УДК 578.834.1

О.В. АЛЬПИДОВСКАЯ, С.А. МАРКОВА, Н.Н. ЛАНЦОВА, Л.П. РОМАНОВА

¹Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова, г. Чебоксары

Контактная информация:

Альпидовская Ольга Васильевна — к.м.н., доцент кафедры общей и клинической морфологии и судебной медицины

Адрес: 428015, г. Чебоксары, Московский пр., 15, тел.: +7-927-858-05-18, e-mail: olya-vorobeva-2018@mail.ru

Цель исследования — описание случая токсоплазмоза органов у пациента с синдромом Ниймегена после перенесенной COVID-19 инфекции.

Результаты. Пациент П.А., 22 года, 19.08.2025 поступил с жалобами на повышение температуры до 38,4 °C, кашель. Отмечал головную боль, периодически случались приступы головокружения. В связи с появлением судорог была вызвана скорая медицинская помощь. В июне 2025 г. у пациента было инфицирование вирусом COVID-19, заболевание протекало в легкой форме. В амбулаторных условиях были сданы анализы на TORCH-инфекцию, результаты были отрицательными. Из анамнеза жизни: в подростковом возрасте был установлен синдром Ниймегена. Клинический анализ крови: лейкоциты — 6.2 × 109/л, нейтрофилы — 41,5%, эозинофилы — 17%. Диагностические критерии токсоплазмоза основывались по данным КТ поражения головного мозга, легких в сочетании с ИФА анализом на выявление антител IgG к токсоплазмозу (положительный результат). Была начата симптоматическая терапия. Внезапно развился летальный исход. При секционном исследовании в ткани головного мозга, легких встречались участки некроза, в их структуре отмечалась рассеянная бактериальная флора, отмечались псевдоцисты токсоплазм, периваскулярная «муфтообразная» лимфоидная инфильтрация.

Выводы. На основании представленного случая можно предположить, что у пациентов с иммунодефицитом возможны осложнения после перенесенной COVID-19 инфекции.

Ключевые слова: синдром Ниймегена, COVID-19, головной мозг, легкие.

 

O.V. Alpidovskaya¹, S.A. Markova¹, N.N. Lantsova¹, L.P. Romanova¹

¹Chuvash State University named after I.N. Ulyanov, Cheboksary

Generalized toxoplasmosis in a patient with Nijmegen syndrome after COVID-19 infection

 Contact details:

Alpidovskaya O.V. — PhD (Medicine), Associate Professor, Department of General and Clinical Morphology and Forensic Medicine

Address: 15 Moskovsky Prospekt, 428015 Cheboksary, Russian Federation, tel.: +7-927-858-05-18, e-mail: olya-vorobeva-2018@mail.ru

 The purpose — to describe a case of organ toxoplasmosis in a patient with Nijmegen syndrome after COVID-19 infection.

Results. Patient P.A., 22 y. o., was admitted on August 19, 2025, complaining of a fever of 38.4°C and a cough. He also reported headaches and occasional dizziness. An ambulance was called due to seizures. The patient suffered COVID-19 in June 2025; the disease was mild. Outpatient tests for TORCH infection were negative. Past medical history: Nijmegen syndrome was diagnosed in adolescence. Complete blood count: Leukocytes: 6.2 × 109/L, Percentage: Neutrophils: 41.5%, Eosinophils: 17%. Diagnostic criteria for toxoplasmosis were based on CT scans of the brain and lungs, combined with an ELISA test for IgG antibodies to toxoplasmosis (positive). Symptomatic therapy was initiated. A sudden fatal outcome developed. Autopsy revealed areas of necrosis in the brain and lung tissue, scattered bacterial flora, Toxoplasma pseudocysts, and perivascular «muff-shaped» lymphoid infiltration.

Conclusion. Based on the case, one can assume that patients with immunodeficiency may experience complications after COVID-19 infection.

Key words: Toxoplasma gondii, Nijmegen syndrome, COVID-19, brain, lungs.

 

 Пандемия CОVID-19 в 2020 г. явилась глобальным фактором высокой летальности, поскольку вирус SARS-CoV-2 коснулся всего мира. В связи с применением вакцинации течение болезни в большинстве случаев протекает в легкой форме и не требует госпитализации. Тем не менее прогнозирование развития осложнений при инфицировании SARS-CoV-2 остается сложной задачей у некоторой категории граждан. Новый вариант коронавируса — XEC, который является подвидом омикрон-штамма и представлен рекомбинацией двух известных омикронов: FLiRT — KS.1.1 и KP.3.3. Штамм XEC имеет особенности: быстрое распространение, течение заболевания в легкой форме, относительно безопасен.

