УДК 617.735:616-053.32

А.Д. ЮДИЦКИЙ¹, М.П. ГРИГОРЬЕВА²

 ¹Ижевская государственная медицинская академия МЗ РФ, г. Ижевск

²Республиканская детская клиническая больница МЗ УР, г. Ижевск

Контактная информация:

Юдицкий А.Д. — к.м.н., доцент кафедры педиатрии и неонатологии

Адрес: 426000, г. Ижевск, ул. Коммунаров, 281, тел.: +7 (3412) 33-21-46, е-mail: antonyud103ped@mail.ru

В статье рассматриваются факторы риска формирования ретинопатии у недоношенных (РН) детей с ранней формой задержки внутриутробного роста.

Цель исследования — оценка спектра и клинического значения антенатальных и неонатальных факторов риска в развитии ретинопатии у недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста плода ранее 32 недель гестации.

Материал и методы. В ретроспективное одноцентровое исследование включены 39 недоношенных детей с гестационным возрастом 24–31 недель с установленной ранней формой задержки внутриутробного роста. Группа наблюдения — 22 обследованных с ретинопатией недоношенных, группа сравнения — 17 детей, не имевших данной патологии. При помощи непараметрических методов статистики (U-критерий Манна — Уитни) и расчета показателя относительного риска (RR) проведен анализ влияния акушерских факторов, показателей здоровья в периоде новорожденности и применяемых лечебных технологий на развитие ретинопатии недоношенных.

Результаты. Гестационный возраст при рождении менее 28 недель, масса тела при рождении менее 750 г, врожденная пневмония, проведение инвазивных методик искусственной вентиляции легких и переливание эритроцитарных компонентов крови являются основными факторами, определяющими стратификацию недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста, в группу риска развития ретинопатии.

Выводы. Установленные факторы риска развития ретинопатии у глубоко недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста, являются основой для разработки и проведения методов персонифицированной профилактики и коррекции нарушений зрения.

Ключевые слова: ретинопатия недоношенных, задержка внутриутробного роста, экстремально низкая масса тела, факторы риска.

 

A.D. YUDITSKIY¹, M.P. GRIGORIEVA²

 ¹Izhevsk State Medical Academy, Izhevsk

²Republic Children’s Clinical Hospital, Izhevsk

 Risk factors for the development of retinopathy in premature infants with early intrauterine growth retardation

Contact details:

Yuditskiy A.D. — PhD (Medicine), Associate Professor, Department of Pediatrics and Neonatology

Address: 281 Kommunarov St., 426000 Izhevsk, Russian Federation, tel.: +7 (3412) 33-21-46, e-mail: antonyud103ped@mail.ru

The article examines risk factors for the development of retinopathy in premature babies with early-onset intrauterine growth retardation (IUGR).

The purpose was to evaluate the spectrum and clinical significance of antenatal and neonatal risk factors in the development of retinopathy in premature infants born with early-onset intrauterine growth retardation before 32 weeks of gestation.

Material and methods. The retrospective, single-center study included 39 premature infants (gestational age of 24–31 weeks) with diagnosed early-onset intrauterine growth retardation. The observation group consisted of 22 infants with retinopathy of prematurity, while the comparison group consisted of 17 infants without retinopathy of prematurity. Using nonparametric statistical methods (the Mann — Whitney U-test) and relative risk (RR) calculations, we analyzed the influence of obstetric factors, health status in the neonatal period, and treatment technologies on the development of retinopathy of prematurity.

Results. Gestational age at birth less than 28 weeks, birth weight <750 g, congenital pneumonia, invasive mechanical ventilation, and red blood cell transfusions are the main factors determining the stratification of premature infants born with early-onset IUGR into a risk group for developing retinopathy.

Conclusions. The identified risk factors for developing retinopathy in very premature infants born with early-onset IUGR provide the basis for the development and implementation of personalized prevention and correction methods for visual impairment.

Key words: retinopathy of prematurity, intrauterine growth retardation, extremely low birth weight, risk factors.

 

Внедрение инновационных технологий выхаживания и интенсивной терапии в неонатологии привело к значительному увеличению выживаемости недоношенных детей с экстремально низкой (ЭНМТ) и очень низкой массой тела (ОНМТ), однако проблема ранней диагностики и профилактики неблагоприятных исходов недоношенности продолжает оставаться актуальной. Частота инвалидизирующих расстройств на первом году жизни у детей с ЭНМТ и ОНМТ в России может достигать 12,1% [1]. Лидирующее место занимают заболевания нервной системы, органов дыхания и патология органов чувств, при этом окончательно не установлены предикторы, структура и частота инвалидизирующих заболеваний у недоношенных детей, внутриутробно подвергавшихся воздействию неблагоприятных факторов, в том числе рожденных с задержкой внутриутробного роста.

