УДК 616.1

Л.В. ПУЗЫРЁВА, Ж.М. АЛИМБЕТОВ, З.Д. МАГОМЕДОВ

¹Омский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Омск

Контактная информация:

Пузырёва Лариса Владимировна — д.м.н., доцент ВАК, завкафедрой детских инфекционных болезней

Адрес: 644099, г. Омск, ул. Ленина, 12, тел.: +7-913-149-1232, e-mail: puzirevalv@mail.ru»ru

 Helicobacter pylori (H. pylori) — широко распространенный патоген, традиционно ассоциируемый с заболеваниями верхнего отдела желудочно-кишечного тракта. В последние годы все больше данных свидетельствуют о его роли в патогенезе атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний. Своевременная диагностика и лечение инфекции могут рассматриваться как дополнительное направление профилактики сердечно-сосудистой патологии.

Цель исследования — оценить влияние инфекции Helicobacter pylori на развитие атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний, а также рассмотреть современные представления о механизмах ее действия на липидный обмен, сосудистую стенку и системное воспаление.

Материал и методы. Представлен обзор отечественных и зарубежных исследований (2014–2025), посвященных связи H. pylori с атеросклерозом. Проанализированы данные клинических наблюдений и метаанализов у инфицированных и неинфицированных пациентов.

Результаты. Установлена достоверная связь хронической инфекции H. pylori с признаками клинического атеросклероза и нарушениями липидного обмена. Штаммы, содержащие ген CagA, усиливают воспаление и эндотелиальную дисфункцию. Эрадикационная терапия способствует улучшению липидного профиля и снижению уровня воспалительных маркеров.

Выводы. Таким образом, инфекция H. pylori является значимым нетрадиционным фактором риска атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний. Своевременная диагностика и лечение инфекции могут рассматриваться как дополнительное направление профилактики сердечно-сосудистой патологии, особенно у пациентов с дислипидемией и метаболическим синдромом.

Ключевые слова: Helicobacter pylori, атеросклероз, дислипидемия, сердечно-сосудистая патология, воспаление.

 

L.V. PUZYRYOVA, ZH.M. ALIMBETOV, Z.D. MAGOMEDOV

 Omsk State Medical University, Omsk

Helicobacter pylori as a risk factor for atherosclerosis and cardiovascular diseases

 Contact details:

Puzyryova L.V. — MD, Associate Professor of the Higher Attestation Commission, Head of the Department of Pediatric Infectious Diseases

Address: 12 Lenin St., 644099 Omsk, Russian Federation, tel.: +7-913-149-12-32, e-mail: puzirevalv@mail.ru

 Helicobacter pylori (H. pylori) is a common pathogen traditionally associated with the upper digestive tract diseases. However, recent studies have shown that it may also play a role in the development of atherosclerosis and cardiovascular diseases. Timely detection and treatment of H. pylori infection can be considered an important part of preventing cardiovascular pathology.

The purpose — to evaluate the impact of Helicobacter pylori infection on the development of atherosclerosis and cardiovascular disease; to explore current ideas about its effects on lipid metabolism, the vascular wall, and systemic inflammation.

Material and methods. We reviewed the 2014–2025 Russian and international studies on the association between H. pylori and atherosclerosis. Data from clinical observations and meta-analyses of infected and uninfected patients were analyzed.

Results. We found a reliable association between chronic H. pylori infection and signs of clinical atherosclerosis and lipid metabolism disorders. Strains that contain the CagA gene are linked to increased inflammation and endothelial dysfunction. Eradication therapy can improve the lipid profile and reduce the level of inflammatory markers.

Conclusion. Thus, H. pylori infection is a significant non-traditional risk factor for atherosclerosis and cardiovascular diseases. Timely diagnosis and treatment of infection can be considered as an additional area of prevention of cardiovascular pathology, especially in patients with dyslipidemia and metabolic syndrome.

Key words: Helicobacter pylori, atherosclerosis, dyslipidemia, cardiovascular pathology, inflammation.

 

Сердечно-сосудистые заболевания, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), продолжают занимать первые позиции в структуре смертности населения во всем мире. Атеросклеротическая болезнь остается одной из самых распространенных и прогностически неблагоприятных форм кардиоваскулярных патологий [1]. Несмотря на тенденцию к снижению смертности от сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ), что обусловлено главным образом стремительным развитием медицины в плане лечения, диагностики, профилактики заболеваний сердца, показатели заболеваемости и смертности продолжают оставаться на высоком уровне [2]. Так, в 2023 г. в Российской Федерации (РФ) было госпитализировано 438 315 пациентов с острым коронарным синдромом (ОКС) как результат осложнения атеросклеротической болезни сердца, из которых у 309 158 острый коронарный синдром без подъема сегмента ST (ОКСбпST) и у 148 729 зарегистрирован инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST (ИМпST). Общее число госпитализаций по поводу ОКС на 1 млн населения России составило 2982 (1011 с ИМпST и 2103 с ОКСбпST). Кроме того, в группе больных ОКСбпST летальность составила 2,5% и оказалась больше, чем при верифицированном остром инфаркте миокарда [3].

