УДК 578.834.1

 Д.М. ГАДЕЛЬШИНА, О.Н. ЯШКИНА, О.В. БОРИСОВА

 Самарский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Самара

Контактная информация:

Гадельшина Дания Мунировна — аспирант кафедры детских инфекций

Адрес: 443099, г. Самара, ул. Чапаевская, 89, тел.: +7-937-796-46-01, e—mail: Dr_Danija@mail.ru

 Пандемия новой коронавирусной инфекции SARS-CoV-2 началась в 2019 г. в г. Ухань Китайской Народной Республики. И если в 2019–2020 гг. заболеваемость новой коронавирусной инфекцией затрагивала в большей степени лиц старше 60 лет, лиц с коморбидным фоном, в 2021 г. вирус распространился на более молодое население мира, то в 2022 г. начали болеть дети разного возраста.

Цель исследования — изучение постковидного синдрома у детей, определение связи между клиническими проявлениями, уровнем IgG и лабораторными параметрами у детей, перенесших новую коронавирусную инфекцию.

Материал и методы. Проведено клиническое исследование 180 детей с 6 до 18 лет. Все обследованные дети разделены на 3 группы по группам: 1. Дети, перенесшие новую коронавирусную инфекцию COVID-19, подтвержденную ПЦР-диагностикой (60 больных). 2. Дети, перенесшие острую респираторную инфекцию во время роста заболеваемости новой коронавирусной инфекцией, с отрицательным результатом ПЦР на COVID-19 (60 больных). 3. Контрольная группа — 60 здоровых детей, без признаков ОРИ во время роста заболеваемости COVID.

Результаты. Через год после перенесенного заболевания 21,6% детей имели симптомы, которые можно оценить, как проявления длительного COVID-19, из них в 71% случаев IgG имеет положительное значение.

Выводы. У большинства детей имеется связь между клиническими проявлениями и уровнем IgG к коронавирусу SARS—CoV2 даже по истечении 6 месяцев после перенесенного заболевания. Своевременное обследование, выявление с проведением дифференциальной диагностики позволит не только поставить диагноз на сроках ранних проявлений, но и подобрать терапию, направленную на устранение данных патологических состояний.

Ключевые слова: длительный COVID-19, постковидный синдром, дети, антитела класса иммуноглобулина G (IgG).

 

 D.M. GADELSHINA, O.N. YASHKINA, O.V. BORISOVA

Samara State Medical University, Samara

 Long-term manifestations of COVID-19 in children: literature review and own clinical observations

 Contact details:

Gadelshina D.M. — postgraduate student of the Department of Pediatric Infections

Address: 89 Chapaevskaya St., Samara, Russian Federation, 443099, tel.: +7-937-796-46-01, e-mail: Dr_Danija@mail.ru

 The pandemic of the new SARS-CoV-2 infection started in 2019 in Wuhan, People’s Republic of China. While in 2019–2020 the incidence of the new coronavirus infection affected mostly people older than 60 y. o. and people with comorbid background, in 2021 the virus spread to the world’s younger population, and in 2022 children of various ages started to be infected.

The purpose is to study the post-COVID syndrome in children, to determine the relationship between clinical manifestations, IgG levels and laboratory parameters in children after the new coronavirus infection.

Material and methods. A clinical study of 180 children aged from 6 to 18 y.o. was conducted. The examined children were divided into 3 groups: 1. Children who had the new coronavirus infection COVID-19, confirmed by PCR diagnostics. 2. Children who had an acute respiratory infection during an increase of the new coronavirus infection, with a negative PCR result for COVID-19. 3. The control group: 60 healthy children without signs of ARI during the COVID increase.

Results. A year after the disease, 21.6% of children had symptoms that could be assessed as manifestations of long-term COVID-19, of which 71% had a positive IgG.

Conclusions. Most children showed a link between clinical manifestations and the level of IgG for the SARS-CoV2 coronavirus, even 6 months after the disease period. Timely examination and differential diagnostics may not only help to diagnose early manifestations, but also to choose a therapy aimed at eliminating these pathological conditions.

Key words: long COVID-19, post-COVID-19 syndrome, children, immunoglobulin G (IgG) class antibodies.

 

 Пандемия новой коронавирусной инфекции, вызванная распространением коронавируса SARS-CoV-2, в настоящее время остается актуальной проблемой в связи с высокой изменчивостью возбудителя, регулярным появлением новых штаммов, приводящих к новым волнам заболеваемости и сохранению летальности [1]. По данным ВОЗ, на сентябрь 2023 г. количество подтвержденных случаев в мире составило 770 563 467 человек, количество смертей — 6 957 216, в Российской Федерации — более 22 млн подтвержденных случаев и почти 400 тыс. смертей [2].

В апреле 2020 г., вскоре после начала пандемии, начали появляться сообщения о том, что болевшие короновирусной инфекцией не полностью выздоравливали после перенесенной инфекции. Вскоре был введен термин «длительный COVID» (long COVID).

Что такое длительный ковид?