Ретинопатия недоношенных (РН) как мультидисциплинарная проблема продолжает привлекать внимание неонатологов, педиатров и детских офтальмологов. По данным публикаций последних лет частота регистрации РН среди детей группы риска составляет от 15 до 40%, а развития тяжелых форм заболевания — 12–25% [2]. В проведенных исследованиях изучены различные факторы риска ретинопатии недоношенных, среди которых рассматриваются асфиксия при рождении, гипо- и гипергипоксия тканей, тяжелое течение сопутствующей патологии (неонатальный сепсис, внутрижелудочковые кровоизлияния), переливание эритроцитарной массы и межгоспитальная транспортировка [2, 3]. Внедрение офтальмологического скрининга в практику выхаживания недоношенных детей, а также применение лазерной коагуляции сетчатки и анти-VEGF терапии позволили значительно улучшить результаты лечения ретинопатии [4].

Недоношенные дети, рожденные с задержкой роста плода (син.: задержка внутриутробного роста, ЗРП), рассматриваются как группа риска развития неблагоприятных исходов как в неонатальном периоде, так и в последующие годы жизни [5, 6]. Проведенные эпидемиологические исследования в России показали, что, помимо широкого спектра соматической патологии, на состояние здоровья недоношенных детей, рожденных с малой для гестационного возраста массой тела, существенное влияние оказывает ретинопатия, однако факторы риска и причины ее развития окончательно не установлены [5–7]. Определение факторов риска формирования ретинопатии недоношенных при ранней форме ЗРП в перспективе позволит оптимизировать подходы к скринингу и офтальмологическому мониторингу, а также предложить новые методы профилактики.

Цель исследования — установить спектр и клиническое значение факторов риска, ассоциированных с развитием ретинопатии у недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста плода ранее 32 недель гестации.

Материал и методы

В соответствии c целью исследования проведен ретроспективный анализ медицинской документации 39 недоношенных детей, проходивших лечение в отделении патологии новорожденных и недоношенных детей Перинатального центра г. Ижевска.

В качестве критериев включения были выбраны гестационный возраст при рождении менее 32 недель и наличие признаков ранней формы задержки роста плода в соответствии с принятыми в акушерской практике клиническими и ультразвуковыми критериями [8]. Критериями исключения являлись гестационный возраст более 32 недель, отсутствие клинических и ультразвуковых признаков задержки роста плода, а также отказ родителей от включения в исследование.

В группу наблюдения включены 22 недоношенных с клиническими проявлениями ретинопатии, в группу сравнения — 17 детей без клинических проявлений заболевания. В соответствии с действующими клиническими рекомендациями [9] офтальмоскопия глазного дна проводилась врачом-офтальмологом по стандартной методике с помощью ретинальной педиатрической камеры (угол обзора 130º) с последующей компьютерной обработкой полученных изображений. В табл. 1 представлены сроки первичного офтальмологического скрининга, рекомендованные для включения в алгоритм обследования недоношенных детей [9].

Таблица 1. Сроки проведения скрининга на выявление ретинопатии недоношенных детей

Table 1. Terms of screening for retinopathy of prematurity

Гестационный возраст при рождении	Постконцептуальный возраст
22–26 недель	30–31 недель
27–31 недель	31–35 недель
32 недель и более	35 недель

Порядок проведения дальнейших офтальмологических осмотров определялся характером выявленных изменений: пациентам без признаков РН офтальмоскопия проводилась 1 раз в 2 недели до завершения васкуляризации сетчатки или выявления характерных признаков заболевания. При выявлении при скрининге РН 1–3 стадии дальнейший мониторинг состояния глазного дна проводился 1 раз в 1 неделю до регресса заболевания либо до установления показаний к применению лечебных методов (лазерной коагуляции сетчатки и анти-VEGF терапии) [9].

В рамках настоящего исследования у детей обеих групп были проанализированы данные акушерского анамнеза, показатели физического развития при рождении с их оценкой по таблице Intergrowth-21, особенности течения неонатального периода и характер соматической патологии, данные офтальмологических осмотров, сроки, методы и результаты лечения активных стадий ретинопатии недоношенных.