В свою очередь, атеросклероз как предиктор развития ОКС является следствием нарушения обмена, характеризующийся отложением холестерина и его производных под интимой сосудов и формированием в результате атеросклеротической бляшки, которая повреждает сосуд [4]. В отношении атеросклероза выделяют традиционные факторы риска, такие как дислипидемия, сахарный диабет, курение, систематический прием алкоголя, избыточная масса тела и ожирение. С начала XXI в. активно изучаются и нетрадиционные факторы риска, например роль хронической инфекции как потенциального триггера системного воспаления и атерогенеза [1, 4]. Некоторые авторы описывают вероятность связи Helicobacter pylori с развитием атеросклероза [5].

В 1994 г. ВОЗ отнес данный микроорганизм к канцерогенам 1 порядка, что существенно улучшило ситуацию с эрадикационной терапией по всему миру [6].

В 2022 г. в Канаде провели исследование с целью выявление частоты распространенности H. pylori среди пациентов с ИБС. Частота положительных серологических результатов составила 36% в общей когорте. Данное исследование показывает, что сочетание хеликобактерной инфицированности с ИБС довольно высокая в популяции [7]. Предполагается, что H. pylori может оказывать как прямое влияние на стенку сосудов через молекулярно-биологические механизмы, так и опосредованное через иммунокомпетентные клетки нашего организма, что приводит к повышению риска развития сердечно-сосудистых катастроф у коморбидных пациентов [4].

Таким образом, в настоящее время вопрос о вкладе инфекции H. pylori в патогенез атеросклероза как предиктора ОКС остается открытым.

Распространенность и влияние H. pylori

Helicobacter pylori (H. pylori) — грамотрицательная, ацидофильная, спиралевидная бактерия, которая колонизирует преимущественно верхние отделы желудочно-кишечного тракта и обнаруживается почти у 65% населения планеты. Регистрация H. pylori особенно высока в странах с низким социально-экономическим уровнем, превышая 80% в некоторых регионах мира. Это явление происходит, в частности, из-за неудовлетворительных санитарно-гигиенических условий и высокой плотности населения во многих слаборазвитых странах, что способствует передаче H. pylori фекально-оральным путем. В настоящее время обсуждается половой путь передачи [8, 9].

Классическим проявлением H. pylori являются заболевания желудка, особенно гастрит и язвенная болезнь. Также у этих пациентов часто наблюдаются диспепсия, анемия, идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура, лимфома, ассоциированная со слизистой оболочкой желудка, аденокарцинома желудка, атеросклероз сосудов. Распространенность патологии верхнего отдела желудочно-кишечного тракта (ЖКТ), связанной с H. pylori, не уступает по частоте атеросклерозу. Так, в РФ на 2019 г. уровень инфицированности Helicobacter составлял 38,8% населения [10].

Особенности механизма влияния H. pylori на атерогенез

В настоящее время нам известны две основные группы причин, связанных с H. pylori, которые влияют на процесс атеросклероза, — роль хронического системного воспаления и прямое воздействие микроорганизма на эндотелиальную систему с дальнейшим ее повреждением [8, 11].

Длительное персистирующее хроническое системное воспаление коварно тем, что вызывает протромботические изменения в периферической крови, влияя при этом как на плазму, так и на форменные элементы крови — тромбоциты. Отмечается тромбоцитоз, увеличение их активности и агрегации, что приводит к гиперкоагуляции. В конечном итоге этот механизм может спровоцировать развитие острого коронарного синдрома (ОКС) [12].

В одном из исследований было показано, что H. pylori может индуцировать провоспалительные клетки и таким образом вызывать излишнюю секрецию цитокинов в атеросклеротических бляшках. Это непосредственно приводило к локальной эндотелиальной и сосудистой дисфункции. H. pylori также посредством Cag-A белка стимулирует секрецию медиаторов воспаления, таких как интерлейкин-1 (ИЛ-1), интерлейкин-6 (ИЛ-6), С-реактивный белок (СРБ), гамма-интерферон, фибриноген и фактор некроза опухоли альфа (ФНО-α). Каждый из них, в свою очередь, оказывая проатерогенное действие (пролиферация гладкомышечных клеток и внеклеточного матрикса), способствует нестабильности и росту атеросклеротических бляшек [13, 14].

Уровень С-реактивного белка (СРБ) и воспалительной молекулы адгезии, такой как внутриклеточная молекула адгезии-1 (ICAM-1), были повышены у пациентов с H. pylori, что также предполагает возможную связь между инфекцией и развитием эндотелиальной дисфункцией [15].

1. pylori вызывает атрофический гастрит, который связан с нарушением всасывания витамина B12 и фолиевой кислоты в кишечнике. Дефицит этих витаминов, в свою очередь, вызывает гипергомоцистеинемию за счет прерывания пути реметилирования. Следовательно, он может вносить определенную лепту в патогенез преждевременного атеросклероза [16].

