УДК 618.56

В.Б. ЦХАЙ¹

 ¹Красноярский государственный медицинский университет им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого МЗ РФ, г. Красноярск

Контактная информация:

Цхай Виталий Борисович — д.м.н., профессор, завкафедры перинатологии, акушерства и гинекологии лечебного факультета

Адрес: 660074 г. Красноярск, ул. Академика Киренского, 2 А/1, тел.: +7-923-287-21-34, е-mail: tchai@yandex.ru

Послеродовая гистерэктомия (ПГЭ) может привести к значительной заболеваемости и смертности. Послеродовая гистерэктомия определяется как гистерэктомия в течение 6 недель после родов вследствие послеродового кровотечения. В большинстве случаев ПГЭ выполняется как спасительная процедура в акушерстве для лечения тяжелого послеродового кровотечения. Тяжелые кровотечения, которые приводят к ПГЭ, в основном вызваны атонией матки и нарушениями спектра приращения плаценты.

Цель исследования — оценка частоты случаев ПГЭ после тяжелых кровотечений во время родов, а также изучение причин, факторов риска и методов лечения этого осложнения. Мы также проанализировал наиболее часто встречающиеся осложнения ПГЭ.

Ключевые слова: экстренная послеродовая гистерэктомия, послеродовое кровотечение, аномальная плацентация, кесарево сечение, материнская заболеваемость, материнская смертность.

 

 V.B. TSKHAY¹

 ¹V.F. Voino-Yasenetsky Krasnoyarsk State Medical University, Krasnoyarsk

Hysterectomy in the early postpartum period: prevalence and risk factors

 Contact details:

Tskhay V.B. — MD, Professor, Head of the Department of Perinatology, Obstetrics and Gynecology

Address: 2 Akademika Kirenskogo St., A/1, 660074 Krasnoyarsk, Russian Federation, tel.: +7-923-287-21-34, e-mail: tchai@yandex.ru

Peripartum hysterectomy (PHE) can lead to crucial morbidity and mortality.Peripartum hysterectomy is defined as hysterectomy within 6 weeks of delivery and as a complication of postpartum hemorrhage. A peripartum hysterectomy is typically performed as a lifesaving procedure in obstetrics to manage severe postpartum hemorrhage. Severe hemorrhages that lead to peripartum hysterectomies are mainly caused by uterine atony and placenta accreta spectrum disorders.

The purpose was to estimate the incidence of PHE after severe bleeding during labor and to investigate the causes, risk factors and methods of treatment for this complication. The most common complications of PHE were also analyzed.

Key words: emergency peripartum hysterectomy, postpartum hemorrhage, abnormal placentation, cesarean section, maternal morbidity, maternal mortality.

 

В современной акушерской практике экстренная интраоперационная и послеродовая гистерэктомии (ПГЭ) проводятся в большинстве случаев в качестве крайней меры для остановки или предотвращения массивных кровотечений, которые могут привести к летальному исходу матери [1, 2].

Во всем мире частота ПГЭ сильно варьируется. В странах с высоким уровнем доходов она, как правило, низкая и составляет от 0,01% в Дании до 0,02% в Италии [3]. В исследовании, проведенном в Норвегии, были получены результаты, аналогичные тем, что наблюдались в других европейских странах [4]. В тоже время в последние несколько десятилетий в некоторых странах с высоким уровнем доходов наблюдалась тенденция к увеличению числа ПГЭ [4]. Следует отметить, что большинство исследований ПГЭ проводились в странах с высоким уровнем дохода [3, 5, 6].

В многоцентровом когортном исследовании, представленном в 2018 г., изучались распространенность и факторы риска ПГЭ в странах Африки, Азии, Европы и Северной и Южной Америки. Частота ПГЭ в странах с низким уровнем доходов была существенно выше — на уровне 5%. Самой частой причиной ПГЭ было врастание плаценты (17%), реже — хирургическая травма / разрыв матки (5%) и атония матки (3%) [7]. По данным Wang L. с соавт. доля ПГЭ среди пациенток в китайских регионах проживания этнических меньшинств (Цяньдуннань, Китай) составила 0,32%, что соответствовало 7,05% от всех случаев послеродового кровотечения [8].

В 2023 г. были представлены результаты систематического обзора и метаанализа, посвященные изучению частоты, показаний, факторов риска и результатов экстренной ПГЭ во всем мире, на основании опубликованных на текущий момент исследований. Из 8775 статей, опубликованных после 2015 г., были отобраны 26, что в общей сложности включало 154 исследований (14 409 экстренных ПГЭ были проведены в 42 странах при 17 127 499 родах). Общая совокупная частота ПГЭ составила 1,1 на 1000 родов. Наиболее распространенными показаниями были патология плаценты (38,0%), атония матки (27,0%) и разрыв матки (21,2%). Для предотвращения ПГЭ у 2706 женщин (17%) применялись утеротонические препараты: 53,2% получали окситоцин, 44,6% — простагландины, 17,3% — эргометрин. Хирургические меры для предотвращения ПГЭ были приняты у 80,5% женщин, наиболее распространенными из них были компрессионные методы, примененные у 62,6% пациенток. Общий уровень материнской смертности составил 3,2 на 100 экстренных ПГЭ и был выше в странах с уровнем дохода ниже среднего (11,2 на 100 экстренных ГЭ) и ниже в странах с уровнем дохода выше среднего (1,0 на 100 экстренных ГЭ). Таким образом, были установлены существенные различия в частоте экстренной ПГЭ в зависимости от уровня дохода, а также зависимость увеличения экстренной ПГЭ с увеличением частоты кесаревых сечений [5].