Дополнительно с целью оценки влияния задержки внутриутробного роста на частоту формирования ретинопатии недоношенных проведено сравнение группы детей, имеющих раннюю форму ЗРП (n = 22), и контрольной группы новорожденных, не имевших данного состояния (n = 30).

Статистическая обработка полученных результатов проводилась при помощи пакета компьютерных программ Statistica 13.0. Для оценки статистической значимости различий в связи с отсутствием нормального распределения применялись методы непараметрической статистики (U-критерий Манна — Уитни — для абсолютных величин и критерий χ² Спирмена — для относительных). Различия признавались достоверными при уровне значимости (p) менее 0,05. Для оценки влияния различных факторов риска на вероятность развития и исходы ретинопатии недоношенных рассчитывали показатель относительного риска (RR) с 95% доверительным интервалом (95% ДИ).

Результаты

Проведенное исследование позволило установить, что частота ретинопатии в когорте недоношенных детей, рожденных с задержкой внутриутробного роста ранее 32 недель гестации, составила 56,4 на 100 обследованных, при этом отмечена высокая частота выявления прогностически неблагоприятных форм заболевания — III–V стадии (22,7%) и задней агрессивной формы — 13,6% (табл. 2).

Таблица 2. Частота выявления различных клинических форм ретинопатии недоношенных у детей, рожденных на 24–31 неделе гестации (частота на 100 обследованных с ретинопатией недоношенных)

Table 2. Frequency of detection of various clinical forms of retinopathy of prematurity in children born at 24–31 weeks of gestation (frequency per 100 infants examined with retinopathy of prematurity)

Показатель	Недоношенные дети с гестационным возрастом при рождении 24–31 недели		Р
	Ранняя форма задержки внутриутробного роста (n = 22)	Без задержки внутриутробного роста (n = 30)
I стадия РН	40,9	73,3	0,019
II стадия РН	31,8	20,0	0,331
III стадия РН	22,7	6,7	0,042
IV–V стадия РН	0	0	–
Задняя агрессивная форма РН	13,6	0	0,033

Расшифровка аббревиатур представлена в тексте.

Факторы риска развития ретинопатии у недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста, представлены в табл. 3. При анализе указанных факторов обращает внимание высокая частота патологии беременности и соматических заболеваний у матерей обеих групп. Лидирующее место в структуре нозологий занимают фетоплацентарная недостаточность (81,8% в группе наблюдения и 82,4% в группе сравнения, p = 0,966) и поздний гестоз (68,2 и 52,9% соответственно, p = 0,332), которые традиционно рассматриваются в качестве причин недоношенности и задержки роста плода.

Таблица 3. Факторы риска развития ретинопатии у недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста (абс. (%))

Table 3. Risk factors for retinopathy in premature infants born with an early form of intrauterine growth retardation (abs. (%))

Показатель	РН (n = 22)	без РН (n = 17)	Р
Осложненное течение беременности, в том числе:	90,9	88,2	0,785
хронический пиелонефрит у матери	22,7	29,4	0,636
поздний гестоз	68,2	52,9	0,332
угроза прерывания беременности	36,4	23,4	0,390
плацентарная недостаточность	81,8	82,4	0,966
преждевременная отслойка плаценты	0,0	5,9	0,250
преждевременный разрыв плодных оболочек	4,5	0	0,374
Кесарево сечение	95,5	100	0,374
Проведение антенатальной профилактики РДС	54,5	70,6	0,308
Гестационный возраст при рождении менее 28 недель (%)	45,5	5,9	0,007
Масса тела при рождении <750 г	50,0	5,9	0,004
Масса тела при рождении менее 3 перцентиля	59,1	76,5	0,254
Длина тела при рождении менее 3 перцентиля	31,8	29,4	0,872
Асфиксия при рождении	77,3	58,8	0,216
Внутрижелудочковое кровоизлияние 3 степени	0,0	0	1,000
Неонатальный сепсис	4,5	0	0,374
Респираторный дистресс-синдром	68,2	88,2	0,141
Врожденная пневмония	40,9	11,8	0,045
Некротизирующий энтероколит	22,7	23,5	0,953
Остеопения недоношенного	68,2	52,9	0,332
Бронхолегочная дисплазия, в том числе:	54,5	52,9	0,921
бронхолегочная дисплазия тяжелой степени	13,6	5,9	0,429
Неинвазивная искусственная вентиляция легких	100,0	100	1,000
Инвазивная искусственная вентиляция легких	40,9	11,8	0,045
Переливание эритроцитарных компонентов крови	31,8	5,9	0,047

Расшифровка аббревиатур представлена в тексте.