Термин «длительный COVID-19» (long COVID) впервые описан 20.05.2020 доктором Perego E. из Ломбардии (Италия), перенесшей новую коронавирусную инфекцию, для описания своей истории борьбы с разнообразными, волнообразно меняющимися симптомами заболевания на протяжении нескольких месяцев [3].

В октябре 2020 г. Национальный институт здоровья Великобритании (NICE) предложил классификацию, включающую острую коронавирусную инфекцию с жалобами и симптомами до 4 недель от начала болезни; продолжающийся симптоматический COVID (симптомы сохраняются от 4 до 12 недель от начала манифестации) и постковидный синдром [4]. Ряд исследователей разделяют понятия «длительный ковид» (Long COVID) и «постковидный синдром» (post-COVID-19, PASC) [5, 6].

Постковидный синдром изучается исследователями всего мира, для него характерны разнообразные по длительности проявления дисфункции органов и систем:

1)        постковидный синдром — полисистемное заболевание, которое может развиваться независимо от сроков, тяжести и формы предшествующей истории COVID-19;

2)        в качестве основных причин рассматриваются последствия острой фазы COVID-19 в виде системных заболеваний и органных поражений, персистентная активность патогенов, измененный статус защитных иммунных систем. Предшествующие истории коморбидных состояний пациента, а также особенности формирования аутоиммунных антител могут иметь значение в развитии форм, сроков, тяжести постковидного синдрома [7].

В 80% случаев COVID-19 протекает бессимптомно и в легкой форме, и многие пациенты выздоравливают в течение 2–4 недель. Тяжелая пневмония и критическая полиорганная недостаточность возникают в 15 и 5% случаев соответственно и могут длиться 3–6 недель [8]. Многие выжившие после COVID-19 страдают от PASC, и их число резко возрастает по мере того, как все больше появляется инфицированных [9].

В настоящее время предлагается следующая классификация симптомов постковидного синдрома, основанная на течении заболевания:

1)        постострый или продолжающийся COVID-19 (PACS, post-acute sequelae of SARS-CoV-2, постострый синдром COVID-19) определяется при продолжающейся после 4 недель острой инфекции, вплоть до 12 недель;

2)        синдром / состояния после COVID-19 (PCS, PCC, длительный COVID, long COVID) — хронические продолжающиеся симптомы COVID-19 более чем через 12 недель после острой инфекции. Как PACS (то есть 4–12 недель), так и PCS (> 12 недель) идентифицируются как две разные хронологические стадии постковидных состояний [16], (рис. 1).

Рисунок 1. Хронологическая шкала острого COVID-19, длительного COVID-19 и постковидного синдрома [16]

Figure 1. Chronological scale of acute COVID-19, long COVID-19, and post-COVID syndrome [16]

Длительные последствия COVID-19 диагностируются не только у пациентов, которые перенесли тяжелую форму острого COVID-19, но и у лиц, у которых болезнь проявилась в легкой и бессимптомной формах. Исследования сообщают о ряде долгосрочных симптомов в когорте ранее подтвержденных или предполагаемых пациентов с COVID-19, у которых острые симптомы проходили без госпитализации. Исследованиями Proal A.D. et al. (2021) задокументированы стойкие симптомы COVID-19 у 1407 пациентов с подтвержденной инфекцией SARS-CoV-2 [11]. Симптомы включали усталость и мышечную слабость, бессонницу, учащенное сердцебиение, хронический ринит, дисгевзию, озноб, боль в горле и головную боль. 27% испытуемых сообщили о стойких симптомах через 60 дней, при этом 72% случаев составили пациенты в возрасте 50 ± 20 лет. Женщины чаще сообщали о персистирующих симптомах, и примерно у 32% испытуемых, сообщивших о них через 61+ день после заражения, на момент первоначального тестирования на SARS-CoV-2, не было проявлений заболевания [11].

В 2021 г. Национальные институты здравоохранения (National Institutes of Health, NIH) Департамента здравоохранения США отметили, что общие симптомы постковидного синдрома включают усталость, одышку, мозговой туман, нарушения сна, перемежающуюся лихорадку, желудочно-кишечные симптомы, беспокойство и депрессию. Наиболее часто регистрируемыми симптомами являются усталость, одышка, головные боли, кашель и стеснение в груди с миалгиями, лихорадкой, учащенным сердцебиением и другими конституциональными симптомами, хотя список растет [12]. Были изучены 966 респондентов из когорты подозреваемых и подтвержденных случаев COVID-19, результаты получены с помощью международного веб-опроса. Наиболее распространенные симптомы постковидного синдрома представлены на рис. 2.

Рисунок 2. Наиболее распространенные симптомы, сохраняющиеся более 7 месяцев после перенесенного заболевания COVID-19 [12]

Figure 2. Most frequent symptoms persisting over 7 months after COVID-19 [12]

Эти симптомы, варьирующиеся от легких до тяжелых, могут сохраняться в течение нескольких месяцев, при этом новые симптомы возникают значительно позже момента заражения [13]. Синдромы постинфекционной усталости возникают в результате различных инфекционных процессов. Пациенты с синдромами постинфекционной усталости имеют группу симптомов, общих с пациентами с миалгическим энцефаломиелитом / синдромом хронической усталости (ME/CFS) [14].