Прямое повреждающее действие на эндотелиальную систему обусловлено главным образом Cag-A штаммом H. pylori. Микроорганизм проникает в эндотелиоциты с помощью экзосом с цитотоксичным Cag-A протеином. Белок Cag-A является фактором вирулентности, кодируемым геномом CagA, который является частью фрагмента патогенности «cag» в бактериальном геноме. Данный протеин переносится в клетки хозяина бактериальной системой секреции IV типа, где он взаимодействует с механизмом клеточной регуляции хозяина [17]. Сag-A способен ограничивать аутофагию в клетках хозяина и вместо этого способствует выработке цитокинов, в частности IL-1α, IL-8 и IL-18 [9, 18]. Другой вариант фактора вирулентности — вакуолизирующий цитотоксин А, который ингибирует секрецию эндотелиальными клетками вазодилататора — оксида азота [19, 20]. Известно, что H. pylori значительно увеличивает продукцию активных форм кислорода (АФК) в аорте, снижает ацетилхолин (АХ) индуцированную дилатацию аорты и усиливает раннее формирование атеросклероза. При этом если провести блокирование секреции экзосом, то происходит снижение воздействия ацетилхолина на аорту [20, 21]. В одном из исследований также было доказано, что CagA-положительная инфекция H. pylori не вызывает, а способствует образованию пенистых ксантомных клеток, происходящих из макрофагов. Это приводит к усилению роста липидного ядра атеросклеротической бляшки за счет мононуклеарного инфильтрата, что влияет на истончение атеросклеротической покрышки с высоким риском развития атеротромбоза, например в коронарных артериях [22].

Cледующим интересным механизмом является молекулярная мимикрия. Выявлено взаимодействие антител против Cag-A протеина с антигенами атеросклеротически измененных артерий, что позволило предположить аутоиммунную теорию. Антитела против Cag-A прикреплялись к различным частям гладкомышечных и эндотелиальных клеток, присутствующих в слоях атеросклеротических сосудов.

К тому же, как известно, Helicobacter pylori вырабатывает уреазу, которая гидролизует мочевину в просвете желудка с целью формирования уреазного облака вокруг себя для защиты от кислой среды желудка. В ответ на выработку данного фермента организмом продуцируются антиуреазные антитела, которые предположительно могут перекрестно реагировать с тканями нашего организма, поскольку регион уреазы H. pylori показал сходство с человеческим белком CCRL1 (CC chemokine receptor-like 1), который экспрессируется в сердечной ткани [23, 24].

Изменение липидного спектра у больных, инфицированных H. pylori

Дислипидемия характеризуется повышенным уровнем холестерина липопротеинов низкой плотности (ЛПНП-ХС), триглицеридов (ТГ), общего холестерина и/или снижением холестерина липопротеинов высокой плотности (ЛПВП-ХС). Данные липидные нарушения являются известными факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний, в частности значительно неблагоприятно влияя на возникновение или течение атеросклеротической болезни [25].

Теория о том, что у инфицированных H. pylori пациентов нарушается липидный обмен, исходит главным образом за счет хронического системного воспаления, которое напрямую связано с метаболическим синдромом [26]. Более того, инфекция H. pylori связана с изменениями микробиома кишечника, который, как известно, влияет на метаболические процессы, включая липидный обмен [27].

В результате проведенного крупномасштабного метаанализа со скринингом 137 статей по указанной теме на дату 10 декабря 2024 г. было выявлено, что у людей с H. pylori уровень общего холестерина был выше, чем у людей без этого патогена (медианные значения 6,28 ммоль/л (95% ДИ: от 0,718 до 11,842)). По результатам анализа большой выборки пациентов с H. pylori (136 408) обнаружены доказательства статистически значимого повышения уровней ТГ (по медиане 7,93 ммоль/л (95% ДИ: от 0,413 до 15,436)) и параметра ЛПНП (по медиане составлял 5,32 ммоль/л (95% ДИ: 1,315–9,319)) [28]. Данное исследование выявило существенную связь между инфекцией H. pylori и изменениями липидного спектра пациентов, с гиперхолестеринэмией, увеличением триглицеридов и ЛПНП. Отмечалось снижением уровня ЛПВП (по медиане 0,5 ммоль/л (95% ДИ: 0,2–1,7)) [28]. Эти результаты говорят о том, что H. pylori может действительно играть определенную роль в развитии дислипидемии посредством механизмов, связанных с воспалительным и метаболическим действием микроорганизма, в свою очередь дислипидемия является главным фактором риска развития атеросклеротических поражений сосудов с возможным исходом в ОКС.

В период с ноября 2016 по май 2018 г. в Кировской областной клинической больнице у пациентов с ОКС (n = 73), находившихся в отделении неотложной кардиологии, были проанализированы результаты коронароангиографии, воспалительных маркеров, липидного спектра. По наличию или отсутствию заболеваний верхних отделов ЖКТ были сформированы две группы: первая — с заболеваниями верхних отделов ЖКТ, вторая — без патологии верхних отделов ЖКТ. При оценке уреазной активности биоптата в 1 группе выявлено, что 6 (17%) пациентов имели отрицательный результат Хелпил теста, 9 (25%) — невыраженную уреазную активность, а 21 (58%) — высокую (р > 0,05). В результате анализа липидного спектра выявлено, что только уровень ТГ у пациентов в группе с заболеваниями верхних отделов ЖКТ был в 1,3 раза выше (р < 0,05), чем у пациентов без сопутствующей патологии ЖКТ. Таким образом, у пациентов с ОКС (результат осложнения атеросклеротической болезни сердца) и заболеваниями верхних отделов ЖКТ в 1,3 раза выше уровень триглицеридов, в сравнении с пациентами без данной сопутствующей патологии [13].