В ходе настоящего исследования показано, что с формированием ретинопатии ассоциирован ряд параметров, определяющих состояние здоровья недоношенных детей с ранней формой ЗРП. Так, медиана гестационного возраста у обследованных с ретинопатией недоношенных составила 28 [27,0; 29,7] недель, в группе сравнения — 30 [29; 30] недель (p < 0,001). Значение массы тела при рождении в группе наблюдения — 760 [705; 862] г, что было достоверно (p < 0,001) ниже, чем в группе сравнения (970 [850; 997] г). Аналогичные закономерности наблюдались при оценке длины тела при рождении, показатели которой составили в исследуемых группах 33,5 [31,2; 37,0] и 36,0 [35,0; 38,0] см соответственно (p = 0,02).

Необходимо обратить внимание, что 45,5% пациентов с клиническими проявлениями ретинопатии имели гестационный возраст при рождении менее 28 недель (в группе сравнения — 5,9%, p = 0,007), а 50,0% — массу тела при рождении менее 750 г (в группе сравнения — 5,9%, p = 0,004).

Нозологический спектр в периоде новорожденности у недоношенных детей, рожденных с ЗРП, характеризовался высокой частотой регистрации состояний и заболеваний: асфиксии новорожденного, респираторного дистресс-синдрома, остеопении недоношенных и бронхолегочной дисплазии, однако статистически значимых межгрупповых различий выявлено не было (табл. 3). Обращает внимание, что врожденная пневмония отмечалась у 40,9% детей с ретинопатией, что было значительно выше показателей группы сравнения (11,8%, p = 0,045). Тяжелые дыхательные нарушения у данных пациентов требовали применения инвазивных методик искусственной вентиляции легких (ИВЛ), что, вероятно, обусловило выявленные межгрупповые различия: в группе наблюдения частота применения инвазивной ИВЛ составила 40,9%, в группе сравнения — 11,8% (p = 0,045). Также у пациентов с ретинопатией отмечена тенденция к большей длительности проведения инвазивной ИВЛ, которая составила 21 [6,7; 59,0] дней, однако достоверных различий по данному признаку не получено (p = 0,845). Помимо представленных сведений в нашем исследовании получены данные о влиянии переливания эритроцитарных компонентов крови на развитие РН, которое проводилось 31,8% детей группы наблюдения (в группе сравнения — 5,9%, p = 0,047).

Своевременное определение показаний для проведения оперативного и медикаментозного лечения ретинопатии недоношенных является важным инструментом профилактики нарушений зрения и слепоты. Результаты исследования показали, что 7 (31,8%) детей потребовали проведения лечебных мероприятий в виде лазерной коагуляции сетчатки либо анти-VEGF терапии (рис. 1 и 2).

Рисунок 1. Снимок глазного дна пациента с задней агрессивной формой ретинопатии недоношенных у ребенка с гестационным возрастом при рождении 28 недель до проведения терапии. ПКВ 36 недель

Figure. 1. Image of the fundus of a patient with posterior aggressive retinopathy of prematurity in a child with a gestational age at birth of 28 weeks before therapy. Postconceptional age is 36 weeks

Рисунок 2. Снимок глазного дна пациента того же пациента после проведения анти-VEGF терапии (двухкратное интравитреальное введение ранибизумаба). ПКВ 43 недель

Figure 2. Image of the fundus of the same patient after anti-VEGF therapy (two-time intravitreal administration of ranibizumab). Postconceptional age is 43 weeks

Ранняя стратификация недоношенных в группу риска для проведения оперативного лечения позволяет сформировать индивидуальную программу наблюдения и коррекции нарушений зрения. Установленные в нашем исследовании факторы риска развития ретинопатии можно рассматривать и в качестве значимых предикторов формирования тяжелых форм заболевания, требующих проведения терапии. Показано, что у недоношенных детей с ранней формой ЗРП и гестационным возрастом при рождении менее 28 недель повышается вероятность проведения оперативного лечения в 3,2 раза (RR = 3,2 (1,3–7,8), p < 0,05), при массе тела при рождении <750 г. — в 2,6 раза (RR = 2,6 (1,2–5,6), p < 0,05), при наличии врожденной пневмонии с проведением инвазивной искусственной вентиляции легких — в 5,1 раза (RR = 5,1 (1,8–15,1), p < 0,05).

