ЭКГ-признаки транзиторного синдрома Бругада у пациента после COVID-19
УДК 578.834.1
С.Д. МАЯНСКАЯ1, М.М. МАНГУШЕВА1, А.А. ГИЛЬМАНОВ2, О.Ю. МИХОПАРОВА3, О.Б. ОЩЕПКОВА3, Г.А. ФАДЕЕВ3
1Казанский государственный медицинский университет, г. Казань
2Республиканская клиническая больница, г. Казань
3Медико-санитарная часть МВД по РТ, г. Казань
Контактная информация:
Маянская Светлана Дмитриевна — д.м.н., профессор кафедры госпитальной терапии
Адрес: 420012, г. Казань, ул. Бутлерова, д. 49, тел.: +7-905-316-99-66, e-mail: Smayanskaya@mail.ru
В статье представлено описание клинического случая появления характерных ЭКГ-признаков синдрома Бругада 1-го типа в виде неполной блокады правой ножки пучка Гиса, «выпуклой» элевации ST 2 мм и отрицательной симметричной инверсии зубца T в V1–V2 отведениях у практически здоровой пациентки после перенесенной новой коронавирусной инфекции (COVID-19). На контрольной ЭКГ, выполненной через неделю, эти признаки уменьшились до латентной формы. Однако есть предположение, что синдром Бругада у женщины до настоящего времени был в латентной форме, а на фоне COVID-19 трансформировался в его активный вариант. К сожалению, у нас нет данных о том, как долго эти признаки присутствовали, так как ЭКГ была зарегистрирована через неделю после COVID-19. Демонстрируемый нами клинический случай показывает возможную связь транзиторного характера синдрома Бругада 1-го типа с COVID-19, что требует дальнейшего изучения. В статье также приводятся примеры других клинических случаев появления признаков синдрома Бругада на ЭКГ у пациентов с COVID-19 по разным литературным данным.
Ключевые слова: синдром Бругада, новая коронавирусная инфекция, ЭКГ-признаки синдрома Бругада.
S.D. MAYANSKAYA1, M.M. MANGUSHEVA1, A.A. GILMANOV2, O.YU. MIHOPAROVA3, O.B. OSHEPKOVA3, G.A. FADEEV3
1Kazan State Medical University, Кazan
2Republican Clinical Hospital, Kazan
3Medical unit of the Ministry of Internal Affairs of RT, Kazan
ECG signs of transient Brugada syndrome in a patient after COVID-19
Contact details:
Маyanskaya S.D. — MD, Professor, Department of Hospital Therapy
Address: 36 Butlerov St., Kazan, Russian Federation, 420012, tel.: +7-905-316-99-66, e-mail: Smayanskaya@mail.ru
The article presents a description of a clinical case of the appearance of characteristic ECG signs of Brugada syndrome type 1 in the form of incomplete blockade of the right bundle branch block, «convex» ST elevation of 2 mm and negative symmetrical T-wave inversion in V1-V2 in a practically healthy patient after a new coronavirus infection (COVID-19). On the control ECG performed a week later, these signs reduced to a latent form. However, there is an assumption that the Brugada syndrome in a woman had existed in a latent form, and against the background of COVID-19, it transformed into its active variant. Unfortunately, we do not have data on how long these signs were present on the ECG, as the ECG was recorded a week after COVID-19. The clinical case we demonstrate shows a possible relationship between the transient nature of type 1 Brugada syndrome and COVID-19, which requires further study.
The article also provides examples of other clinical cases of the appearance of signs of Brugada syndrome on the ECG in patients with COVID-19 according to various literature data.
Key words: Brugada syndrome, COVID-19, Brugada syndrome signs on ECG.