Целью многоцентрового популяционного исследования, охватившего девять европейских стран, было изучение распространенности и показаний к ПГЭ и установление ее связи с национальными показателями кесарева сечения. Были включены ПГЭ, проведенные с 22-й недели беременности до 48-го ч после родов по поводу акушерского кровотечения. Кроме того, сравнивались распространенность ПГЭ у женщин, родивших естественным путем и с помощью кесарева сечения. В общей сложности 1302 ПГЭ были проведены при 2 498 013 родах, что привело к частоте 5,2 на 10 тыс. родов в диапазоне от 2,6 в Дании до 10,7 в Италии. Основными показаниями были атония матки (35,3%) и аномальное прикрепление плаценты (34,8%). Относительный риск ПГЭ после кесарева сечения по сравнению с вагинальными родами составил 9,1 (95% ДИ 8,0–10,4). Была выявлена сильная корреляция между национальным уровнем кесарева сечения и распространенностью ПГЭ. Роды путем кесарева сечения и после предыдущего кесарева сечения были связаны с девятикратным повышением риска ПГЭ [9].

В 2024 г. китайские специалисты представили собственную модель прогнозирования риска развития критической ситуации, требующей проведения ПГЭ. В исследовании приняли участие 23 490 пациенток, из которых 1050 перенесли послеродовое кровотечение, у 74 пациенток была произведена ПГЭ. Высокий паритет родов, кесарево сечение в анамнезе, предлежание плаценты, атония матки и приращение плаценты были определены в этой группе как независимые факторы риска, требующие ПГЭ. Анализ прогностической точности модели показал ее высокую чувствительности (90,5%) и специфичность (90,7%) [8].

Гистерэктомия и послеродовое кровотечение

Массивное послеродовое кровотечение повсеместно является основной причиной ПГЭ. Незапланированная ПГЭ выполняется после вагинальных родов или во время кесарева сечения в тех случаях, когда консервативные меры остановки кровотечения, такие как массаж матки, бимануальная компрессия матки, использование утеротоников, тампонада матки, компрессионные швы и перевязка маточной артерии, не позволяют контролировать кровотечение [10, 11].

Tahaoglu А.Е. с соавт. изучили частоту и причины экстренной ПГЭ в больнице с одним из самых высоким уровнем родов в Турции. Были проанализированы 76 случаев ПГЭ. Частота ПГЭ составила 0,77 на 1000 родов. Наиболее частой причиной ПГЭ была атония матки (64,5%). В остальных случаях ПГЭ была связана с многоплодной беременностью, разрывом матки, предлежанием плаценты или аномалиями инвазии плаценты. Не было выявлено статистически значимой связи частоты ПГЭ с методом родоразрешения [12].

В исследовании Pettersen S. с соавт. по результатам многофакторного анализа была установлена прямая корреляционная связь ПГЭ с возрастом матери ≥ 40 лет, предыдущей операцией кесарева сечения, многоплодной беременности и предлежанием плаценты [13].

Данные исследования Zhang Y. с соавт. показали, что частота ПГЭ, связанных с послеродовым кровотечением, была в 15 раз выше у женщин, которые рожали через естественные родовые пути и им ранее делали кесарево сечение, чем у женщин, которые рожали вагинально без предшествующего кесарева сечения. Аналогичным образом частота ПГЭ, связанных с послеродовым кровотечением, у женщин, у которых было в анамнезе кесарево сечение, была в 3,87 раза выше, чем у тех, кому ранее не делали кесарево сечение, и в 28 раз выше у женщин с предлежанием плаценты, у которых в анамнезе уже было кесарево сечение [1].

Одним из основных преимуществ экстренной ПГЭ является ее способность быстро останавливать неконтролируемое кровотечение, которое может возникнуть из-за таких осложнений, как разрыв матки или сильное послеродовое кровотечение. При удалении матки устраняется источник кровотечения, что предотвращает потерю больших объемов крови и стабилизирует состояние пациентки. В то же время в современной акушерской практике частота ГЭ из-за атонии матки значительно снизилась благодаря использованию утеротонических и кровоостанавливающих средств, хирургических, компрессионных и эндоваскулярных методов гемостаза [11, 14].

Гистерэктомия и инвазивная плацентация

За последнее десятилетие структура показаний к экстренной ПГЭ существенно изменились. Так, если ранее основным показанием для ПГЭ являлось массивное кровотечение, связанное с атонией матки, то в настоящее время ведущее место занимает врастание плаценты [2, 15]. На основании общепринятой классификации врастания плаценты (placenta accreta spectrum — PAS), основанной на глубине инвазии ворсин, в 2019 г. была предложена классификация Международной федерации акушеров и гинекологов (FIGO), включающая все три степени аномального прикрепления плаценты [16, 17]. Рост частоты PAS наблюдался параллельно с ростом числа кесаревых сечений, что существенно увеличивает риск ПГЭ [19, 20]. Такие состояния, как предлежание и врастание плаценты, могут приводить к катастрофическим последствиям как для матери, так и плода. Акушерские кровотечения, обусловленные врастанием плаценты, занимают одно из ведущих мест среди причин материнской смертности [20–22]. При врастании плаценты, согласно общепринятому мнению, с увеличением срока гестации растет риск экстренного родоразрешения, массивной кровопотери и гистерэктомии [23].