Токсоплазмоз является зоонозным заболеванием, вызванный условно-патогенным внутриклеточным паразитом toxoplasma gondii. При токсоплазмозе происходит поражение ЦНС, органов ретикулоэндотелиальной системы, миокарда, глаз, мышц [1, 2]. У большинства людей с нормальной иммунной функцией токсоплазмоз протекает без симптомов или с незначительными клиническими признаками. Однако у категории пациентов с ослабленной иммунной системой паразитарные инфекции могут стать серьезными заболеваниями, приводя к поражению внутренних органов [3]. Представляется случай генерализованного токсоплазмоза органов у пациента с синдромом Ниймегена после заражения штаммом ХЕС.

Материал и методы

Проведено клинико-морфологическое сопоставление с описанием секционного материла.

Клинический случай

Пациент П.А., 22 года, 19.08.2025 поступил с жалобами на ухудшение состояния в виде повышения температуры до 38,4 °C, малопродуктивный кашель. Отмечал головную боль, периодически случались приступы головокружения. В связи с появлением судорог была вызвана скорая медицинская помощь.

Около двух недель назад больной отмечал слабость, повышение температуры тела до 37,6 °С. В амбулаторных условиях использовал отхаркивающие, болеутоляющие препараты. В июне 2025 г. у пациента было инфицирование вирусом COVID-19, заболевание протекало в легкой форме. В амбулаторных условиях сданы анализы на TORCH-инфекцию, результаты были отрицательными.

Из анамнеза жизни: в подростковом возрасте был выставлен синдром Ниймегена по костным аномалиям в виде изменения лицевого скелета по типу «птичьего» лица: скошенный лоб, гипоплазия нижней челюсти, выступающая вперед средняя часть лица с большим носом. Для подтверждения диагноза был проведен молекулярно-генетический анализ и выявлена мутация 657 del 5 в гене NBS1 в гомозиготном состоянии. Был диагностирован синдром Ниймегена. Других аномалий не выявлено, нейтропения отсутствовала.

Объективно: состояние при поступлении тяжелой степени тяжести. Отмечалась ригидность мышц, положительные реакции на пробы Брудзинского, Кернига. Число дыхательных движений — 21 в мин, уровень насыщения крови кислородом (SpO2) на атмосферном воздухе — 89%. Артериальное давление — 115/75 мм рт. ст., частота сердечных сокращений — 86 в мин.

Лабораторно-инструментальные обследования

Биохимический анализ крови: креатинин — 46 мкмоль/л, билирубин общий — 27 мкмоль/л, глюкоза — 4.3 ммоль/л.

Клинический анализ крови: лейкоциты — 6,2 × 10⁹/л, эритроциты — 4,2 × 10¹²/л, гемоглобин — 114 г/л, гематокрит — 32,8%, тромбоцитокрит — 0,158%, нейтрофилы — 41,5%, моноциты — 2%, эозинофилы — 17%, базофилы — 0,2%.

Коагулограмма: АЧТВ — 33 с, активность протромбина по Квику — 92%, МНО — 1,1 безразм. ед., протромбиновое время — 15 с, фибриноген по Клауссу — 3,4 г/л.

Компьютерная томография головного мозга

Заключение: отсутствовали значимые различия КТ-плотности серого и белого веществ головного мозга с исчезновением физиологического градиента. Определялись очаги размерами около 2 мм в ткани головного мозга.

Компьютерная томография органов грудной полости

Заключение: выявлялись мелкие очаги (2–4 мм) в окружающей легочной паренхиме. Диагностические критерии токсоплазмоза основывались по данным КТ поражения головного мозга, легких в сочетании с ИФА анализом на выявление антител IgG к токсоплазмозу (положительный результат).

Клинический диагноз

Основное заболевание: токсоплазмоз с поражением головного мозга, легких, тяжелое течение. Осложнения основного заболевания: отек головного мозга, отек легких. Сопутствующие заболевания: синдром Ниймегена, реконвалесцент COVID-19.