Как известно, синдром Бругада, впервые описанный в начале 1990-х гг., — это наследственная форма аритмии, которая характеризуется наличием специфического паттерна электрокардиограммы (ЭКГ), связанного с повышенным риском внезапной сердечной смерти у бессимптомных пациентов [1]. Впервые у мужчин из Юго-Восточной Азии были выявлены мутации генов SCN5A и SCN10A натриевых каналов кардиомиоцитов. Фенотипически это связно со снижением натриевого тока либо за счет уменьшения самих каналов, либо снижения их функции, что ведет к снижению плотности потока натрия, преждевременной реполяризации эпикарда и гетерогенности рефрактерных периодов, во время которых может возникнуть механизм повторного входа волны возбуждения, запускающий желудочковую тахикардию и фибрилляцию желудочков. При этом пациенты с синдромом Бругада часто здоровы и не знают о своей генетической предрасположенности [2].
В результате этого диагноз синдрома Бругада, как правило, ставится после обморока или внезапного сердечного приступа. Известно также, что лихорадка, алкоголь и лекарства, блокирующие натриевые каналы, являются хорошо описанными триггерами, провоцирующими аритмию у пациентов с синдромом Бругада [3].
В данном случае диагноз синдрома Бругада был поставлен на основе выявленных транзиторных электрокардиографических изменений, как то, отчетливая ЭКГ картина 1-го типа синдрома Бругада с неполной блокадой правой ножки пучка Гиса, «выпуклой» элевацией ST 2 мм (јoved type) и отрицательной симметричной инверсией зубца T в V1–V2 [4] у практически здоровой женщины через неделю после новой коронавирусной инфекции (COVID-19), не имевшей в момент обследования лихорадки и при отсутствии синкопальных состояний. Утверждать однозначно, что причиной активности каналопатии явился COVID-19, мы, к сожалению, не можем. Однако, учитывая литературные данные, которых становится все больше и больше, можно предположить, что у некоторых пациентов с генетической предрасположенностью к каналопатиям COVID-19 может проявлять такую триггерную активность.
Пациентка Г., 46 лет, обратилась к врачу с жалобами на выраженную слабость, головную боль сжимающего характера, дискомфорт в грудной клетке. Из анамнеза известно, что за последние два года пациентка дважды переносила COVID-19 с развитием пневмонии (согласно компьютерной томографии — КТ-1). Последний раз — за неделю до настоящего обращения. На протяжении последнего заболевания отмечала повышение температуры до 39 ºC и выраженную слабость, которая сохранялась и на момент обращения. Во время вирулентной стадии COVID-19 получала стандартную противовирусную терапию и антикоагулянты, согласно временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV), версия 12 (21.09.2021). Из сопутствующих заболеваний: гипертоническая болезнь 1 стадии с контролируемой артериальной гипертензией, согласно стратификации — риск 1. Стаж гипертонии около 5 лет. Регулярно принимала антигипертензивные препараты — ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента и бета-адреноблокаторы. Вредных привычек и факторов риска никогда не имела. По профессии — медицинский работник, замужем, имеет двоих детей. Наследственность не отягощена. Предшествующие эпизоды синкопальных или пресинкопальных состояний ни у самой пациентки, ни у членов ее семьи, ни у близких родственников никогда не были замечены.
Объективный статус: нормальное телосложение, рост 168 см, вес 76 кг, ИМТ 26. Кожные покровы и видимые слизистые обычной окраски, отеков нет. Температура 36,6 ºC. Тоны сердца ритмичные, ясные, частота сердечных сокращений (ЧСС) — 74 уд/мин, АД — 130/70 мм рт. ст. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Сатурация кислорода — 99%. Живот мягкий безболезненный.
ЭКГ, записанная в день обращения (20.10.2021), представлена ниже (рис. 1). На ней регистрируются признаки неполной блокады правой ножки пучка Гиса с характерным косонисходящим подъемом сегмента ST под острым углом к зубцу S до 2 мм с переходом в отрицательный зубец T в отведениях V1 и V2. Так как тропониновый тест был отрицательным, данные изменения на ЭКГ мы квалифицировали как синдром Бругада 1 типа.
