heart Fail, 2022, vol. 24 (10), pp. 1928–1939.
7. Martens P., Nijst P., Verbrugge F. et al. Impact of iron deficiency on exercise capacity and outcome in heart failure with reduced, mid-range and preserved ejection fraction. Acta Cardiol, 2018, vol. 73 (2), pp. 115–123.
8. Green C., Porter C., Bresnahan D. et al. Development and evaluation of the Kansas City cardiomyopathy questionnaire: A new health status measure for heart failure. J. Am. Coll. Cardiol, 2000, vol. 35, pp. 1245–1255.
9. Thygesen K., Alpert J.S., Jaffe A.S. Fourth universal definition of myocardial infarction. Circulation, 2018, vol. 138 (20), pp. e618–e651. DOI: 10.1161/CIR.0000000000000617
10. Ponikowski P., van Veldhuisen D., Comin-Colet J. Beneficial effects of long-term intravenous iron therapy with ferric carboxymaltose in patients with symptomatic heart failure and iron deficiency. Eur. Heart J, 2015, vol. 36, pp. 657–668. DOI: 10.1093/eurheartj/ehu385
11. van Veldhuisen D., Ponikowski P., van der Meer P. Effect of ferric carboxymaltose on exercise capacity in patients with chronic heart failure and iron deficiency. Circulation, 2017, vol. 136, pp. 1374–1383. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.117.027497
12. Russian Society of Cardiology (RSCO) Chronic heart failure. Clinical guidelines 2020. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2020, vol. 25, no. 11, pp. 40–83 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2020-4083
13. Ponikowski P., van Veldhuisen D., Comin-Colet J. Beneficial effects of long-term intravenous iron therapy with ferric carboxymaltose in patients with symptomatic heart failure and iron deficiency. Eur. Heart J, 2015, vol. 36, pp. 657–668. DOI: 10.1093/eurheartj/ehu385
14. van Veldhuisen D., Ponikowski P., van der Meer P. Effect of ferric carboxymaltose on exercise capacity in patients with chronic heart failure and iron deficiency. Circulation, 2017, vol. 136, pp. 1374–1383. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.117.027497
15. Jiang F., Sun Z.Z., Tang Y.T. et al. Hepcidin expression and iron parameters change in type 2 diabetic patients. Diabetes Res. Clin. Pract, 2011, vol. 93 (1), pp. 43–48.