Эпидемиологические данные: частота корреляции H. pylori и атеросклероза

В метаанализе 18 исследований, включавшем более 14 500 участников, установлено, что у инфицированных лиц H. pylori существенно чаще регистрировалось утолщение комплекса интима-медиа сонных артерий (медиана = 0,079 мм; 95% ДИ 0,059–0,099; p < 0,001) и повышение артериальной жесткости (медиана = 0,56 м/с; p = 0,001). После исключения факторов, которые могли бы повлиять на результаты (курение, пол, возраст, наличие сахарного диабета в анамнезе) ассоциация сохранялась. В результате полученные данные указывали на возможную роль H. pylori в формировании субклинических признаков атеросклероза. Под «субклиническим атеросклерозом» авторами рассматривались морфофункциональные изменения сосудистой стенки (толщина комплекса интима-медиа и скорость пульсовой волны — показатель артериальной жесткости), которые можно выявить до момента появления клинических симптомов атеросклероза. Особенно выраженная корреляция наблюдалась при инфицировании штаммами H. pylori, несущими ген вирулентности Cag-A, что также подтверждает воспалительный характер влияния бактерии на сосудистую стенку [29].

В другом метаанализе изучалась количественная оценка микробного состава, включая H. pylori, в атеросклеротических бляшках коронарных артерий у пациентов с ИБС. Микроорганизм H. pylori обнаруживался в среднем в 19% образцов (95% ДИ: 11,8–28,8). В неатеросклеротических зонах сосуда присутствие бактерии регистрировалось менее чем в 5% случаев. Следовательно, наличие H. pylori указывает не только на системные влияния инфекционного агента, но и на локальную колонизацию сосудов в сочетании с другими микроорганизмами [30].

Терапевтические аспекты — может ли эрадикация H. pylori снижать риск сердечно-сосудистых заболеваний?

Современные клинические рекомендации не включают эрадикацию H. pylori как метод профилактики ССЗ. Однако крупное когортное исследование Национального института здравоохранения Тайваня выявило тенденцию к снижению ассоциации ИБС у пациентов с ранней эрадикацией по сравнению с теми, у кого эрадикация не проводилась (2,58 против 3,35%, p = 0,0905). Уровень смертности был ниже в подгруппе ранней эрадикации по сравнению с когортой сравнения (2,86 против 4,43%, p = 0,0033). Авторы обнаружили, что у пациентов после эрадикационной терапии значительно повысился уровень холестерина ЛПВП, а уровень ЛПНП, тромбоцитов и лейкоцитов снизился [31]. В другом исследовании подтвердили снижение уровня С-реактивного белка, улучшение общего состояния эндотелия, снижение артериального давления у пациентов после эрадикации H. pylori [32]. Однако, с другой стороны, антибиотики оказывают разрушительное воздействие на микрофлору, которая, как уже говорилось выше, также играет роль в развитии атеросклеротической болезни.

Кроме того, одним из аспектов, который необходимо учитывать при обсуждении потенциальных преимуществ эрадикационной терапии, является высокая распространенность устойчивых к антибиотикам штаммов H. pylori среди населения в целом [33]. Так, например, в Италии уровень устойчивости к антибиотикам настолько высок, что стоит рассмотреть возможность применения четырехкомпонентной терапии с кларитромицином в качестве лечения первой линии [34]. В таком случае перед клиницистами возникает цепь взаимосвязанных вопросов о необходимости лечения H. pylori и/или сохранения микробиома пациента с целью лечения или профилактики атеросклероза и ИБС.

Несомненно, микробиом нашего организма влияет на все его функции. Как показали исследования Джонсона [35], в развитии атеросклероза участвуют три различных механизма. Первый механизм — роль генетического материала в метаболизме холестерина и липидов, а второй — выработка специфических метаболитов, которые могут способствовать или препятствовать развитию атеросклероза. Третьим механизмом является непосредственно сама генетическая предрасположенность к развитию атеросклероза. Наличие протеобактерий, актинобактерий и фирмикутов связано с повышенным риском развития атеросклероза, в то время как у людей, не страдающих атеросклерозом, преобладает бактериоидная флора [36]. В целом, по-видимому, состав микробиоты может способствовать развитию и прогрессированию атеросклероза как на метаболическом, так и на иммунологическом уровнях, при этом H. pylori играет значительную роль. Эти механизмы также участвуют в развитии других внекишечных заболеваний, связанных с этой инфекцией.

Выводы

Таким образом, исследования многих авторов и научных коллективов демонстрируют повышенный риск развития дислипидемии у людей, инфицированных H. pylori, по сравнению с неинфицированными. Повышенный риск развития дислипидемии является основным фактором риска развития сердечно-сосудистых и атеросклеротических заболеваний, что в свою очередь приведет к клинической ишемии, инфаркту, инсульту и т. д. Однозначно в настоящее время необходимо проводить контроль липидного профиля у пациентов, инфицированных H. pylori, что будет способствовать минимизации клинического влияния инфекции на сердечно-сосудистые заболевания.