На ЭКГ, выполненной через неделю (27.10.2021) выраженность вышеописанных признаков значительно уменьшилась (рис. 2), только в отведении V2 наблюдался характерный для латентной формы синдрома Бругада незначительный подъем сегмента ST в виде свода или седла менее 1 мм (3 тип).
Необходимо также отметить, что на более ранней ЭКГ (5.04.2019) также не наблюдались признаки активного синдрома Бругада 1 типа (рис. 3).
Эхокардиография показала небольшую ассиметричную гипертрофию левого желудочка с сохраненной фракцией выброса 66% (по Симпсону), нормальные размеры камер сердца, незначительное уплотнение некоронарной створки аортального клапана и незначительную регургитацию на митральном клапане и клапане легочной артерии 0–I степени.
Во время холтеровского ЭКГ мониторирования, выполненного на 5-й день после обращения, были зарегистрированы редкие одиночные наджелудочковые экстрасистолы, синусовый ритм со среднесуточной ЧСС 84 уд/мин (среднедневная ЧСС — 92 уд/мин, средненочная ЧСС — 70 уд/мин), максимальное ускорение синусового ритма — 160 уд/мин в 7:31. При минимальной ЧСС 46 уд/мин интервал QT — 60 мсек. Достоверной динамики сегмента ST и зубца T, в том числе признаков активного синдрома Бругада, не выявлено.
Пациентка была выписана под наблюдение кардиолога с рекомендациями провести типирование соответствующих генов, а так как обмороков в анамнезе у нее не было, то прямых показаний к имплантации кардиовертера-дефибрилятора в настоящий момент нет.
Таким образом, представленный клинический случай интересен транзиторным течением синдрома Бругада у женщины 46 лет без каких-либо предпосылок и отягощенной наследственности. По-видимому, данный ЭКГ синдром был в латентной форме, о чем свидетельствовали признаки незначительного седловидного изменения сегмента ST в V1 до болезни (рис. 3), а COVID-19 мог спровоцировать переход каналопатии в активное состояние. Особенность данной ситуации заключается в том, что типичная ЭКГ-картина была зарегистрирована уже в период реконвалесценции и не сопровождалась лихорадкой, как во многих других случаях. Однако мы не можем сказать точно, на протяжении какого периода времени у пациентки регистрировался синдром Бругада 1-го типа на ЭКГ и был ли он во время самого COVID-19, так как регистрация ЭКГ проводилась эпизодически.
До недавнего времени условия, при которых возможен переход латентного типа синдрома Бругада в активную форму, в современной литературе практически не обсуждались, следовательно, возможность его прогнозирования также была неясна. К сожалению, далеко не всегда возможно типирование основных генетических паттернов данной каналопатии. Как и в этом случае, это технически не представилось возможным, хотя однократно выявленные ЭКГ-признаки синдрома Бругада 1-го типа были весьма характерными.
Рисунок 1. ЭКГ от 20.10.2021. Ритм синусовый с частотой 67 в мин. Горизонтальное направление электрической оси сердца. Неполная блокада правой ножки пучка Гиса. Регистрируется косонисходящий подъем сегмента ST в V1–V2 отведениях
Figure 1. ECG of 20.10.2021. Sinus rhythm with frequency 67 per minute. Horizontal cardiac electrical axis. Partial right bundle branch block. Downsloping ST-segment elevation at V1–V2 deflections

Рисунок 2. ЭКГ от 27.10.2021. Ритм синусовый с частотой 75 в мин. По сравнению с данными от 20.10.2021 значительно уменьшились ранее выявленные признаки, но сохраняется небольшой седловидный подъем сегмента ST в V1–V2 отведениях
Figure 2. ECG of 27.10.2021. Sinus rhythm with frequency 75 per minute. Compared with the data of 20.10.2021, the previously revealed features have significantly reduced, but a slight sellar ST-segment elevation at V1–V2 deflections pertains

Рисунок 3. ЭКГ от 5.04.2019. На более ранней ЭКГ регистрируется нарушение проведения по правой ножке пучка Гиса на фоне незначительного подъема сегмента ST в V1–V2 отведениях менее 1 мм
Figure 3. ECG of 5.04.2019. The earlier ECG shows a disturbance of conduction along the right bundle branch against the background of a minor (less than 1 mm) ST-segment elevation at V1–V2 deflections

Между тем переход синдрома Бругада из латентного в активное состояние при непосредственном участии COVID-19 в настоящее время довольно широко обсуждается в литературе.