По результатам общенационального исследования, проведенного в Ирландии, было проведено изучение тенденции ПЭГ за период времени 1999–2013 гг. За этот период были зарегистрированы 298 случаев ПЭГ, что составляет 0,32 на 1000 родов. В период с 2005 по 2013 г. частота ПЭГ была в 50 раз выше при родах с послеродовым кровотечением, в 100 раз выше при предлежании плаценты и в 1000 раз выше при врастании плаценты [24].

Авторами исследования «случай-контроль» было показано, что тяжелое послеродовое кровотечение является грозным осложнением и показанием для экстренной ПГЭ, которое имеет существенную связь с плацентарными факторами, предыдущим кесаревым сечением и атонией матки. При этом предлежание и врастание плаценты остаются ведущей и наиболее частой причиной гистерэктомии [25].

В исследовании Vural Т. с совт. были проанализированы данные о 71 случае ПГЭ (69 504 родов), произведенных в акушерском отделении многопрофильной больницы (Измир, Турция), что составило 1,02 случая на 1000 родов. Основным показанием к ПГЭ была аномальная плацентация (67,6%), за ней следовали атония матки (28,1%) и разрыв матки (4,2%). При этом наиболее распространенной патологией (31%) в группе с аномальным прикреплением плаценты была приращение плаценты. Основными факторами риска ПГЭ были настоящее и предыдущие кесарева сечения. Другими факторами риска являлись пожилой возраст матери (≥ 35 лет) и многоплодная беременность. Среди трех наиболее распространенных причин материнской заболеваемости после ПГЭ авторы отметили: инфекционно-воспалительные осложнения (26,7%), повреждение мочевого пузыря (16,9%) и коагулопатические нарушения (11,2%) [26].

Abidi I. с соавт. представили данные ретроспективного анализа 70 случаев гистерэктомий, выполненных с целью хирургического гемостаза в акушерском отделении туниской больницы с 2003 по 2019 г. (Бен-Арус, Тунис). Показаниями к гистерэктомии были преимущественно приращение плаценты (39%), слабость родовой деятельности (34%) и разрыв матки (16%). При этом частота периоперационных осложнений составила 34%. Наиболее частыми осложнениями были геморрагический шок (17%), диссеминированное внутрисосудистое свертывание крови (6%) и ранение мочевого пузыря (6%). Несмотря на проведенную гистерэктомию, шесть случаев закончились материнской смертностью, что составило 8%. Авторы отметили, что врастание плаценты является основным показанием к экстренной гистерэктомии [27].

По данным исследования, проведенном на базе Кубанского перинатального центра третьего уровня, была обнаружена обратная связь между сроком беременности ик ровопотерей у женщин с врастанием плаценты (р = -0,303; р < 0,001): чем больше срок беременности, тем меньше объем кровопотери при родоразрешении, при этом отмечено, что массивная кровопотеря (≥ 1500 мл) значительно увеличивала риск проведения гистерэктомии (ОШ = 8,40 (95% ДИ 4,99–17,68), р < 0,001) [28].

Баринов С.В. с соавт. рекомендуют выполнять органосохраняющие операции при предлежании плаценты и кровотечениях, обусловленных врастанием плаценты, с использованием комбинированных методов оперативного акушерства, таких как билатеральная перевязка нисходящей ветви маточной артерии, наружно-маточный надплацентарный сборочный шов, управляемая баллонная тампонада маточным и вагинальным баллонными катетерами Жуковского. Данная методика позволила авторам не только уменьшить объем кровопотери, но и существенно снизить частоту гистерэктомий [29, 30].

В ряде публикаций сообщалось, что гистерэктомия, часто проводимая при врастании плаценты, травматична и увеличивает кровопотерю; кроме того, она лишает женщину репродуктивного потенциала и нарушает анатомию тазового дна, что в дальнейшем приводит к полисистемным синдромам. Анализ среднего показателя общей кровопотери при гистерэктомии по поводу врастания плаценты показал, что кровопотеря варьирует в широком диапазоне — от 2000 до 7800 мл, в 90% случаев превышая 3000 мл, что ставит под сомнение взгляды ряда исследователей об оправданности рутинной гистерэктомии [31–33].

В 2024 г. были представлены результаты всероссийского пилотного многоцентрового исследования, целью которого являлись определение особенности хирургических подходов, эффективность различных методов остановки и профилактики кровотечения при врастании плаценты в Российской Федерации (РФ). Для анализа были получены данные из 33 субъектов РФ с включением 2297 пациенток, прооперированных по поводу аномальной инвазии плаценты за период наблюдения 2017–2023 гг. В данном исследовании гистерэктомия была выполнена всего у 342 пациенток, что составило 14,9% от общего количества исследуемых женщин. Полученные данные свидетельствовали о большей возможности сохранения репродуктивной функции женщины в сравнении с зарубежными коллегами из Европы, Северной и Южной Америк [34].

В масштабное международное многоцентровое исследование были включены 442 женщины с PAS, перенесшие кесарево сечение. В данном исследовании приняли участие ведущие европейские федеральные центры 6 стран (Нидерланды, Бельгия, Франция, Дания, Германия, Финляндия). Средняя интраоперационная кровопотеря составила 2600 мл (диапазон 450–20 000 мл). Отмечена очень высокая частота гистерэктомии (при врастании плаценты в рубец на матке после предыдущего КС), которая составила 80,2%, а также релапаротомий в связи с осложнениями после кесарева сечения — 7,9% [35].