Отдельно выделен детский мультисистемный воспалительный синдром, впервые описан в апреле — мае 2020 г., (ДМВС, мультисистемный воспалительный синдром (МВС) у детей, код по МКБ-10 — М35.81) — редкое острое жизнеугрожающее иммунопатологическое отсроченное (развивающееся через 1–6 недель) осложнение новой коронавирусной инфекции COVID-19, которое протекает с лихорадкой, артериальной гипотензией / шоком, системным васкулитом сосудов мелкого и среднего калибра и мультиорганным воспалением, поражающим кожу и слизистые оболочки, сердце, ЖКТ, нервную систему, легкие, почки [15].

Диагностические критерии МВС:

• возраст < 21 года, лихорадка, повышенные маркеры воспаления, полиорганная дисфункция, текущая или недавно перенесенная инфекция SARS-CoV-2 и исключение других вероятных диагнозов;
• обычно поражает детей старше 7 лет и чаще африканского, афро-карибского или испаноязычного происхождения;
• могут возникнуть сердечно-сосудистые (аневризма коронарной артерии) и неврологические (головная боль, энцефалопатия, инсульт и судорожные припадки) осложнения [16].

Инфекции SARS-CoV-2 среди детей и подростков обычно вызывают менее тяжелые заболевания и реже приводят к смерти, по сравнению с взрослыми. Хотя менее тяжелое течение инфекции является положительным аспектом, более легкие симптомы, возможно, привели к меньшему количеству проведенного тестирования, в результате чего выявлено меньше случаев заболевания у детей и подростков [17]. Исследования также показали, что постковидный синдром может поражать молодых взрослых, детей и тех, у кого были только легкие симптомы COVID-19, которые не нуждались ни в респираторной поддержке, ни в госпитализации [18, 19]. Более пристальное внимание к течению и осложнению COVID-19 среди детей появилось после роста заболевших в 2022 г. и продолжается по настоящее время [20].

На базе ГБУЗ СО «Пестравская центральная районная больница» м. р. Пестравский, Самарской области, нами проводится исследование детей типа «случай-контроль», перенесших заболевание новой коронавирусной инфекции в легкой и средней степени тяжести, получавших амбулаторное и стационарное лечение в 2022 г. Исследование осуществляется в соответствии с принципами Хельсинской декларации Всемирной медицинской ассоциации (ВМА) (в последней редакции, одобренной на 64-й Генеральной ассамблее ВМА, г. Фортелеза, Бразилия, октябрь 2013 г.) и регламентируется действующим законодательством Евразийского экономического союза и России.

Возраст детей, участвующих в исследовании, составляет от 6 до 18 лет. Все несовершеннолетние разделены на 3 группы: 1) дети, перенесшие новую коронавирусную инфекцию COVID-19, подтвержденную лабораторными методами исследования (далее COVID «+») — 60 пациентов; 2) дети, перенесшие острую респираторную инфекцию во время роста заболеваемости новой коронавирусной инфекцией, с отрицательным результатом ПЦР на COVID-19 (далее COVID «-») — 60 пациентов; 3) контрольная группа — здоровые дети без признаков ОРИ во время роста заболеваемости COVID-19, у которых не зафиксированы случаи контакта с больными новой коронавирусной инфекцией (60 детей).

Дети, получавшие амбулаторное и стационарное лечение с диагнозом «Новая коронавирусная инфекция», были обследованы и получали терапию согласно методическим рекомендациям [21]. Обследование детей на выявление длительных последствийCOVID-19 осуществлялось по индивидуально разработанной схеме, с учетом оценки функций многих органов и систем. Дополнительное обследование проводилось по выявленным отклонениям. Также проводилось дополнительное исследование уровня антител класса иммуноглобулина G (IgG) к коронавирусу SARS-CoV-2 у детей всех групп и уровень прокальцитонина в крови [22]).

Согласно Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции COVID-19 (Версия 18 от 26.10.2023), с помощью выявления отдельных классов антител к SARS-CoV-2 (IgA/IgM, IgG) возможно определение различных фаз инфекционного процесса:

–          серонегативная фаза — антитела могут не выявляться в первичном образце, но выявляются во взятых через несколько дней образцах;

–          активная фаза — при определении диагностически значимого уровня IgA и/или IgM в одном образце или значимого нарастания уровня IgG в парных сыворотках, взятых с интервалом в 2–4 недели;

–          фаза реконвалесценции — концентрация IgA и IgM, как правило, существенно снижается (падение титра в 2–4 раза) во время выздоровления, при сохраняющихся IgG через 2 недели после курса лечения и позднее;

–          перенесенная инфекция — персистенция IgG без роста его уровня в парных сыворотках и отсутствие IgA и IgM.