Обсуждение

Оценке влияния задержки внутриутробного роста и развития на частоту и тяжесть ретинопатии недоношенных детей посвящен ряд метаанализов и систематических обзоров. Так, в работе Razak A. et al. [10] представлены сведения о повышении вероятности развития ретинопатии у недоношенных детей с ЗРП в 1,2–2,0 раза, а формирования тяжелых форм заболевания — от 1,3 до 2,3 раза. Полученные в нашем исследовании данные о более высокой частоте развития тяжелых форм ретинопатии при ранней форме ЗРП в целом соответствуют этим тенденциям.

Представленные в литературе сведения о роли акушерских факторов риска (плацентарная недостаточность, поздний гестоз) в развитии ретинопатии у недоношенных с ЗРП в значительной степени противоречивы, а единой точки зрения по данному вопросу настоящее время не достигнуто [11–13]. В настоящем исследовании не установлено влияния обсуждаемых факторов на вероятность развития ретинопатии у недоношенных с ранней формой ЗРП при достаточно высокой частоте регистрации данных состояний в обеих группах, которые в большинстве случаев являлись причинами преждевременных родов.

Несмотря на наличие сведений о роли терапевтических вмешательств в генезе ретинопатии недоношенных, патогенетические механизмы их влияния до настоящего времени изучены недостаточно. В ряде клинических работ снижение частоты и длительности применения искусственной вентиляции легких и переливания компонентов крови рассматривается как потенциальный способ улучшения исходов ретинопатии и снижения вероятности ее развития [3]. Учитывая значительную морфофункциональную незрелость глубоко недоношенных детей с задержкой внутриутробного роста и полиморфизм клинических состояний в неонатальном периоде, подходы к терапии обсуждаемой категории детей, как правило, сопровождаются применением указанных методов лечения. Выявленная зависимость формирования тяжелых форм ретинопатии у глубоко недоношенных с ранней формой ЗРП от гестационного возраста и массы тела при рождении, а также применение традиционной искусственной вентиляции легких при врожденной пневмонии позволяют констатировать, что для снижения частоты тяжелых форм ретинопатии у данной группы пациентов необходим комплексный подход, включающий как профилактику преждевременных родов, персонализированные методы диагностики и лечения инфекционно-воспалительных заболеваний, а также индивидуальная стратегия проведения респираторной терапии. Дискуссионным остается вопрос о необходимости увеличения частоты динамического наблюдения глубоко недоношенных детей с ЗРП. По нашему мнению, при наличии выявленных факторов риска (гестационный возраст при рождении менее 28 недель, масса тела при рождении менее 750 г, врожденная пневмония, проведение инвазивных методик искусственной вентиляции легких и переливание эритроцитарных компонентов крови) проведение еженедельных офтальмологических осмотров с 30 недели гестации является вполне обоснованным.

Проведенные фундаментальные исследования позволили установить патогенетическое значение ростовых факторов, влияющих на эндотелий сосудов плаценты (VGEF), в патогенезе задержки внутриутробного роста [14]. Принимая во внимание, что постнатальный дисбаланс факторов, регулирующих ангиогенез, в настоящее время рассматривается как ведущая патогенетическая причина патологической вазопролиферации [15], применение анти-VEGF терапии в качестве метода лечения ретинопатии у недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста, можно рассматривать как перспективное направление.

Выводы

• Высокая частота ретинопатии (56,4 на 100 обследованных) у недоношенных у детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста, определяет необходимость проведения офтальмологического мониторинга при помощи ретинальной камеры.
• У недоношенных детей с ранней формой задержки внутриутробного роста течение ретинопатии характеризуется высокой частотой развития III–V стадий (22,7%) и формирования задней агрессивной формы (13,6%) заболевания.
• Ведущими факторами, определяющими стратификацию недоношенных детей, рожденных с ранней формой задержки внутриутробного роста, в группу риска развития ретинопатии, являются гестационный возраст при рождении менее 28 недель, масса тела при рождении менее 750 г, врожденная пневмония, проведение инвазивных методик искусственной вентиляции легких и переливание эритроцитарных компонентов крови.