Даже после выполнения гистерэктомии у родильниц с врастанием плаценты отмечается высокий риск осложнений и повторной госпитализации. В ретроспективном когортном исследовании, проведенном в США с использованием Национальной базы данных о повторных госпитализациях за период с 2016 по 2020 г., анализировались риски неблагоприятных исходов и повторных госпитализаций после родов при проведении гистерэктомии по поводу врастания плаценты. За этот период были проведены 7864 гистерэктомий с диагнозом «Синдром приращения плаценты», а общий показатель повторной госпитализации в течение 60 дней составил 7,3%. Большинство повторных госпитализаций (57,2%) произошло в течение 10 дней после выписки из больницы [36].

Осложнения ПГЭ были представлены в исследовании Amadi S. с соавт., которые изучили данные об исходах 16 720 родов за пятилетний период наблюдения. Экстренная ПГЭ была проведена у 69 пациенток, что составило 0,4% (4,1 на 1000) родов. Наиболее распространенными осложнениями после ПГЭ были тяжелая анемия (60 случаев, 86,9%) и сепсис (16 случаев, 23,2%). Материнская смертность отмечена у 7 пациенток, что составило 10,1% [37].

Выводы

Экстренная ПГЭ непосредственно связана с материнской заболеваемостью и смертностью, и это одна из самых сложных ситуаций, с которой может столкнуться врач акушер-гинеколог. Своевременное решение о проведении гистерэктомии очень важно, так как промедление может привести к дальнейшему кровотечению и геморрагическому шоку, которые являются причиной высокой материнской смертности [15]. Частота экстренной ПГЭ во всем мире растет из-за увеличения числа кесаревых сечений [38, 39]. В свою очередь, эти условия повышают риск ПГЭ, которая может привести к многочисленным серьезным осложнениям, включая травмы мочевого пузыря / мочеточников, переливание крови, необратимую потерю фертильности, лихорадку, инфекционные и тромботические осложнения [1, 27]. Факторы риска ПГЭ следует выявлять до родов, а беременных группы высокого риска следует доставлять в родовспомогательные учреждения третьего уровня с наличием банка крови, отделения интенсивной терапии и обученного медицинского персонала. Многие специалисты обеспокоены тем, что уровень ПГЭ продолжит расти в будущем, если не будут приняты меры по предотвращению необоснованных операций кесарева сечения [15, 40]. Поэтому на национальном и региональном уровнях необходимо разрабатывать руководящие принципы, которые будут направлены на сокращение частоты абдоминального родоразрешения.

Цхай В.Б.