Определение IgG к SARS-CoV-2 через 4 недели после вакцинации позволяет подтвердить наличие поствакцинального иммунитета. Длительность периода детектируемого наличия антител не определена, но в настоящее время рассматривается как период не менее 3 месяцев. Выявление антител к SARS-CoV-2 проводится с помощью методов ИФА, ИХЛ или иммунохроматографии. Разработанные методы ИФА и ИХЛ позволяют получать качественные, полуколичественные (коэффициент позитивности) и количественные результаты [23].

В нашем исследовании тестирование детей на антитела к вирусу SARS-Cov-2 проводилось с целью определения длительности сохранения иммунного ответа у переболевших COVID-19, для установления факта ранее перенесенной инфекции у детей без подтвержденной лабораторной диагностики и потенциально здоровых несовершеннолетних, а также с целью сопоставления уровня IgG с клиническими проявлениями постковидного синдрома. Диагностика проводилась иммуноферментным методом на оборудовании: INFINITEF50, тест система: SARS-CoV-2-IgG-ИФА-БЕСТ.

Для выявления неврологических и когнитивных нарушений, часто встречающихся у взрослых как проявление long COVID-19, разработана анкета, включающая основные аспекты данного вида обследования. Для уточнения рекомендаций по ведению пациентов с PASC и характеристики долгосрочных неврологических проявлений необходимы крупномасштабные и междисциплинарные исследования. Многие из них уже начаты во всем мире, например финансируемые Европейской академией неврологии, Национальным институтом неврологических расстройств и инсульта, Специализированной группой по неврологии окружающей среды Всемирной федерации неврологии и Обществом нейрокритической помощи [24]. Поэтому данный вид обследования включен в общую часть как обязательный.

За основу взят дизайн исследования RECOVER: Researching COVID to Enhance Recovery, проводимого Национальным институтом здравоохранения США (NIH) с целью усилить способность прогнозировать, лечить и предотвращать PASC (постострые последствия SARS-CoV2), включая long COVID [25]. Дизайн проводимого исследования представлен на рис. 3.

Рисунок 3. Схема дизайна проводимого исследования

Figure 3. The research design

Также подобное исследование проводилось в Далласе Форт-Уэрте (DFW), где были включены 21 597 взрослых, проживающих по месту жительства (в возрасте 18–89 лет), у которых методом ПЦР проведено исследование на COVID-19 и тестирование на антинуклеокапсидные антитела в период с июля 2020 по март 2021 г. [26]. Участники были разделены на 2 группы: с положительными результатами по COVID-19 (случаи) и подгруппу с отрицательными результатами (контрольную группу), сопоставимых по возрасту, полу, расе / этнической принадлежности [26]. Описание и понимание характеристик реакции антител было важной целью недавних исследований, касающихся иммунного ответа на COVID-19. Хотя иммунитет к COVID-19 более сложен, чем уровень антител, более высокие антиспайковые и антинуклеокапсидные антитела были связаны как с легкими, так и с тяжелыми инфекциями [27].

В результате нашего исследования выявлено, что по истечении года после перенесенного заболевания у 13 детей (21,6%) сохраняются симптомы, которые можно оценить, как проявления длительного COVID-19. В 57% случаев проявления яркие, 43% — менее выражены и выявляются только при сборе анамнеза и изучении амбулаторной карты. Мы полагаем, что сохраняющиеся симптомы long COVID-19 напрямую взаимосвязаны с уровнем IgG, в 71% случаев он имел положительный результат, при том, что уровень других лабораторных и инструментальных методов исследования остается в пределах возрастной нормы. Коэффициент корреляции между показателями IgG и результатами лабораторных обследований находился в отрицательном диапазоне и равен -0,45, что указывает на слабую связь данных факторов.

Выявленные в результате исследования проявления постковидного синдрома у детей представлены на рис. 4.

Рисунок 4. Клинические симптомы постковидного синдрома у детей (%).

Figure 4. Clinical symptoms of post-COVID syndrome in children (%)

Представляем собственное клиническое наблюдение ребенка с длительными симптомами коронавирусной инфекции.

Клиническое наблюдение

Пациентка С., 10 лет, заболела остро с повышением температуры тела до 38 ^оС, появления сухого кашля, обильного насморка. Выявлен контакт с больными COVID-19 в школе. При объективном осмотре состояние девочки оценено как удовлетворительное. Носовое дыхание затруднено, отделяемое слизистое скудное. При осмотре слизистой ротоглотки отмечалась умеренная гиперемия, легкая зернистость. Миндалины гиперемированы, гипертрофированы I степени, налетов нет. Со стороны других органов и систем без особенностей. Проведен анализ ПЦР на COVID-19, результат на следующие сутки: положительный. Учитывая коморбидный фон (бронхиальная астма, аллергическая форма с 2018 г.; хронический ринит, аллергическая форма, персистирующее течение, хронический тонзиллофарингит; ожирение 3 степени, экзогенно-конституциональное), ребенку было проведено лабораторное обследование, КТ-легких, консультация инфекциониста.