Литература

1. Матвеева Е.А., Филькина О.М., Малышкина А.И. и др. Инвалидность детей раннего возраста, родившихся с массой тела менее 1500 г // Российский вестник перинатологии и педиатрии. — 2017. — Т. 62, № — С. 66–70. DOI: 10.21508/1027-4065-2017-62-3-66-70
2. Неонатология: национальное руководство: в 2 т. Т. 1 / под ред. Н.Н. Володина, Д.Н. Дегтярева. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2023. — 752 с.
3. Красногорская В.Н., Гусев А.Н., Сыромукова А.С. Факторы риска ретинопатии недоношенных на различных сроках гестации // Тихоокеанский медицинский журнал. — 2019. — № — С. 11–14. DOI: 10.17238/PmJ1609-1175.2019.2.11-14
4. Асташева И.Б., Сидоренко Е.Е., Кузнецова Ю.Д. и др. Современные аспекты лечения ретинопатии недоношенных // Российская детская офтальмология. — 2025. — Т. 2, № — С. 15–22. DOI: 10.25276/2307-6658-2025-2-15-22
5. Kesavan K., Devaskar S.U. Intrauterine growth restriction: postnatal monitoring and outcomes // Pediatr. North Am. — 2019. — V. 66 (2). — P. 403–423. DOI: 10.1016/j.pcl.2018.12.009
6. Юдицкий А.Д., Коваленко Т.В. Особенности аминокислотного спектра крови у недоношенных детей, рожденных малыми и маловесными для гестационного возраста, по результатам расширенного неонатального скрининга // Мать и Дитя в Кузбассе. — 2025. — № 2 (101). — С. 75–80. DOI: 10.24412/2686-7338-2025-2-75-80
7. Юдицкий А.Д., Дегтярев Д.Н., Коваленко Т.В. и др. Анализ клинических исходов у недоношенных детей, рожденных малыми и маловесными к гестационному возрасту // Неонатология: новости, мнения, обучение. — 2025. — Т. 13, № — С. 8–17. DOI: 10.33029/2308-2402-2025-13-1-08-17
8. Клинические рекомендации. Недостаточный рост плода, требующий предоставления медицинской помощи матери (задержка роста плода). — М.: Министерство здравоохранения Российской Федерации, 2022. — 71 с.— URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/722_1
9. Клинические рекомендации. Ретинопатия недоношенных. — М.: Министерство здравоохранения Российской Федерации, 2023. — 59 с. — URL: http://avo-portal.ru/documents/fkr/fkr_rn_2023.pdf
10. Razak A., Faden M. Association of small for gestational age with retinopathy of prematurity: a systematic review and meta-analysis // Arch. Dis. Child Fetal. Neonatal. Ed. — 2020. — V. 105 (3). — P. 270–278. DOI: 10.1136/archdischild-2019-316976
11. Макогон С.И., Горбачева Н.В., Хлопкова Ю.С. Антенатальные факторы риска ретинопатии недоношенных // Российская педиатрическая офтальмология. — 2022. — Т. 17, № — С. 49–59. DOI: 10.17816/rpoj109227
12. Shulman J.P., Weng C., Wilkes J. et al. Association of maternal preeclampsia with infant risk of premature birth and retinopathy of prematurity // JAMA Ophthalmol. — 2017. —V. 135 (9). — P. 947–953. DOI: 10.1001/jamaophthalmol.2017.2697
13. Huang H.C., Yang H.I., Chou H.C. et al. Taiwan premature infant developmental collaborative study group. Preeclampsia and retinopathy of prematurity in very-low-birth-weight infants: a population-based study // PLoS One. — 2015. — V. 10 (11). — P. e0143248. DOI: 10.1371/journal.pone.0143248
14. Su E.J. Role of the fetoplacental endothelium in fetal growth restriction with abnormal umbilical artery Doppler velocimetry // Am. J. Obstet. — 2015. — V. 213 (Suppl. 4). — P. 123–130. DOI: 10.1016/j.ajog.2015.06.038
15. Ретинопатия недоношенных / под ред. В.В. Нероева, Л.А. Катаргиной. — М.: Икар, 2020. — 222 с.