https://orcid.org/0000-0003-2228-3884

 Литература

1. Zhang Y., Yan J., Han Q. et al. Emergency obstetric hysterectomy for life-threatening postpartum hemorrhage: A 12-year review // Medicine (Baltimore). — 2017. — V. 96 (45). — P. 8443. DOI: 10.1097/MD.0000000000008443
2. Fang Z., Zhang .H, Zheng S. et al. A retrospective analysis of emergency hysterectomy intervention strategy in obstetrics // J. Med. Sci. — 2022. — V. 38 (3Part-I). — P. 645–651. DOI: 10.12669/pjms.38.3.5335
3. van den Akker T., Brobbel C., Dekkers O.M., Bloemenkamp K.W. Prevalence, indications, risk indicators, and outcomes of emergency peripartum hysterectomy worldwide: a systematic review and meta‐analysis // Obstet. Gynecol. — 2016. — V. 128. — P. 1281–1294. DOI: 10.1097/AOG.0000000000001736
4. Jakobsson M., Tapper A.M., Colmorn L.B. et al. Emergency peripartum hysterectomy: results from the prospective Nordic Obstetric Surveillance Study (NOSS) // Acta Obstet. Gynecol. Scand. — 2015. — V. 94. — P. 745–754. DOI: 10.1111/aogs.12644
5. Kallianidis A.F., Maraschini A. et al. Epidemiological analysis of peripartum hysterectomy across 9 European countries // Acta Obstet. Gynecol. Scand. — 2020. — V. 99. — P. 1364–1373. DOI: 10.1111/aogs.13892
6. de la Cruz C.Z., Thompson E.L., O’Rourke K., Nembhard W.N. Cesarean section and the risk of emergency peripartum hysterectomy in high-income countries: a systematic review // Gynecol. Obstet. — 2015. — V. 292 (6). — P. 1201–1215. DOI: 10.1007/s00404-015-3790-2
7. Huque S., Roberts I., Fawole B. et al. Risk factors for peripartum hysterectomy among women with postpartum haemorrhage: analysis of data from the WOMAN trial // BMC Pregnancy Childbirth. — 2018. — V. 18. — P. 186. DOI: 10.1186/s12884-018-1829-7
8. Wang L., Pan J.Y. Predictive model for postpartum hemorrhage requiring hysterectomy in a minority ethnic region // World J. Clin. Cases. — 2024. — V. 12 (22). — P. 4865–4872. DOI: 10.12998/wjcc.v12.i22.4865
9. Tahaoglu A.E., Balsak D., Togrul C. et al. Emergency peripartum hysterectomy: our experience // J. Med. Sci. — 2016. — V. 185 (4). — P. 833–838. DOI: 10.1007/s11845-015-1376-4
10. Российское общество акушеров-гинекологов. Проект клинических рекомендаций «Послеродовое кровотечение». 2025. file:///C:/Users/user/Downloads/Послеродовое%20rровотечение.pdf
11. Tasneem F., Shanbhag V. Obstetric hysterectomy: a receding trend // Int. J. Reprod. Contracept. Obstet. Gynecol. — 2019. — V. 8. — P. 353–358.
12. de la Cruz C.Z., Thompson E.L., O’Rourke K., Nembhard W.N. Cesarean section and the risk of emergency peripartum hysterectomy in high-income countries: a systematic review// Gynecol. Obstet. — 2015. — V. 292 (6). — P. 1201–1215. DOI: 10.1007/s00404-015-3790-2
13. Pettersen S., Falk R.S., Vangen S., Nyfløt L.T. Peripartum hysterectomy due to severe postpartum hemorrhage: A hospital-based study // Acta Obstet. Gynecol. Scand. — 2022. — V. 101 (7). — P. 819–826. DOI: 10.1111/aogs.14358
14. Verma A., Sharma G., Kashyap M. A retrospective analysis of emergency obstetric hysterectomy: a life-saving intervention // Cureus. — 2023. — V. 15 (10). — P. 46758. DOI: 10.7759/cureus.46758
15. Lama S., Todi S., Shrestha R., Acharya S. Peripartum hysterectomy among patients admitted to the Department of obstetrics and gynaecology in a Tertiary Care Centre: A descriptive cross-sectional study // JNMA J. Nepal Med. Assoc. — 2023. — V. 61 (261). — P. 400–403. DOI: 10.31729/jnma.8162
16. Jauniaux E., Ayresde Campos D., Langhoff Roos J. et al.; FIGO placenta accreta diagnosis and management expert consensus panel. FIGO classification for the clinical diagnosis of placenta accreta spectrum disorders // Int. J. Gynaecol. Obstet. — 2019. — V. 146 (1). — P. 2024. DOI: 10.1002/ijgo.12761
17. Escobar M.F., Nassar A.H., Theron G. et al.; FIGO safe motherhood and newborn health committee. FIGO recommendations on the management of postpartum hemorrhage 2022 // Int. J. Gynaecol. Obstet. — 2022. — V. 157 (1). — P. 3–50. DOI: 10.1002/ijgo.14116
18. Arakaza A., Zou L., Zhu J. Placenta accrete spectrum diagnosis challenges and controversies in current obstetrics: a review // Int. J. Womens Health. — 2023. — V. 15. — P. 635–54. DOI: 10.2147/IJWH.S395271
19. Полищук В.В., Могоровская А.В., Ляшенко Е.Н. и др. Опыт применения метропластики при placenta accreta и наличии трех рубцов на матке. Сибирское медицинское обозрение // 2024. — № — С. 113–116. DOI: 10.20333/25000136-2024-4-113-116
20. Оленев А.С., Вученович Ю.Д., Новикова В.А., Радзинский В.Е. Кровотечение как причина несостоявшейся и состоявшейся материнской смертности в условиях мегаполиса // Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. — 2019. — № 7 (3).— С. 9–19. DOI: 10.31550/2712-8598-ZhZiR-2023-4-1
21. Sundermann A.C., Cate J.M., Campbell A.K. et al. Maternal morbidity and mortality among patients with cancer at time of delivery // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2023. — V. 229 (3). — P. 324–327. DOI: 10.1016/j.ajog.2023.06.008