Так, в одном из описываемых случаев 72-летняя женщина с хронической обструктивной болезнью легких поступила с кашлем, лихорадкой и чувством «стеснения в груди». Мазок из носа на SARS-CoV2 оказался положительным. Электрокардиография показала выпуклую элевацию ST V1–V4 с инверсией зубца T. При этом тропонин Т был меньше 0,010 нг/мл. Катетеризация сердца невыявила каких-либо признаков обструкции коронарных артерий. На следующей ЭКГ, выполненной через 2 ч после первой, признаки элевации, характерные для синдрома Бругада, исчезли и больше не возобновлялись, что коррелировало с положительной динамикой COVID-19 [5].
В другом случае паттерн синдрома Бругада был выявлен у 57-летнего мужчины также на фоне COVID-19. При этом пациент был реанимирован после кратковременной остановки сердца. Тяжесть состояния также была обусловлена вирусной пневмонией и снижением фракции выброса левого желудочка. В дальнейшем признаки синдрома Бругада также быстро редуцировали, но, несмотря на это, пациенту временно потребовалась имплантация кардиовертера-дефибриллятора [6].
Как видно из данного случая, синдром Бругада, как правило, начинают диагностировать уже после перенесенного синкопального эпизода.
Так, в одной из публикаций описывается клинический случай 49-летнего пациента из Бангладеша без серьезных медицинских проблем, потерявшего сознание на работе. Данный эпизод совпал с подъемом температуры до фибрильных цифр. При поступлении на ЭКГ была зарегистрирована характерная элевация сегмента ST в V1 и V2 c отрицательным тропонином. Несмотря на это, пациенту была проведена срочная коронарная ангиография, которая показала интактные коронарные артерии. Тест на COVID-!9 оказался позитивным. ЭКГ-признаки синдрома Бругада сохранялись в течение 7 дней, на протяжении всего периода лихорадки, а затем, после нормализации температуры, исчезли. Авторы считают, что длительность лихорадки при COVID-19 может влиять на продолжительность и тяжесть синдрома Бругада, а также способствовать развитию синкопальных состояний [3].
Таким образом, делается вывод, что неконтролируемая лихорадка у пациентов с синдромом Бругада предвещает более высокий риск развития обмороков и внезапной остановки сердца, а медицинским работникам, сталкивающимся с лихорадящими пациентами, при подозрительных находках на ЭКГ необходимо рассматривать все потенциальные риски развития фатальных аритмий у данных пациентов.
Необходимо отметить, что ряд препаратов, до сих пор применяемых при лечении COVID-19, таких как гидроксихинолон и азитромицин, способствуют снижению пиковых токов SCN5A, а также удлинению интервала QT, что может сочетаться с синдромом Бругада, учитывая общность генов, регулирующих функции натриевых каналов [7]. Тяжелый ацидоз и миокардит также могут способствовать проявлению синдрома Бругада [8].
В нашем случае интервал QT был в норме, даже при проявлении активного синдрома Бругада на ЭКГ. А ацидоз и миокардит, по-видимому, никакой заметной роли не играли. Кроме того, по данным холтеровского мониторирования ЭКГ не были зарегистрированы нарушения проводимости или какие-либо значимые аритмии.
Так или иначе, демонстрируемый клинический случай показывает возможную связь транзиторного характера синдрома Бругада 1-го типа с COVID-19, что требует дальнейшего изучения.