По результатам лабораторно-инструментальных методов исследования выявлено следующее: клинический анализ крови — все показатели в пределах возрастной нормы; в биохимическом анализе крови — увеличение глюкозы (6,7 ммоль/л), изменения свертывающей системы крови (увеличение фибриногена до 5,9 г/л, при норме 4,0 г/л). КТ органов грудной полости: патологии легких не выявлено. После осмотра врача-инфекциониста ребенку рекомендовано амбулаторное лечение под наблюдением участкового педиатра по месту жительства. Лечение назначено согласно действующим клиническим рекомендациям с обязательным продолжением основной терапии по сопутствующим заболеваниям [21]. Во время лечения повторно проведена консультация с врачом инфекционистом, выздоровление на 15 сутки, состояние ребенка удовлетворительное, осложнений во время заболевания не отмечалось.

По истечении 5 дней у ребенка отмечалось повышение Т тела до 37,2 ^оС, слабость, учащение пульса. Назначены повторные лабораторные анализы, ПЦР на COVID-19 — отрицательный. Объективно: состояние удовлетворительное, ЧСС свыше 130 ударов в мин. При лабораторном исследовании выявлено: в клиническом анализе крови — тромбоцитопения (182 × 10⁹/л); в гемостазиограмме: увеличение ПТИ — 91% (при норме до 85%), фибриноген оставался в пределах нормы (3,7 г/л). Ребенок наблюдался с диагнозом: «Реконвалесцент COVID-19, остаточные явления». Назначена терапия: полиоксидоний, рекомендован контроль температуры тела.

В течение 5 месяцев сохранялись жалобы на повышение Т тела до субфебрильных цифр, у девочки наблюдалось иногда (нередко) учащенное сердцебиение свыше 130 ударов в мин, повышение АД до 130–150 мм рт. ст.

Ребенок консультировали эндокринолог, невролог, кардиолог. По итогам обследования и консультаций выставлен диагноз: «Синдром вегетативной дисфункции по симптоматическому типу с синусовой тахикардией». Из проведенного дополнительного обследования (УЗИ щитовидной железы, гормоны ТТГ, Т3, Т4 свободный, половые гормоны, кортизол, ренин, УЗИ почек) выявлено повышение уровня ренина в 3 раза. Назначено симптоматическое лечение.

Через 5 месяцев после перенесенного заболевания, у девочки резко повысилась Т тела до 39 ^оС. Симптомов ОРВИ при осмотре педиатром не обнаружены. В течение 7 дней мама ребенка фиксирует повышение Т тела свыше 39,7 ^оС, но от госпитализации категорически отказывается. Из лабораторного обследования: клинический анализ крови — признаки острого воспалительного процесса (лейкоцитоз — 12,1 х 10⁹/л, СОЭ — 30 мм/ч, палочкоядерные нейтрофилы — 8%). На 7 сутки ребенок госпитализирован в педиатрическое отделение с предварительным диагнозом: «Лихорадка неясного генеза». Жалобы при поступлении на повышение Т тела до 39–40,1 ^оС, обильное потоотделение, боль в мышцах, слабость. При объективном осмотре состояние средней тяжести, кашель, затрудненное дыхание, ЧСС — 134 удара в мин. В зеве слизистая задней стенки розовая. Носовое дыхание свободное. Аускультативно в легких дыхание жесткое, проводится по всем полям, обильные сухие хрипы на высоте вдоха. Тоны сердца ясные, ритмичные, учащены. Менингиальных знаков нет. Живот обычной формы, мягкий, безболезненный. Физиологические отправления в норме.

При лабораторном обследовании выявлены отклонения в общем клиническом анализе крови: признаки воспаления (лейкоцитоз 18 х 10⁹/л, СОЭ — 31 мм/ч, палочкоядерные нейтрофилы — 15%, сегментоядерные — 71%), увеличение показателя Нв — 149 г/л. При функциональных диагностических исследованиях (ЭКГ, ЭХО-КГ, УЗИ почек, УЗИ органов брюшной полости, R-графия органов грудной полости, Холтеровское мониторирование ЭКГ) выявлены отклонения в результатах ЭКГ: синусовая тахикардия. Ритм правильный.

Проведена консультация врача аллерголога-иммунолога, выставлен диагноз: «Бронхиальная астма, аллергическая форма, персистирующее течение, частично контролируемая, ДН 0. ВСД. Синусовая тахикардия». Проведена гормонотерапия, антибактериальная и противовоспалительная терапии. Ребенок выписан на 10 сутки с выздоровлением.

На сегодняшний день по прошествии 2 лет после перенесенного заболевания у девочки отмечается периодическое повышение артериального давления до 150 мм рт. ст., синусовая тахикардия до 100–110 ударов в мин, на фоне ОРИ длительно держится субфебрильная температура тела до 1 месяца. В клиническом анализе крови сохраняется повышение уровня Нв (153 г/г), при нормальных показателях эритроцитов. Сохраняется повышенный уровень IgG к коронавирусу SARS-CoV-2 — 9,333МЕ/мл (норма до 1,00). Лечение симптоматическое, наблюдается у участкового педиатра, кардиолога, невролога, аллерголога-иммунолога и пульмонолога.