22. Fonseca A., Ayres de Campos D. Maternal morbidity and mortality due to placenta accreta spectrum disorders // Best Pract. Res. Clin. Obstet. Gynaecol. — 2021. — V. 72. — P. 84–91. DOI: 10.1016/j.bpobgyn.2020.07.011
23. Allen L., Jauniaux E., Hobson S. et al. FIGO consensus guidelines on placenta accreta spectrum disorders: nonconservative surgical management // Int. J. Gynaecol. Obstet. — 2018. — V. 140 (3). — P. 281–290. DOI: 10.1002/ ijgo.124092
24. Campbell S.M., Corcoran P., Manning E., Greene R.A. Irish maternal morbidity advisory group. Peripartum hysterectomy incidence, risk factors and clinical characteristics in Ireland // Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. — 2016. — V. 207. — P. 56–61. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2016.10.008.
25. Pradhan M., Shao Y. Emergency Peripartum hysterectomy as postpartum hemorrhage treatment: incidence, risk factors, and complications // JNMA J. Nepal Med. Assoc. — 2014. — V. 52 (193). — P. 668–676.
26. Vural T., Bayraktar B., Karaca S.Y. et al. Indications, risk factors, and outcomes of emergency peripartum hysterectomy: A 7-year retrospective study at a tertiary center in Turkey // Malawi Med. J. — 2023. — V. 35 (1). — P. 31–42. DOI: 10.4314/mmj.v35i1.7
27. Abidi I., Bettaieb H., Souayeh N. et al. Etude rétrospective sur 70 cas d´hystérectomie d´hémostase dans le département de gynécologie obstétrique de l´Hôpital de Ben Arous, Tunisie // Afr. Med. J. — 2022. — V. 42. — P. 172. DOI: 10.11604/pamj.2022.42.172.34423
28. Макухина Т.Б., Пенжоян Г.А., Модель Г.Ю., Донцова М.В. Исходы беременностей высокого риска врастания плаценты в зависимости от порядка оказания помощи при родоразрешении // Женское здоровье и репродукция. — 2023. — № 4 (59). DOI:31550/2712-8598-ZhZiR-2023-4-1
29. Баринов С.В., Дикке Г.Б., Шмаков Р.Г. Баллонная тампонада матки в профилактике массивных акушерских кровотечений // Акушерство и гинекология. — 2019.— № 8. — С. 5–11. DOI: 18565/aig.2019.8.5-11
30. Баринов С.В., Тирская Ю.И., Кадцына Т.В. и др. Родоразрешение беременной с placenta accreta и рубцом на матке после операции кесарева сечения с формированием плацентарной грыжи. Клиническое наблюдение // Акушерство и гинекология. — 2020. — № — С. 141–146. DOI: 10.18565/aig.2020.6.141-146
31. Wright J.D., Pri-Paz S., Herzog T.J. et al. Predictors of massive blood loss in women with placenta accreta // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2011. — V. 205 (1). — P. 38.e1–6. DOI: 10.1016/j.ajog.2011.01.040
32. Eller A.G., Bennett M. A., Sharshiner M. et al. Maternal morbidity in cases of placenta accreta managed by a multidisciplinary care team compared with standard obstetric care // Obstet. Gynecol. — 2011. — V. 117 (2 Pt 1). — P. 331–337. DOI: 10.1097/aog.0b013e3182051db2
33. Шмаков Р.Г., Пирогова М.М., Васильченко О.Н. и др. Органосохраняющие операции при аномальной инвазии плаценты (5-летний опыт Национального медицинского исследовательского центра акушерства, гинекологии и перинатологии им. акад. В.И.Кулакова) // Доктор. Ру. 2019. — № 11 (166). — С. 29–34. DOI: 10.31550/1727-2378-2019-166-11-29-34
34. Сухих Г.Е., Шмаков Р.Г., Курцер М.А. и др. Хирургическое лечение при врастании плаценты в Российской Федерации (пилотное многоцентровое исследование) // Акушерство и гинекология. — 2024. — № 1. — С. 50–66. DOI: 18565/aig.2023.306
35. van Beekhuizen H.J., Stefanovic V., Schwickert A. et al. A multicenter observational survey of management strategies in 442 pregnancies with suspected placenta accreta spectrum // Acta Obstet. Gynecol. Scand. — 2021. — V. 100 (1). — P. 12–20. DOI: 10.1111/aogs.14096
36. Overton E., Wen T., Friedman A.M. et al. Outcomes associated with peripartum hysterectomy in the setting of placenta accreta spectrum disorder // J. Obstet. Gynecol. — 2023. — V. 5 (12). — P. 101–174. DOI: 10.1016/j.ajogmf.2023.101174
37. Amadi S.C., Ononuju C.N., Abam D.S. et al. Post emergency obstetric hysterectomy morbidities in the University of Port Harcourt Teaching Hospital — a five-year review // Niger Med. J. — 2022. — V. 62 (6). — P. 334–339. DOI: 10.60787/NMJ-62-6-64
38. Boerma T., Ronsmans C., Melesse D.Y. et al. Global epidemiology of use of and disparities in caesarean sections // — 2018. — V. 392 (10155). — P. 1341–1348. DOI: 10.1016/S0140-6736(18)31928-7
39. Betran A.P., Ye J., Moller A.B. et al. Trends and projections of caesarean section rates: global and regional estimates // BMJ Glob. Health. — 2021. — V. 6 (6). e005671. DOI: 10.1136/bmjgh-2021-005671
40. Kallianidis A.F., Rijntjes D., Brobbel C. et al. incidence, indications, risk factors, and outcomes of emergency peripartum hysterectomy worldwide: a systematic review and meta-analysis // Obstet. Gynecol. — 2023. — V. 141 (1). — P. 35–48. DOI: 10.1097/AOG.0000000000005022