Несмотря на комплекс лечебных мероприятий, состояние больного прогрессивно ухудшалось и наступила клиническая смерть. Реанимационные мероприятия проводились 30 мин в полном объеме и были прекращены в связи с неэффективностью. Была констатирована биологическая смерть.

На аутопсии извилины головного мозга были уплощенные. На разрезах ткань головного мозга пальпировалась мягкой консистенции с повышенной обводненностью и блестящей влажной поверхностью с растеканием «кровяных точек». При гистологическом исследовании определялась перицеллюлярная и периваскулярная отечная жидкость. Во фрагментах ткани головного мозга встречались участки некроза, в их структуре отмечалась рассеянная бактериальная флора, перифокально ткань головного мозга была с дистрофически измененной глией, воспалительным инфильтратом, состоящим из лимфоплазмоцитов, макрофагов. В ткани головного мозга отмечались псевдоцисты токсоплазм (рис. 1а), периваскулярная «муфтообразная» лимфоидная инфильтрация.

Рисунок 1. Фрагмент ткани головного мозга (а) и (б) легких: рассеянные псевдоцисты токсоплазм с периваскулярной «муфтообразной» лимфоидной инфильтрацией. Окраска гематоксилином и эозином, а. х100

Figure 1. Fragments of brain (a) and (b) lung tissue: scattered pseudocysts of toxoplasmas with perivascular «muff-shaped» lymphoid infiltration. Coloring with hematoxylin and eosin, a. x100

Легкие при макроскопическом исследовании были полнокровные, отечные, темно-красного цвета с обильным пенистым отделяемым. Гистологически межальвеолярные перегородки были неравномерно утолщены за счет очагового склероза. В просвете альвеол выявлялась отечная жидкость, лейкоцитарная инфильтрация, фибриновые нити, рассеянные слущенные альвеолоциты, макрофаги и эритроциты, рассеянные псевдоцисты токсоплазм (рис. 1б) и бактериальная флора. Определялись очаги некроза. Сосуды были полнокровные со стазом эритроцитов.

Патологоанатомический диагноз

Основное заболевание: токсоплазмоз с поражением головного мозга, легких и присоединением вторичной бактериальной флоры (результаты бактериологического исследования легкого — рост St. Aureus, Proteus mirabilis). Осложнения основного заболевания: отек головного мозга. Отек легких. Сопутствующие заболевания: синдром Ниймегена. Реконвалесцент COVID-19.

Обсуждение

В описываемом случае у пациента развился токсоплазмоз органов при сопутствующем синдроме Ниймегена. Данному процессу могли способствовать следующие факторы: во-первых, это перенесенное инфицирование SARS-CoV-2 в июне 2025 г., заболевание протекало в легкой форме. В амбулаторных условиях сданы анализы на TORCH-инфекцию, результаты были отрицательными. По имеющимся данным известно, что у пациента в крови отмечался повышенный уровень С-реактивного белка и фактора некроза опухоли альфа, лимфопения. Известно, что лимфопения является одним из фатальных гематологических осложнений, характерных для 80% пациентов с легкой и 96% с тяжелой формой течения COVID-19, может сохраняться длительное время, даже через 4–11 недель после выздоровления от COVID-19. Следовательно, после полного выздоровления от COVID-19 организм человека более восприимчив к инфекциям разного рода. Второе, это синдром Ниймегена, который является генетическим заболеванием, возникающим вследствие мутации в гене NBN (NBS1 — Nijmegen breakage syndrome 1), расположенного на длинном плече 8-й хромосомы. Для болезни характерны микроцефалия, первичный иммунодефицит, скелетные аномалии, повышенная предрасположенность к опухолям различной этиологии [4, 5]. Синдром Ниймегена встречается повсеместно, но точная частота его в различных странах не известна [6]. У пациента был доброкачественный характер заболевания и проявлялся лишь скелетными аномалиями. Тем не менее можно предположить, что перенесенная инфекция COVID-19 могла спровоцировать иммунную дисфункцию. На момент госпитализации пациента в крови выявлялась нейтропения. Известно, что клиническое течение токсоплазмоза зачастую малосимптомно, это, вероятно, связано с тем, что у toxoplasma gondii отсутствует тканеспецифичность. Вероятно, что основная роль в развитии токсоплазмоза у лиц с иммуносупрессией отводится нарушениям продукции цитокинов [7]. Можно предположить, что развившийся дефект клеточного звена иммунной системы у пациента мог привести к снижению сопротивления по отношению к внутриклеточным токсоплазмам, в результате чего развилась генерализация процесса с распространением токсоплазм во внутренние органы и ткани с развитием воспалительных и некротических изменений.