Выводы

По всему миру проводят исследования по выявлению долгосрочных последствий после перенесенной новой коронавирусной инфекции. Учитывая, что долгосрочные исходы COVID-19 у детей и подростков остаются неизвестными, а также то, что наряду с сезонным вирусом гриппа и респираторно-синцитиальным вирусом COVID-19 стал частью сезона респираторных вирусов, необходимость определения PASC, изучение его механизмов и критериев лечения у детей и подростков актуальна.

На сегодняшний день остается неизвестным, могут ли лабораторные данные, свидетельствующие об острой инфекции COVID-19, быть прогностическими факторами риска развития PASC или long COVID-19, но исследования и наблюдение за детьми, перенесшими новую коронавирусную инфекцию продолжаются. Постоянное появление новых геновариантов SARS-CoV-2 и сменяющие одна другую волны коронавирусной инфекции (COVID-19) ставят перед медицинским сообществом ряд вполне очевидных вопросов, на которые необходимо искать ответы [28].

Согласно нашим данным и данным зарубежных и отечественных исследований, симптоматика постковидного синдрома у детей полиморфна и разнообразна. Специфического лечения данных проявлений на сегодняшний день нет. Своевременное обследование, выявление с проведением дифференциальной диагностики позволит не только поставить диагноз на сроках ранних проявлений, но и подобрать терапию, направленную на устранение данных патологических состояний.

Гадельшина Д.М.

https://orcid.org/0000-0002-9202-7459

Яшкина О.Н.

https://orcid.org/0000-0002-8234-9809

Борисова О.В.

https://orcid.org/0000-0003-1430-6708

 Литература

1. Communicating COVID risks: How the RCCE team is gearing up to develop messages for the next phase of the pandemic // World Health Organization. — 2023.
2. WHO Coronavirus (COVID-19) Dashboard. World Health Organization; 2023; О
3. Perego E., 2020. — URL:
4. Munblit D., Buonsenso D., Sigfrid L., Vijverberg S.J.H., Brackel C.L.H. Post-COVID-19 condition in children: a COS is urgently needed // Lancet Respir. Med. — 2022. — Vol. 10 (7). — P. 628–629. DOI: 10.1016/S2213-2600(22)00211-9
5. Say D., Crawford N., McNab S., Wurzel D., Steer A., Tosif S. Post-acute COVID-19 outcomes in children with mild and asymptomatic disease // Lancet Child. Adolesc. Health. — 2021. — Vol. 5 (6). — P. e22-e23. DOI: 10.1016/S2352-4642(21)00124-3
6. Sudre C.H., Murray B., Varsavsky T. et al. Attributes and predictors of long COVID // Nat Med. — 2021. — Vol. 27 (4). — P. 626–631. DOI: 10.1038/s41591-021-01292-y
7. Гомазков О.А. Постковидный синдром: патофизиология системных дисрегуляций // Успехи современной биологии. — 2023. — Т. 143, № 3. — С. 229–238.
8. Hu B., Guo H., Zhou P., Shi Z.L. Characteristics of SARS-CoV-2 and COVID-19 // Nat. Rev. Microbiol. — 2021. — Vol. 19 (3). — P. 141-154. DOI: 1038/s41579-020-00459-7
9. Rubin R. As their numbers grow, COVID-19 «long haulers» stump experts // — 2020. — Vol. 324. — P. 1381–1383. DOI: 10.1001/jama.2020.17709
10. Munipalli B., Seim L., Dawson N.L., Knight D., Abu Dabrh A.M. Post-acute sequelae of COVID-19 (PASC): a meta-narrative review of pathophysiology, prevalence, and management // SN Compr. Clin. Med. — — Vol. 4 (1). — P. 90. DOI: 10.1007/s42399-022-01167-4
11. Proal A.D., van Elzakker M.B. Long COVID or post-acute sequelae of COVID-19 (PASC): an overview of biological factors That may contribute to persistent symptoms. Front. Microbiol. — 2021. — Vol. 12. — 698169. DOI: 10. 3389/fmicb.2021.698169