REFERENCES

1. Zhang Y., Yan J., Han Q. et al. Emergency obstetric hysterectomy for life-threatening postpartum hemorrhage: A 12-year review. Medicine (Baltimore), 2017, vol. 96 (45), p. 8443. DOI: 10.1097/MD.0000000000008443
2. Fang Z., Zhang .H, Zheng S. et al. A retrospective analysis of emergency hysterectomy intervention strategy in obstetrics. Pak. J. Med. Sci, 2022, vol. 38 (3 part-I), pp. 645–651. DOI: 10.12669/pjms.38.3.5335
3. van den Akker T., Brobbel C., Dekkers O.M., Bloemenkamp K.W. Prevalence, indications, risk indicators, and outcomes of emergency peripartum hysterectomy worldwide: a systematic review and meta‐analysis. Obstet. Gynecol, 2016, vol. 128, pp. 1281–1294. DOI: 10.1097/AOG.0000000000001736
4. Jakobsson M., Tapper A.M., Colmorn L.B. et al. Emergency peripartum hysterectomy: results from the prospective Nordic Obstetric Surveillance Study (NOSS). Acta Obstet. Gynecol. Scand, 2015, vol. 94, pp. 745–754. DOI: 10.1111/aogs.12644
5. Kallianidis A.F., Maraschini A. et al. Epidemiological analysis of peripartum hysterectomy across 9 European countries. Acta Obstet. Gynecol. Scand, 2020, vol. 99, pp. 1364–1373. DOI: 10.1111/aogs.13892
6. de la Cruz C.Z., Thompson E.L., O’Rourke K., Nembhard W.N. Cesarean section and the risk of emergency peripartum hysterectomy in high-income countries: a systematic review. Arch. Gynecol. Obstet, 2015, vol. 292 (6), pp. 1201–1215. DOI: 10.1007/s00404-015-3790-2
7. Huque S., Roberts I., Fawole B. et al. Risk factors for peripartum hysterectomy among women with postpartum haemorrhage: analysis of data from the WOMAN trial. BMC Pregnancy Childbirth, 2018, vol. 18, p. 186. DOI: 10.1186/s12884-018-1829-7
8. Wang L., Pan J.Y. Predictive model for postpartum hemorrhage requiring hysterectomy in a minority ethnic region. World J. Clin. Cases, 2024, vol. 12 (22), pp. 4865–4872. DOI: 10.12998/wjcc.v12.i22.4865
9. Tahaoglu A.E., Balsak D., Togrul C. et al. Emergency peripartum hysterectomy: our experience. Ir. J. Med. Sci, 2016, vol. 185 (4), pp. 833–838. DOI: 10.1007/s11845-015-1376-4
10. Rossiyskoe obshchestvo akusherov-ginekologov. Proekt klinicheskikh rekomendatsiy “Poslerodovoe krovotechenie”, 2025 [Russian Society of Obstetricians and Gynecologists. Draft clinical guidelines «Postpartum hemorrhage», 2025]. file:///C:/Users/user/Downloads/Poslerodovoe%20rrovotechenie.pdf
11. Tasneem F., Shanbhag V. Obstetric hysterectomy: a receding trend. Int. J. Reprod. Contracept. Obstet. Gynecol, 2019, vol. 8, pp. 353–358.
12. de la Cruz C.Z., Thompson E.L., O’Rourke K., Nembhard W.N. Cesarean section and the risk of emergency peripartum hysterectomy in high-income countries: a systematic review. Arch. Gynecol. Obstet, 2015, vol. 292 (6), pp. 1201–1215. DOI: 10.1007/s00404-015-3790-2
13. Pettersen S., Falk R.S., Vangen S., Nyfløt L.T. Peripartum hysterectomy due to severe postpartum hemorrhage: A hospital-based study. Acta Obstet. Gynecol. Scand, 2022, vol. 101 (7), pp. 819–826. DOI: 10.1111/aogs.14358
14. Verma A., Sharma G., Kashyap M. A retrospective analysis of emergency obstetric hysterectomy: a life-saving intervention. Cureus, 2023, vol. 15 (10), pp. 46758. DOI: 10.7759/cureus.46758
15. Lama S., Todi S., Shrestha R., Acharya S. Peripartum hysterectomy among patients admitted to the Department of obstetrics and gynaecology in a Tertiary Care Centre: A descriptive cross-sectional study. JNMA J. Nepal Med. Assoc, 2023, vol. 61 (261), pp. 400–403. DOI: 10.31729/jnma.8162
16. Jauniaux E., Ayresde Campos D., Langhoff Roos J. et al.; FIGO placenta accreta diagnosis and management expert consensus panel. FIGO classification for the clinical diagnosis of placenta accreta spectrum disorders. Int. J. Gynaecol. Obstet, 2019, vol. 146 (1), pp. 2024. DOI: 10.1002/ijgo.12761
17. Escobar M.F., Nassar A.H., Theron G. et al.; FIGO safe motherhood and newborn health committee. FIGO recommendations on the management of postpartum hemorrhage 2022. Int. J. Gynaecol. Obstet, 2022, vol. 157 (1), pp. 3–50. DOI: 10.1002/ijgo.14116
18. Arakaza A., Zou L., Zhu J. Placenta accrete spectrum diagnosis challenges and controversies in current obstetrics: a review. Int. J. Womens Health, 2023, vol. 15, pp. 635–54. DOI: 10.2147/IJWH.S395271
19. Polishchuk V.V., Mogorovskaya A.V., Lyashenko E.N. et al. Experience with metroplasty in placenta accreta and the presence of three uterine scars. Siberian Medical Review. Sibirskoe meditsinskoe obozrenie. 2024, no. 4, pp. 113–116 (in Russ.). DOI: 10.20333/25000136-2024-4-113-116
20. Olenev A.S., Vuchenovich Yu.D., Novikova V.A., Radzinskiy V.E. Bleeding as a cause of missed and completed maternal mortality in a metropolis. Akusherstvo i ginekologiya: novosti, mneniya, obuchenie, 2019, no. 7 (3), pp. 9–19 (in Russ.). DOI: 10.31550/2712-8598-ZhZiR-2023-4-1