Пузырёва Л.В.

https://orcid.org/0000-0003-0495-3645

 Литература

1. Wang L., Lei J., Wang R., Li K. Non-traditional risk factors as contributors to cardiovascular disease // Rev. Cardiovasc. — 2023. — V. 24 (5). — P. 134. DOI: 10.31083/j.rcm2405134
2. Joseph P., Leong D., McKee M., Anand S.S. et al. Reducing the global burden of cardiovascular disease. Part 1: the epidemiology and risk factors // Circulation Res. — 2017. — V. 121 (6). — P. 677–694. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.117.308903
3. Alekyan B.G., Boytsov S.A., Manoshkina E.M., Kochergin N.A., Ganyukov V.I. National results of revascularization for acute coronary syndrome in 2023 // Kardiologiia. — 2024. — V. 64 (11). — P. 76–83. DOI: 10.18087/cardio.2024.11.n2733
4. Aramouni K., Assaf R.K., Azar M., Jabbour K. et al. Infection with Helicobacter pylori may predispose to atherosclerosis: role of inflammation and thickening of intima-media of carotid arteries // Front. — 2023. — V. 14. — P. 1285754. DOI: 10.3389/fphar.2023.1285754
5. Камышникова Л.А., Ефремова О.А., Гусейнли Э.Г. Современный обзор: Helicobacter pylori и риск развития ишемической болезни сердца // Научные результаты биомедицинских исследований. — 2016. — № — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennyy-obzor-helicobacter-pylori-i-risk-razvitiya-ishemicheskoy-bolezni-serdtsa (дата обращения: 26.09.2025).
6. Wang Y.C. Medicinal plant activity on Helicobacter pylori-related diseases // World J. Gastroenterol. — 2014. — V. 20 (30). — P. 10368–1082. DOI: 10.3748/wjg.v20.i30.10368
7. Huard K., Haddad K., Saada Y., Nguyen J. et al. Prevalence of Helicobacter pylori among patients undergoing coronary angiography (The HP-DAPT prevalence study) // Sci. — 2022. — V. 12 (1). — P. 16591. DOI: 10.1038/s41598-022-17034-0
8. Перфилова К.М., Шутова И.В., Неумоина Н.В. и др. Распространенность различных вариантов генотипов Helicobacter pylori в семьях больных хеликобактер-ассоциированными заболеваниями // Здоровье населения и среда обитания (ЗНиСО). — 2019. — № 12 (321). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/rasprostranennost-razlichnyh-variantov-genotipov-helicobacter-pylori-v-semyah-bolnyh-helikobakter-assotsiirovannymi-zabolevaniyami (дата обращения: 29.09.2025).
9. Sgambato D., Visciola G., Ferrante E. et al. Prevalence of Helicobacter pylori infection in sexual partners of H. pylori-infected subjects: role of gastroesophageal reflux // United Eur. J. — 2018. — V. 6. — P. 1470–1476. DOI: 10.1177/2050640618800628
10. Bordin D., Morozov S., Plavnik R., Bakulina N. et al. Helicobacter pylori infection prevalence in ambulatory settings in 2017–2019 in Russia: the data of real-world national multicenter trial // Helicobacter. — 2022. — V. 27 (5). DOI: 10.1111/hel.12924
11. Budzyński J., Koziński M., Kłopocka M., Kubica J.M., Kubica J. Clinical significance of Helicobacter pylori infection in patients with acute coronary syndromes: an overview of current evidence // Clin. Res. — 2014. — V. 103 (11). — P. 855–886. DOI: 10.1007/s00392-014-0720-4
12. Hofmann R., Bäck M. Time for routine Helicobacter pylori screening in coronary artery disease? // Circulation. — 2023. — V. 147 (23). — P. 1731–1733. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.123.064944
13. Чичерина Е.Н., Зубарева А.А. Влияние инфицированности Helicobacter pylori на воспалительные маркеры и липидный профиль пациентов с острым коронарным синдромом и сопутствующими заболеваниями верхних отделов желудочно-кишечного тракта // Вятский медицинский вестник. — 2022. — № 1 (73). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vliyanie-infitsirovannosti-helicobacter-pylori-na-vospalitelnye-markery-i-lipidnyy-profil-patsientov-s-ostrym-koronarnym-sindromom (дата обращения: 05.10.2025).
14. Aggarwal K., Singh S., Singla A. et al. Unveiling the silent intruder: Helicobacter pylori’s Hidden link to ischemic heart disease // Cardiol. — 2024. — Опубл. онлайн 06.03.2024. DOI: 10.1097/CRD.0000000000000686
15. Vijayvergiya R., Vadivelu R. Role of Helicobacter pylori infection in pathogenesis of atherosclerosis // World J. Cardiol. — 2015. — V. 7 (3). — P. 134–143. DOI: 10.4330/wjc.v7.i3.134
16. Chen Y., Xu C., Xu H., Chen W., Wang H. et al. Persistent Helicobacter pylori infection for more than 3 years leads to elevated serum homocysteine concentration: a retrospective cohort study based on a healthy Chinese population // J. Gastroenterol. — 2021. — V. 36 (11). — P. 3077–3083. DOI: 10.1111/jgh.15603