 REFERENCES

1. Matveyeva E.A., Fil′kina O.M., Malyshkina A.I. et al. Disability of young children born with a body weight of less than 1500 g. Rossiyskiy vestnik perinatologii i pediatrii, 2017, vol. 62, no. 3, pp. 66–70 (in Russ.). DOI: 10.21508/1027-4065-2017-62-3-66-70
2. Neonatologiya: natsional′noye rukovodstvo: v 2 t. T. 1, pod red. N.N. Volodina, D.N. Degtyareva [Neonatology: national guide: in 2 volumes. T. 1, ed. by N.N. Volodin, D.N. Degtyarev]. Moscow: GEOTAR-Media, 2023. 752 p.
3. Krasnogorskaya V.N., Gusev A.N., Syromukova A.S. Risk factors for retinopathy of prematurity at different gestational stages. Tikhookeanskiy meditsinskiy zhurnal, 2019, no. 2, pp. 11–14 (in Russ.). DOI: 10.17238/PmJ1609-1175.2019.2.11-14
4. Astasheva I.B., Sidorenko E.E., Kuznetsova Yu.D. et al. Modern aspects of the treatment of retinopathy of prematurity. Rossiyskaya detskaya oftal′mologiya, 2025, vol. 2, no. 52, pp. 15–22 (in Russ.). DOI: 10.25276/2307-6658-2025-2-15-22
5. Kesavan K., Devaskar S.U. Intrauterine growth restriction: postnatal monitoring and outcomes. Pediatr. Clin. North Am, 2019, vol. 66 (2), pp. 403–423. DOI: 10.1016/j.pcl.2018.12.009
6. Yuditskiy A.D., Kovalenko T.V. Features of the amino acid spectrum of the blood in premature infants born small and low for gestational age, according to the results of extended neonatal screening. Mat′ i Ditya v Kuzbasse, 2025, no. 2 (101), pp. 75–80 (in Russ.). DOI: 10.24412/2686-7338-2025-2-75-80
7. Yuditskiy A.D., Degtyarev D.N., Kovalenko T.V. et al. nalysis of clinical outcomes in premature infants born small and low for gestational age. Neonatologiya: novosti, mneniya, obucheniye, 2025, vol. 13, no. 1, pp. 8–17 (in Russ.). DOI: 10.33029/2308-2402-2025-13-1-08-17
8. Klinicheskiye rekomendatsii. Nedostatochnyy rost ploda, trebuyushchiy predostavleniya meditsinskoy pomoshchi materi (zaderzhka rosta ploda) [Clinical guidelines. Insufficient fetal growth requiring medical care for the mother (fetal growth retardation)]. Moscow: Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii, 2022. 71 p., available at: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/722_1
9. Klinicheskiye rekomendatsii. Retinopatiya nedonoshennykh [Clinical guidelines. Retinopathy of prematurity]. Moscow: Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii, 2023. 59 p., available at: http://avo-portal.ru/documents/fkr/fkr_rn_2023.pdf
10. Razak A., Faden M. Association of small for gestational age with retinopathy of prematurity: a systematic review and meta-analysis. Arch. Dis. Child Fetal. Neonatal. Ed, 2020, vol. 105 (3), pp. 270–278. DOI: 10.1136/archdischild-2019-316976
11. Makogon S.I., Gorbacheva N.V., Khlopkova Yu.S. Antenatal risk factors for retinopathy of prematurity. Rossiyskaya pediatricheskaya oftal′mologiya, 2022, vol. 17, no. 4, pp. 49–59 (in Russ.). DOI: 10.17816/rpoj109227
12. Shulman J.P., Weng C., Wilkes J. et al. Association of maternal preeclampsia with infant risk of premature birth and retinopathy of prematurity. JAMA Ophthalmol, 2017, vol. 135 (9), pp. 947–953. DOI: 10.1001/jamaophthalmol.2017.2697
13. Huang H.C., Yang H.I., Chou H.C. et al. Taiwan premature infant developmental collaborative study group. Preeclampsia and retinopathy of prematurity in very-low-birth-weight infants: a population-based study. PLoS One, 2015, vol. 10 (11), p. e0143248. DOI: 10.1371/journal.pone.0143248
14. Su E.J. Role of the fetoplacental endothelium in fetal growth restriction with abnormal umbilical artery Doppler velocimetry. Am. J. Obstet. Gynecol, 2015, vol. 213 (suppl. 4), pp. 123–130. DOI: 10.1016/j.ajog.2015.06.038
15. Retinopatiya nedonoshennykh, pod red. V.V. Neroyeva, L.A. Katarginoy [Retinopathy of prematurity, edited by V.V. Neroev, L.A. Katargina]. Moscow: Ikar, 2020. 222 p.