21. Sundermann A.C., Cate J.M., Campbell A.K. et al. Maternal morbidity and mortality among patients with cancer at time of delivery. Am. J. Obstet. Gynecol, 2023, vol. 229 (3), pp. 324–327. DOI: 10.1016/j.ajog.2023.06.008
22. Fonseca A., Ayres de Campos D. Maternal morbidity and mortality due to placenta accreta spectrum disorders. Best Pract. Res. Clin. Obstet. Gynaecol, 2021, vol. 72, pp. 84–91. DOI: 10.1016/j.bpobgyn.2020.07.011
23. Allen L., Jauniaux E., Hobson S. et al. FIGO consensus guidelines on placenta accreta spectrum disorders: nonconservative surgical management. Int. J. Gynaecol. Obstet, 2018, vol. 140 (3), pp. 281–290. DOI: 10.1002/ ijgo.124092
24. Campbell S.M., Corcoran P., Manning E., Greene R.A. Irish maternal morbidity advisory group. Peripartum hysterectomy incidence, risk factors and clinical characteristics in Ireland. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol, 2016, vol. 207, pp. 56–61. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2016.10.008.
25. Pradhan M., Shao Y. Emergency Peripartum hysterectomy as postpartum hemorrhage treatment: incidence, risk factors, and complications. JNMA J. Nepal Med. Assoc, 2014, vol. 52 (193), pp. 668–676.
26. Vural T., Bayraktar B., Karaca S.Y. et al. Indications, risk factors, and outcomes of emergency peripartum hysterectomy: A 7-year retrospective study at a tertiary center in Turkey. Malawi Med. J, 2023, vol. 35 (1), pp. 31–42. DOI: 10.4314/mmj.v35i1.7
27. Abidi I., Bettaieb H., Souayeh N. et al. Etude rétrospective sur 70 cas d´hystérectomie d´hémostase dans le département de gynécologie obstétrique de l´Hôpital de Ben Arous, Tunisie. Pan. Afr. Med. J, 2022, vol. 42, p. 172. DOI: 10.11604/pamj.2022.42.172.34423
28. Makukhina T.B., Penzhoyan G.A., Model’ G.Yu., Dontsova M.V. Outcomes of pregnancies with high risk of placenta accreta depending on the order of assistance during childbirth. Zhenskoe zdorov’e i reproduktsiya, 2023, no. 4 (59) (in Russ.). DOI: 10.31550/2712-8598-ZhZiR-2023-4-1
29. Barinov S.V., Dikke G.B., Shmakov R.G. Balloon tamponade of the uterus in the prevention of massive obstetric bleeding. Akusherstvo i ginekologiya, 2019, no. 8, pp. 5–11 (in Russ.). DOI: 10.18565/aig.2019.8.5-11
30. Barinov S.V., Tirskaya Yu.I., Kadtsyna T.V. et al. Childbirth in a pregnant woman with placenta accreta and a scar on the uterus after cesarean section with the formation of a placental hernia. Klinicheskoe nablyudenie. Akusherstvo i ginekologiya, 2020, no. 6, pp. 141–146 (in Russ.). DOI: 10.18565/aig.2020.6.141-146
31. Wright J.D., Pri-Paz S., Herzog T.J. et al. Predictors of massive blood loss in women with placenta accreta. Am. J. Obstet. Gynecol, 2011, vol. 205 (1), pp. 38.e1–6. DOI: 10.1016/j.ajog.2011.01.040
32. Eller A.G., Bennett M. A., Sharshiner M. et al. Maternal morbidity in cases of placenta accreta managed by a multidisciplinary care team compared with standard obstetric care. Obstet. Gynecol, 2011, vol. 117 (2 part 1), pp. 331–337. DOI: 10.1097/aog.0b013e3182051db2
33. Shmakov R.G., Pirogova M.M., Vasil’chenko O.N. et al. Organ-preserving surgeries for abnormal placental invasion (5-year experience of the V.I. Kulakov National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology). Doktor. Ru, 2019, no. 11 (166), pp. 29–34 (in Russ.). DOI: 10.31550/1727-2378-2019-166-11-29-34
34. Sukhikh G.E., Shmakov R.G., Kurtser M.A. et al. Surgical treatment for placenta accreta in the Russian Federation (a pilot multicenter study). Akusherstvo i ginekologiya, 2024, no. 1, pp. 50–66 (in Russ.). DOI: 10.18565/aig.2023.306
35. van Beekhuizen H.J., Stefanovic V., Schwickert A. et al. A multicenter observational survey of management strategies in 442 pregnancies with suspected placenta accreta spectrum. Acta Obstet. Gynecol. Scand, 2021, vol. 100 (1), pp. 12–20. DOI: 10.1111/aogs.14096
36. Overton E., Wen T., Friedman A.M. et al. Outcomes associated with peripartum hysterectomy in the setting of placenta accreta spectrum disorder. Am. J. Obstet. Gynecol, 2023, vol. 5 (12), pp. 101–174. DOI: 10.1016/j.ajogmf.2023.101174
37. Amadi S.C., Ononuju C.N., Abam D.S. et al. Post emergency obstetric hysterectomy morbidities in the University of Port Harcourt Teaching Hospital — a five-year review. Niger Med. J, 2022, vol. 62 (6), pp. 334–339. DOI: 10.60787/NMJ-62-6-64
38. Boerma T., Ronsmans C., Melesse D.Y. et al. Global epidemiology of use of and disparities in caesarean sections. Lancet, 2018, vol. 392 (10155), pp. 1341–1348. DOI: 10.1016/S0140-6736(18)31928-7
39. Betran A.P., Ye J., Moller A.B. et al. Trends and projections of caesarean section rates: global and regional estimates. BMJ Glob. Health, 2021, vol. 6 (6). e005671. DOI: 10.1136/bmjgh-2021-005671
40. Kallianidis A.F., Rijntjes D., Brobbel C. et al. incidence, indications, risk factors, and outcomes of emergency peripartum hysterectomy worldwide: a systematic review and meta-analysis. Obstet. Gynecol, 2023, vol. 141 (1), pp. 35–48. DOI: 10.1097/AOG.0000000000005022