17. Candelli M., Franza L., Cianci R., Pignataro G., Merra G. et al. The interplay between Helicobacter pylori and gut microbiota in non-gastrointestinal disorders: a special focus on atherosclerosis // Int. J. Mol. Sci. — 2023. — V. 24 (24). — P. 17520. DOI: 10.3390/ijms242417520
18. Hatakeyama M. Structure and function of Helicobacter pylori CagA, the first-identified bacterial protein involved in human cancer // Proc. Japan Academy. Series B, Phys. Biol. Sci. — 2017. — V. 93 (4). — P. 196–219. DOI: 10.2183/pjab.93.013
19. Tahmina K., Hikawa N., Takahashi-Kanemitsu A. et al. Transgenically expressed Helicobacter pylori CagA in vascular endothelial cells accelerates arteriosclerosis in mice // Biochem. Res. Commun. — 2022. — V. 618. — P. 79–85. DOI: 10.1016/j.bbrc.2022.06.010
20. Wang J., Wang X., Luo H., Xie Y. et al. Extracellular vesicles in Helicobacter pylori-mediated diseases: mechanisms and therapeutic potential // Cell Commun. — 2025. — V. 23 (1). — P. 79. DOI: 10.1186/s12964-025-02074-6
21. Xia X., Zhang L., Wu H. et al. CagA⁺ Helicobacter pylori, not CagA⁻ Helicobacter pylori, infection impairs endothelial function through exosome-mediated ROS formation // Front. Med. — 2022. — V. 9. — P. 881372. DOI: 10.3389/fcvm.2022.881372
22. Wang S., Xia Y. P., Luo X. Y., Chen S. L. et al. Exosomal CagA derived from Helicobacter pylori-infected gastric epithelial cells induces macrophage foam cell formation and promotes atherosclerosis // J. Mol. Cardiol. — 2019. — V. 135. — P. 40–51. DOI: 10.1016/j.yjmcc.2019.07.011
23. Chmiela M., Gonciarz W. Molecular mimicry in Helicobacter pylori infections // World J. Gastroenterol. — 2017. — V. 23 (22). — P. 3964–3977. DOI: 10.3748/wjg.v23.i22.3964
24. Maleki N., Mohammadzadeh A., Mardaneh J., Pazoki H., Nattagh-Eshtivani E. Helicobacter pylori infection and association with chronic diseases: a focus on cardiovascular disease, MASLD, and type 2 diabetes // Metabol. — 2025. — V. 27. — P. 100385. DOI: 10.1016/j.metop.2025.100385
25. Sardarinia M., Akbarpour S., Lotfaliany M. et al. Risk factors for incidence of cardiovascular diseases and all-cause mortality in a Middle Eastern population over a decade follow-up: Tehran Lipid and Glucose Study // PLoS One. — 2016. — V. 11 (12). — P. e0167623. DOI: 10.1371/journal.pone.0167623
26. Su X., Zhang G., Cheng Y., Wang B. New insights into the emerging effects of inflammatory response on HDL particles structure and function // Mol. Rep. — 2021. — V. 48 (7). — P. 5723–5733. DOI: 10.1007/s11033-021-06553-0
27. Martin-Nuñez G.M., Cornejo-Pareja I., Clemente-Postigo M., Tinahones F.J. Gut microbiota: the missing link between Helicobacter pylori infection and metabolic disorders? // Front. (Lausanne). — 2021. — V. 12. — P. 639856. DOI: 10.3389/fendo.2021.639856
28. Gaonkar A., Zahiruddin Q.S., Shabil M., Menon S.V. et al. Association of Helicobacter pylori infection and risk of dyslipidemia: a systematic review and meta-analysis // JGH Open. — 2025. — V. 9 (3). — P. e70128. DOI: 10.1002/jgh3.70128
29. Wang X., He Q., Jin D. et al. Association between Helicobacter pylori infection and subclinical atherosclerosis: a systematic review and meta-analysis // Medicine (Baltimore). — 2021. — V. 100 (46). — P. e27840. DOI: 10.1097/MD.0000000000027840
30. Razeghian-Jahromi I., Elyaspour Z., Zibaeenezhad M.J., Hassanipour S. Prevalence of microorganisms in atherosclerotic plaques of coronary arteries: a systematic review and meta-analysis // Evidence-Based Compl. Med. — 2022. — P. 8678967. DOI: 10.1155/2022/8678967
31. Wang J.W., Tseng K.L., Hsu C.N., Liang C.M. et al. Association between Helicobacter pylori eradication and the risk of coronary heart diseases // PLoS One. — 2018. — V. 13 (1). — P. e0193646. DOI: 10.1371/journal.pone.0190219
32. Kanbay M., Gür G., Yücel M., Yilmaz U., Boyacioğlu S. Does eradication of Helicobacter pylori infection help normalize serum lipid and CRP levels? // Digestive Dis. Sci. — 2005. — V. 50. — P. 1228–1231. DOI: 10.1007/s10620-005-2764-9
33. Alba C., Blanco A., Alarcón T. Antibiotic resistance in Helicobacter pylori // Curr. Infec. Dis. — 2017. — V. 30. — P. 489–497. DOI: 10.1097/QCO.0000000000000396
34. Nista E.C., Pellegrino A., Giuli L., Candelli M., Schepis T. et al. Clinical implications of Helicobacter pylori antibiotic resistance in Italy: a review of the literature // Antibiotics. — 2022. — V. 11. — P. 1452. DOI: 10.3390/antibiotics11101452
35. Jonsson A.L., Bäckhed F. Role of gut microbiota in atherosclerosis // Nat. Cardiol. — 2017. — V. 14. — P. 79–87. DOI: 10.1038/nrcardio.2016.183
36. Jandhyala S.M., Talukdar R., Subramanyam C. et al. Role of the normal gut microbiota // World J. Gastroenterol. — 2015. — V. 21. — P. 8787–8803. DOI: 10.3748/wjg.v21.i29.8787