12. Goërtz Y.M.J., Van Herck M., Delbressine J.M., Vaes A.W., Meys R., Mochado F.V.C. et al. Persistent symptoms 3 months after a SARS-CoV-2 infection: the post-COVID-19 syndrome? // ERJ Open Res. — 2020. — Vol. 6 (4). — 00542-2020 DOI: 10.1183/23120541.00542-2020
13. Tenforde M.W., Kim S.S., Lindsell C.J., Billig R.E. et al. Symptom duration and risk factors for delayed return to usual health among outpatients with COVID-19 in a multistate health care systems network — United States, March-June 2020 // MMWR Morb. Mortal. Wkly Rep. — 2020. — Vol. 69 (30). — P. 993–998. DOI: 10.15585/mmwr.mm6930e1
14. Moghimi N., Di Napoli M., Biller J.et al. The Neurological manifestations of post-acute sequelae of SARS-CoV-2 Infection // Curr. Neurol. Neurosci. Rep. — 2021. — Vol. 21 (9). — P. 44. DOI: 10.1007/s11910-021-01130-1
15. Мартынов А.И., Горелов А.В., Малявин А.Г. Методические рекомендации «Особенности течения long COVID-19-инфекции. Терапевтические и реабилитационные мероприятия» // Терапия. — 2022. — Т. 1 (прил.). — С. 1–147. DOI: 10.18565/therapy/2022/Isuppl. 1-147.
16. Nalbandian A., Sehgal K., Gupta A. et al. Post-acute COVID-19 syndrome // Med. — 2021. — Vol. 27 (4). — P. 601–615. DOI: 10.1038/s41591-021-01283-z
17. COVID-19 disease in children and adolescents: scientific brief. World Health Organization. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/WHO-2019-nCoV-Sci_Brief-Children_and_adolescents-2021.1
18. Carfi A., Bernabei R., Landi F., Gemelli Against COVID-19 post-acute care study group. Persistent symptoms in patients after acute COVID-19 // — 2020. — Vol. 324 (6). — P. 603–605. DOI: 10.1001/jama.2020.12603
19. Mandal S., Barnett J., Brill S.E., Brown J.S. et al.
20. Захарова И.Н., Османов И.М., Творогова Т.М., Бережная И.В., Махаева А.В. Постковидный синдром у детей в структуре COVID-19 // Педиатрия. — 2022. — № 1. — С. 8–14. DOI: 10.26442/26586630.2022.1.201515
21. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Методические рекомендации «Особенности клинических проявлений и лечения заболевания, вызванного новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) у детей. Версия 2». —
22. Полякова А.С., Бакрадзе М.Д., Таточенко В.К., Гадлия Д.Д. Диагностическая ценность определения уровня прокальцитонина в практике инфекциониста // Вопросы современной педиатрии. — 2017. — Т. 16, № 4. — С. 334–341. DOI: 10.15690/vsp.v16i1781
23. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции COVID-19. Версия 18». — 2023.
24. RECOVER: researching COVID to enhance recovery. National institutes of health. Researching COVID to Enhance Recovery. — 2023.
25. Kopplin N. Garcia A., Reczek A., Wilkinson K. et al. Post-acute sequelae of COVID-19 and longitudinal antibody levels in a community-based cohort // PLoS One.— 2023. — Vol. 18 (9). — e0291259. DOI: 10.1371/journal.pone.0291259
26. Brochot E., Demey B., Touze A., Belouzard S. et al. Anti-spike, anti-nucleocapsid and neutralizing antibodies in SARS-CoV-2 inpatients and asymptomatic individuals // Front. Microbiol. — 2020. — Vol. 11. — 584251. DOI: 10.3389/fmicb.2020.584251
27. Калюжин О.В., Баранова А., Багаева М.И. Стратегия управления вирус-индуцированным воспалением при COVID-19. Результаты многоцентрового адаптивного рандомизированного двойного слепого плацебо-контролируемого исследования у амбулаторных пациентов // Инфекционные болезни. — 2023. — Т. 21, № 1. — С. 26–34.