Выводы

На основании представленного случая можно предположить, что у пациентов с иммунодефицитом возможны осложнения после перенесенной COVID-19 инфекции. Смерть у пациента наступила от токсоплазмоза головного мозга, легких и развития осложнений.

Альпидовская О.В.

https://orcid.org/ HYPERLINK «https://orcid.org/0009-0004-0232-3193″0009-0004-0232-3193

Маркова С.А.

https://orcid.org/0000-0001-7611-9874

Ланцова Н.Н.

https://orcid.org/0009-0003-0888-5691

Романова Л.П.

0000-0003-0556-8490

Литература

1. Васильев В.В., Ушкова Г.М., Жанарстанова Г.А. Клинико-лабораторная характеристика первичного заражения Toxoplasma gondii (острый приобретенный токсоплазмоз) // Журнал инфектологии. — 2009. — № 1 (2–3). — С. 36–42.
2. Димов И., Зайцева А.В., Андреева С.А. и др. Токсоплазмоз у людей — глазная форма // МНИЖ. — 2024. — Т. 7, № — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/toksoplazmoz-u-lyudey-glaznaya-forma (дата обращения: 21.07.2025).
3. Альпидовская О.В. Случай криптококкоза легких, селезенки и щитовидной железы у пациента с ВИЧ-инфекцией // ВИЧ-инфекция и иммуносупрессии. — — Т. 17, № 2. — С. 107–112. DOI: 10.22328/2077-9828-2025-17-2-107-112
4. The International Nijmegen Breakage Syndrome Study Group: Nijmegen breakage syndrome // Arch. Dis. Child. — 2000. — V. 82. — Р. 400–406.
5. Kondratenko I., Paschenko O., Plyakov A., Bologov A. Nijmegen breakage syndrome // Adv. Exp. Med. Biol. — 2007. — V. 601. — Р. 61–67.
6. Chrzanowska K., Kleijer W., Krajewska-Walasek M. et al. Eleven Polish patients with microcephaly, immunodeficiency, and chromosomal instability: the Nijmegen breakage syndrome // Am. J. Med. Genet. — 1995. — V. 57. — Р. 462–471.
7. Michalova K., Rihova E., Havlicova V. Neurotoxoplasmosis // Cesk Slov. Oftalmol. — 1996. — V. 52 (3). — Р. 173–178.

REFERENCES

1. Vasil’ev V.V., Ushkova G.M., Zhanarstanova G.A. Clinical and laboratory characteristics of primary infection with Toxoplasma gondii (acute acquired toxoplasmosis). Zhurnal infektologii, 2009,  no. 1 (2–3),  pp. 36–42 (in Russ.).
2. Dimov I., Zaytseva A.V., Andreeva S.A. et al. Toxoplasmosis in humans — ocular form. MNIZh, 2024,  vol. 7, no. 145 (in Russ.),  available at: https://cyberleninka.ru/article/n/toksoplazmoz-u-lyudey-glaznaya-forma (accessed on: 21.07.2025).
3. Al’pidovskaya O.V. A case of cryptococcosis of the lungs, spleen, and thyroid gland in a patient with HIV infection. VICh-infektsiya i immunosupressii, 2025,  vol. 17, no. 2,  pp. 107–112 (in Russ.). DOI: 10.22328/2077-9828-2025-17-2-107-112
4. The International Nijmegen Breakage Syndrome Study Group: Nijmegen breakage syndrome. Arch. Dis. Child, 2000,  vol. 82,  rr. 400–406.
5. Kondratenko I., Paschenko O., Plyakov A., Bologov A. Nijmegen breakage syndrome. Adv. Exp. Med. Biol, 2007,  vol. 601,  rr. 61–67.
6. Chrzanowska K., Kleijer W., Krajewska-Walasek M. et al. Eleven Polish patients with microcephaly, immunodeficiency, and chromosomal instability: the Nijmegen breakage syndrome. Am. J. Med. Genet, 1995,  vol. 57,  rr. 462–471.
7. Michalova K., Rihova E., Havlicova V. Neurotoxoplasmosis. Cesk Slov. Oftalmol, 1996,  vol. 52 (3),  rr. 173–178.