REFERENCES

1. Wang L., Lei J., Wang R., Li K. Non-traditional risk factors as contributors to cardiovascular disease. Rev. Cardiovasc. Med, 2023, vol. 24 (5), p. 134. DOI: 10.31083/j.rcm2405134
2. Joseph P., Leong D., McKee M., Anand S.S. et al. Reducing the global burden of cardiovascular disease. Part 1: the epidemiology and risk factors. Circulation Res, 2017, vol. 121 (6), pp. 677–694. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.117.308903
3. Alekyan B.G., Boytsov S.A., Manoshkina E.M., Kochergin N.A., Ganyukov V.I. National results of revascularization for acute coronary syndrome in 2023. Kardiologiia, 2024, vol. 64 (11), pp. 76–83. DOI: 10.18087/cardio.2024.11.n2733
4. Aramouni K., Assaf R.K., Azar M., Jabbour K. et al. Infection with Helicobacter pylori may predispose to atherosclerosis: role of inflammation and thickening of intima-media of carotid arteries. Front. Pharmacol, 2023, vol. 14, p. 1285754. DOI: 10.3389/fphar.2023.1285754
5. Kamyshnikova L.A., Yefremova O.A., Guseynli E.G. Modern review: Helicobacter pylori and the risk of developing coronary heart disease. Nauchnyye rezul′taty biomeditsinskikh issledovaniy, 2016, no. 3 (in Russ.), available at: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennyy-obzor-helicobacter-pylori-i-risk-razvitiya-ishemicheskoy-bolezni-serdtsa (accessed: 26.09.2025).
6. Wang Y.C. Medicinal plant activity on Helicobacter pylori-related diseases. World J. Gastroenterol, 2014, vol. 20 (30), pp. 10368–1082. DOI: 10.3748/wjg.v20.i30.10368
7. Huard K., Haddad K., Saada Y., Nguyen J. et al. Prevalence of Helicobacter pylori among patients undergoing coronary angiography (The HP-DAPT prevalence study). Sci. Rep., 2022, vol. 12 (1), pp. 16591. DOI: 10.1038/s41598-022-17034-0
8. Perfilova K.M., Shutova I.V., Neumoina N.V. et al. Prevalence of different variants of Helicobacter pylori genotypes in families of patients with Helicobacter-associated diseases. Zdorov′ye naseleniya i sreda obitaniya (ZNiSO), 2019, no. 12 (321) (in Russ.), available at: https://cyberleninka.ru/article/n/rasprostranennost-razlichnyh-variantov-genotipov-helicobacter-pylori-v-semyah-bolnyh-helikobakter-assotsiirovannymi-zabolevaniyami (accessed on: 29.09.2025).
9. Sgambato D., Visciola G., Ferrante E. et al. Prevalence of Helicobacter pylori infection in sexual partners of H. pylori-infected subjects: role of gastroesophageal reflux. United Eur. Gastroenterol. J, 2018, vol. 6, pp. 1470–1476. DOI: 10.1177/2050640618800628
10. Bordin D., Morozov S., Plavnik R., Bakulina N. et al. Helicobacter pylori infection prevalence in ambulatory settings in 2017–2019 in Russia: the data of real-world national multicenter trial. Helicobacter, 2022, vol. 27 (5). DOI: 10.1111/hel.12924
11. Budzyński J., Koziński M., Kłopocka M., Kubica J.M., Kubica J. Clinical significance of Helicobacter pylori infection in patients with acute coronary syndromes: an overview of current evidence. Clin. Res. Cardiol, 2014, vol. 103 (11), pp. 855–886. DOI: 10.1007/s00392-014-0720-4
12. Hofmann R., Bäck M. Time for routine Helicobacter pylori screening in coronary artery disease? Circulation, 2023, vol. 147 (23), pp. 1731–1733. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.123.064944
13. Chicherina E.N., Zubareva A.A. Impact of Helicobacter pylori infection on inflammatory markers and lipid profile of patients with acute coronary syndrome and concomitant diseases of the upper gastrointestinal tract. Vyatskiy meditsinskiy vestnik, 2022, no. 1 (73), available at: https://cyberleninka.ru/article/n/vliyanie-infitsirovannosti-helicobacter-pylori-na-vospalitelnye-markery-i-lipidnyy-profil-patsientov-s-ostrym-koronarnym-sindromom (accessed on: 05.10.2025).
14. Aggarwal K., Singh S., Singla A. et al. Unveiling the silent intruder: Helicobacter pylori’s Hidden link to ischemic heart disease. Cardiol. Rev, 2024. Opubl. onlayn 06.03.2024. DOI: 10.1097/CRD.0000000000000686
15. Vijayvergiya R., Vadivelu R. Role of Helicobacter pylori infection in pathogenesis of atherosclerosis. World J. Cardiol, 2015, vol. 7 (3), pp. 134–143. DOI: 10.4330/wjc.v7.i3.134
16. Chen Y., Xu C., Xu H., Chen W., Wang H. et al. Persistent Helicobacter pylori infection for more than 3 years leads to elevated serum homocysteine concentration: a retrospective cohort study based on a healthy Chinese population. J. Gastroenterol. Hepatol, 2021, vol. 36 (11), pp. 3077–3083. DOI: 10.1111/jgh.15603
17. Candelli M., Franza L., Cianci R., Pignataro G., Merra G. et al. The interplay between Helicobacter pylori and gut microbiota in non-gastrointestinal disorders: a special focus on atherosclerosis. Int. J. Mol. Sci, 2023, vol. 24 (24), p. 17520. DOI: 10.3390/ijms242417520