REFERENCES

1. Communicating COVID risks: How the RCCE team is gearing up to develop messages for the next phase of the pandemic. World Health Organization, 2023.
2. WHO Coronavirus (COVID-19) Dashboard. World Health Organization; 2023; Oct.
3. Perego E., 2020, available at: https://twitter.com/elisaperego78/status/1263172084055838721?s=20
4. Munblit D., Buonsenso D., Sigfrid L., Vijverberg S.J.H., Brackel C.L.H. Post-COVID-19 condition in children: a COS is urgently needed. Lancet Respir. Med, 2022, vol. 10 (7), pp. 628–629. DOI: 10.1016/S2213-2600(22)00211-9
5. Say D., Crawford N., McNab S., Wurzel D., Steer A., Tosif S. Post-acute COVID-19 outcomes in children with mild and asymptomatic disease. Lancet Child. Adolesc. Health, 2021, vol. 5 (6), pp. e22-e23. DOI: 10.1016/S2352-4642(21)00124-3
6. Sudre C.H., Murray B., Varsavsky T. et al. Attributes and predictors of long COVID. Nat Med, 2021, vol. 27 (4), pp. 626–631. DOI: 10.1038/s41591-021-01292-y
7. Gomazkov O.A. Post-Covid syndrome: pathophysiology of systemic dysregulations. Uspekhi sovremennoy biologii, 2023, vol. 143, no. 3, pp. 229–238 (in Russ.).
8. Hu B., Guo H., Zhou P., Shi Z.L. Characteristics of SARS-CoV-2 and COVID-19. Nat. Rev. Microbiol, 2021, vol. 19 (3), pp. 141-154. DOI: 10.1038/s41579-020-00459-7
9. Rubin R. As their numbers grow, COVID-19 “long haulers” stump experts. JAMA, 2020, vol. 324, pp. 1381–1383. DOI: 10.1001/jama.2020.17709
10. Munipalli B., Seim L., Dawson N.L., Knight D., Abu Dabrh A.M. Post-acute sequelae of COVID-19 (PASC): a meta-narrative review of pathophysiology, prevalence, and management. SN Compr. Clin. Med, 2022, vol. 4 (1), pp. 90. DOI: 10.1007/s42399-022-01167-4
11. Proal A.D., van Elzakker M.B. Long COVID or post-acute sequelae of COVID-19 (PASC): an overview of biological factors that may contribute to persistent symptoms. Front. Microbiol, 2021, vol. 12, 698169. DOI: 10. 3389/fmicb.2021.698169
12. Goërtz Y.M.J., Van Herck M., Delbressine J.M., Vaes A.W., Meys R., Mochado F.V.C. et al. Persistent symptoms 3 months after a SARS-CoV-2 infection: the post-COVID-19 syndrome? ERJ Open Res, 2020, vol. 6 (4), 00542-2020 DOI: 10.1183/23120541.00542-2020
13. Tenforde M.W., Kim S.S., Lindsell C.J., Billig R.E. et al. Symptom duration and risk factors for delayed return to usual health among outpatients with COVID-19 in a multistate health care systems network — United States, March-June 2020. MMWR Morb. Mortal. Wkly Rep, 2020, vol. 69 (30), pp. 993–998. DOI: 10.15585/mmwr.mm6930e1
14. Moghimi N., Di Napoli M., Biller J.et al. The Neurological manifestations of post-acute sequelae of SARS-CoV-2 Infection. Curr. Neurol. Neurosci. Rep, 2021, vol. 21 (9), p. 44. DOI: 10.1007/s11910-021-01130-1
15. Martynov A.I., Gorelov A.V., Malyavin A.G. Methodological recommendations “Features of the course of long COVID-19 infection. Therapeutic and rehabilitation measures». Terapiya, 2022, vol. 1 (suppl.), pp. 1–147 (in Russ.). DOI: 10.18565/therapy/2022/Isuppl. 1-147.
16. Nalbandian A., Sehgal K., Gupta A. et al. Post-acute COVID-19 syndrome. Nat. Med, 2021, vol. 27 (4), pp. 601–615. DOI: 10.1038/s41591-021-01283-z
17. COVID-19 disease in children and adolescents: scientific brief. World Health Organization, available at: https://www.who.int/publications/i/item/WHO-2019-nCoV-Sci_Brief-Children_and_adolescents-2021.1
18. Carfi A., Bernabei R., Landi F., Gemelli Against COVID-19 post-acute care study group. Persistent symptoms in patients after acute COVID-19. JAMA, 2020, vol. 324 (6), pp. 603–605. DOI: 10.1001/jama.2020.12603
19. Mandal S., Barnett J., Brill S.E., Brown J.S. et al.
20. Zakharova I.N., Osmanov I.M., Tvorogova T.M., Berezhnaya I.V., Makhaeva A.V. Post-Covid syndrome in children in the structure of COVID-19. Pediatriya. Consilium Medicum, 2022, no. 1, pp. 8–14. DOI: 10.26442/26586630.2022.1.201515
21. Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii. Metodicheskie rekomendatsii “Osobennosti klinicheskikh proyavleniy i lecheniya zabolevaniya, vyzvannogo novoy koronavirusnoy infektsiey (COVID-19) u detey. Versiya 2” [Ministry of Health of the Russian Federation. Methodological recommendations “Features of clinical manifestations and treatment of the disease caused by the new coronavirus infection (COVID-19) in children. Version 2″], 2020.
22. Polyakova A.S., Bakradze M.D., Tatochenko V.K., Gadliya D.D. Diagnostic value of determining the level of procalcitonin in the practice of an infectious disease specialist. Voprosy sovremennoy pediatrii, 2017, vol. 16, no. 4, pp. 334–341 (in Russ.). DOI: 10.15690/vsp.v16i4.1781
23. Ministerstvo zdravookhraneniya Rossiyskoy Federatsii. Vremennye metodicheskie rekomendatsii “Profilaktika, diagnostika i lechenie novoy koronavirusnoy infektsii COVID-19. Versiya 18” [Ministry of Health of the Russian Federation. Temporary guidelines “Prevention, diagnosis and treatment of the new coronavirus infection COVID-19. Version 18″], 2023.
24. RECOVER: researching COVID to enhance recovery. National institutes of health. Researching COVID to Enhance Recovery, 2023.
25. Kopplin N. Garcia A., Reczek A., Wilkinson K. et al. Post-acute sequelae of COVID-19 and longitudinal antibody levels in a community-based cohort. PLoS One, 2023, vol. 18 (9), e0291259. DOI: 10.1371/journal.pone.0291259
26. Brochot E., Demey B., Touze A., Belouzard S. et al. Anti-spike, anti-nucleocapsid and neutralizing antibodies in SARS-CoV-2 inpatients and asymptomatic individuals. Front. Microbiol, 2020, vol. 11, 584251. DOI: 10.3389/fmicb.2020.584251
27. Kalyuzhin O.V., Baranova A., Bagaeva M.I. Strategy for managing virus-induced inflammation in COVID-19. Results of a multicenter adaptive randomized double-blind placebo-controlled study in outpatients. Infektsionnye bolezni, 2023, vol. 21, no. 1, pp. 26–34 (in Russ.).