Маянская С.Д.
http://orcid.org /0000-0001-6701-5395
Мангушева М.М.
http://orcid.org /0000-0002-6425-4216
Гильманов А.А.
http://orcid.org /0000-0002-6510-2732
Михопарова О.Ю.
http://orcid.org/0000-0002-5592-8450
Ощепкова О.Б.
http://orcid.org/0000-0002-9845-0266
Фадеев Г.А.
http://orcid.org/ 0000-0002-0213-8631
Литература
- Brugada R., Campuzano O., Sarquella-Brugada G., et al. Brugada syndrome. Methodist Debakey // Cardiovasc J. — 2014. — Vol. 10. — P. 25–28.
- Маянская С.Д., Цибулькин Н.А. Синдром Бругада // Практическая медицина. — 2015. — № 3-2 (88). — С. 25–30.
- Chang D., Saleh M., Garcia-Bengo Y. et al. Infection Unmasking Brugada Syndrome // Heart Rhythm Case Reports. — 2020. — Vol 6 (5). — P. 237–240.
- Bayés De Luna A., Brugada J., Baranchuk A., et al. Current electrocardiographic criteria for diagnosis of Brugada pattern: a consensus report // J Electrocardiol. — 2012. — Vol. 45. — P. 433–442.
- Chawla S., Afzal S., Lak H.M. et al. SARS-COV2 (COVID-19) Unmasking Brugada Pattern // JACC. — 2021. — Vol. 77 (18). — P. 2950.
- Dommaraju S., Avula S., Buch T. et al. Brugada pattern unmasked by COVID-19 infection complicated by cardiogenic shock // JACC. — 2021. — Vol. 77 (18). — P. 2020.
- Yang Z., Prinsen J.K., Bersell K.R. et al. Azithromycin causes a novel proarrhythmic syndrome // Circ ArrhythmElectrophysiol. – 2017. – No.10. — e003560.
- Tsimploulis A., Rashba F.J., Rahman T. et al. Medication unmasked Brugada syndrome and cardiac arrest in a COVID-19 patient // FHRS Heart Rhythm Case Reports. — 2020. — Vol. 6 (9). — P. 554–557.
REFERENCES
- Brugada R., Campuzano O., Sarquella-Brugada G., et al. Brugada syndrome. Methodist Debakey. Cardiovasc J, 2014, vol. 10, pp. 25–28.
- Mayanskaya S.D., Tsibul’kin N.A. Brugada Syndrome. Prakticheskaya meditsina, 2015, no. 3-2 (88), pp. 25–30 (in Russ.).
- Chang D., Saleh M., Garcia-Bengo Y. et al. Infection Unmasking Brugada Syndrome. Heart Rhythm Case Reports, 2020, vol 6 (5), pp. 237–240.
- Bayés De Luna A., Brugada J., Baranchuk A., et al. Current electrocardiographic criteria for diagnosis of Brugada pattern: a consensus report. J Electrocardiol, 2012, vol. 45, pp. 433–442.
- Chawla S., Afzal S., Lak H.M. et al. SARS-COV2 (COVID-19) Unmasking Brugada Pattern. JACC, 2021, vol. 77 (18), p. 2950.
- Dommaraju S., Avula S., Buch T. et al. Brugada pattern unmasked by COVID-19 infection complicated by cardiogenic shock. JACC, 2021, vol. 77 (18), p. 2020.
- Yang Z., Prinsen J.K., Bersell K.R. et al. Azithromycin causes a novel proarrhythmic syndrome. Circ Arrhythm Electrophysiol., 2017, no.10, e003560.
- Tsimploulis A., Rashba F.J., Rahman T. et al. Medication unmasked Brugada syndrome and cardiac arrest in a COVID-19 patient. FHRS Heart Rhythm Case Reports, 2020, vol. 6 (9), pp. 554–557.