18. Hatakeyama M. Structure and function of Helicobacter pylori CagA, the first-identified bacterial protein involved in human cancer. Proc. Japan Academy. Series B, Phys. Biol. Sci, 2017, vol. 93 (4), pp. 196–219. DOI: 10.2183/pjab.93.013
19. Tahmina K., Hikawa N., Takahashi-Kanemitsu A. et al. Transgenically expressed Helicobacter pylori CagA in vascular endothelial cells accelerates arteriosclerosis in mice. Biochem. Biophys. Res. Commun, 2022, vol. 618, pp. 79–85. DOI: 10.1016/j.bbrc.2022.06.010
20. Wang J., Wang X., Luo H., Xie Y. et al. Extracellular vesicles in Helicobacter pylori-mediated diseases: mechanisms and therapeutic potential. Cell Commun. Signaling, 2025, vol. 23 (1), p. 79. DOI: 10.1186/s12964-025-02074-6
21. Xia X., Zhang L., Wu H. et al. CagA⁺ Helicobacter pylori, not CagA⁻ Helicobacter pylori, infection impairs endothelial function through exosome-mediated ROS formation. Front. Cardiovasc. Med, 2022, vol. 9, p. 881372. DOI: 10.3389/fcvm.2022.881372
22. Wang S., Xia Y. P., Luo X. Y., Chen S. L. et al. Exosomal CagA derived from Helicobacter pylori-infected gastric epithelial cells induces macrophage foam cell formation and promotes atherosclerosis. J. Mol. Cell. Cardiol, 2019, vol. 135, pp. 40–51. DOI: 10.1016/j.yjmcc.2019.07.011
23. Chmiela M., Gonciarz W. Molecular mimicry in Helicobacter pylori infections. World J. Gastroenterol, 2017, vol. 23 (22), pp. 3964–3977. DOI: 10.3748/wjg.v23.i22.3964
24. Maleki N., Mohammadzadeh A., Mardaneh J., Pazoki H., Nattagh-Eshtivani E. Helicobacter pylori infection and association with chronic diseases: a focus on cardiovascular disease, MASLD, and type 2 diabetes. Metabol. Open, 2025, vol. 27, p. 100385. DOI: 10.1016/j.metop.2025.100385
25. Sardarinia M., Akbarpour S., Lotfaliany M. et al. Risk factors for incidence of cardiovascular diseases and all-cause mortality in a Middle Eastern population over a decade follow-up: Tehran Lipid and Glucose Study. PLoS One, 2016, vol. 11 (12), p. e0167623. DOI: 10.1371/journal.pone.0167623
26. Su X., Zhang G., Cheng Y., Wang B. New insights into the emerging effects of inflammatory response on HDL particles structure and function. Mol. Biol. Rep, 2021, vol. 48 (7), pp. 5723–5733. DOI: 10.1007/s11033-021-06553-0
27. Martin-Nuñez G.M., Cornejo-Pareja I., Clemente-Postigo M., Tinahones F.J. Gut microbiota: the missing link between Helicobacter pylori infection and metabolic disorders? Front. Endocrinol. (Lausanne), 2021, vol. 12, pp. 639856. DOI: 10.3389/fendo.2021.639856
28. Gaonkar A., Zahiruddin Q.S., Shabil M., Menon S.V. et al. Association of Helicobacter pylori infection and risk of dyslipidemia: a systematic review and meta-analysis. JGH Open, 2025, vol. 9 (3), p. e70128. DOI: 10.1002/jgh3.70128
29. Wang X., He Q., Jin D. et al. Association between Helicobacter pylori infection and subclinical atherosclerosis: a systematic review and meta-analysis. Medicine (Baltimore), 2021, vol. 100 (46), p. e27840. DOI: 10.1097/MD.0000000000027840
30. Razeghian-Jahromi I., Elyaspour Z., Zibaeenezhad M.J., Hassanipour S. Prevalence of microorganisms in atherosclerotic plaques of coronary arteries: a systematic review and meta-analysis. Evidence-Based Compl. Alter. Med, 2022, p. 8678967. DOI: 10.1155/2022/8678967
31. Wang J.W., Tseng K.L., Hsu C.N., Liang C.M. et al. Association between Helicobacter pylori eradication and the risk of coronary heart diseases. PLoS One, 2018, vol. 13 (1), p. e0193646. DOI: 10.1371/journal.pone.0190219
32. Kanbay M., Gür G., Yücel M., Yilmaz U., Boyacioğlu S. Does eradication of Helicobacter pylori infection help normalize serum lipid and CRP levels? Digestive Dis. Sci, 2005, vol. 50, pp. 1228–1231. DOI: 10.1007/s10620-005-2764-9
33. Alba C., Blanco A., Alarcón T. Antibiotic resistance in Helicobacter pylori. Curr. Opin. Infec. Dis, 2017, vol. 30, pp. 489–497. DOI: 10.1097/QCO.0000000000000396
34. Nista E.C., Pellegrino A., Giuli L., Candelli M., Schepis T. et al. Clinical implications of Helicobacter pylori antibiotic resistance in Italy: a review of the literature. Antibiotics, 2022, vol. 11, p. 1452. DOI: 10.3390/antibiotics11101452
35. Jonsson A.L., Bäckhed F. Role of gut microbiota in atherosclerosis. Nat. Rev. Cardiol, 2017, vol. 14, pp. 79–87. DOI: 10.1038/nrcardio.2016.183
36. Jandhyala S.M., Talukdar R., Subramanyam C. et al. Role of the normal gut microbiota. World J. Gastroenterol, 2015, vol. 21, pp. 8787–8803. DOI: 10.3748/wjg.v21.i29.8787