УДК 612.143

 А.Ш. ФАХРУТДИНОВА, А.В. СИНЕГЛАЗОВА

 Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, г. Казань

 Контактная информация:

Фахрутдинова Алия Шавкатовна — ассистент кафедры поликлинической терапии и общей врачебной практики

Адрес: 420012, Казань, ул. Бутлерова, 49, тел.: +7-987-230-46-70, e-mail: aliyazak@mail.ru

 Цель исследования — оценить влияние приверженности лечению на динамику артериального давления и параметров липидного профиля у лиц молодого возраста.

Материал и методы. Обследованы 94 пациента, включая 45 мужчин (47,9%) и 49 женщин (52,1%) в возрасте Ме = 33 [28,7–38] лет. Дизайн исследования соответствовал проспективному (Ме = 18,6 [17,4–20,1] месяцев) с изучением приверженности пациентов по опроснику КОП-25 модификации образа жизни (ПМ), лекарственной терапии (ПТ), медицинскому сопровождению (ПС) и общей приверженности лечению (ПЛ). Проведено объективное обследование с анализом медицинской документации. Исследованы параметры липидного профиля. Были изучены факторы кардиометаболического риска: артериальное давление (АД) ≥ 130/85 мм рт. ст., гиперхолестеринемия (ГХС), снижение холестерина липопротеинов высокой (ХС-ЛПВП), повышение холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС-ЛПНП), гипертриглицеридемия (ГТГ). У всех пациентов рассчитан холестерин липопротеинов невысокой плотности (ХС-неЛВП). За липитензию принято сочетание повышенного АД с дислипидемией.

Результаты. Исходно повышенное АД имели 22,3%, артериальную гипертензию — 7,4%, дислипидемию — 73,4%, липитензию — 16%. При проспективном исследовании достоверно снижалась частота повышенного АД, повышенного ХС-ЛПНП, сниженного ХС-неЛВП. Средние значения систолического АД(САД) возрастали у лиц с низкой ПЛ, низкой и средней ПМ, низкой ПТ, низкой и средней ПС. Происходило увеличение средних значений ХС-ЛПВП при низкой ПТ, низкой и средней ПС. У лиц с низкой и средней ПЛ шанс АД ≥ 130/85 мм рт. ст., ДАД ≥ 85 мм рт. ст., липитензии и ГТГ был выше, в сравнении с высокой ПЛ.

Выводы. При низких уровнях приверженности происходило увеличение средних значений САД, ХС-неЛВП. Шанс повышенного АД и липитензии у лиц молодого возраста с низкой приверженностью был выше, чем у лиц с высокой.

Ключевые слова: приверженность, артериальная гипертензия, дислипидемия, липитензия, опросник КОП-25.

 

A.SH. FAKHRUTDINOVA, A.V. SINEGLAZOVA

 Kazan State Medical University, Kazan

 Dynamics of arterial tension and dyslipidemia in young people. The role of treatment adherence

 Contact details:

Fakhrutdinova A.Sh. — Assistant Lecturer of the Department of Primary Care and General Practice

Address: 49 Butlerov St., 420012 Kazan, Russian Federation, tel.: +7-987-230-46-70, e-mail: aliyazak@mail.ru

 The purpose — to evaluate the impact of treatment adherence on blood pressure and lipid profile changes in young adults.

Material and methods. 94 patients, including 45 males (47.9%) and 49 females (52.1%), with a median age of 33[28.7–38] years were prospectively studied for 18.6[17.4–20.1] months. Adherence was evaluated using the Questionnaire for Quantitative Assessment of Treatment Adherence (KOP-25) with lifestyle modifications (PM), drug therapy (PT), medical support (PS), and general treatment adherence (PL). Clinical examination, medical records review, and lipid profile analysis were performed. The following cardiometabolic risk factors were evaluated: blood pressure (BP) ≥ 130/85 mmHg, hypercholesterolemia (HCS), decreased high-density lipoprotein cholesterol (HDL-C), elevated low-density lipoprotein cholesterol (LDL-C), hypertriglyceridemia (HTG), and non-HDL cholesterol. Lipitension was defined as a combination of elevated BP and any dyslipidemia.

Results. At baseline, 22.3% of patients had elevated BP, 7.4% hypertension, 73.4% dyslipidemia, and 16% lipitension. During follow-up, significant reductions in the prevalence of elevated BP, elevated LDL-C, and elevated non-HDL-C were observed. The average systolic BP increased in individuals with low general treatment adherence (GA), low/moderate lifestyle modification (LM) adherence, low pharmacotherapy (PT) adherence, and low and moderate medical support (MS). Mean HDL-C levels increased in participants with low PT adherence and low/moderate MS. Individuals with low/moderate GA had higher odds of BP ≥ 130/85 mmHg, diastolic BP ≥ 85 mmHg, lipitension, and hypertriglyceridemia compared to those with high GA.

Conclusion. Low adherence levels were associated with increased systolic BP and non-HDL-C. Young individuals with low adherence had higher odds of elevated BP and lipitension compared to those with high adherence.

Key words: adherence, arterial hypertension, dyslipidemia, lipitension, KOP-25 questionnaire.

 

 Повышенное артериальное давление (АД) и дислипидемия (ДЛП) являются ведущими факторами кардиометаболического риска (КМР) и их бремя в России остается высоким [1]. Так, по данным исследования ЭССЕ-РФ, среди лиц в возрасте 25–65 лет распространенность предгипертонии составила 29,1%, чаще у молодых: 41,6% в возрастной группе 25–34 лет по сравнению с 16,5% в группе 55–64 лет [2]. Вероятность развития предгипертонии с поправкой на пол, возраст и ожирение была ассоциирована с гиперхолестеринемией, повышением холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС-ЛПНП), гипертриглицеридемией (ГТГ) и гипергликемией. В опубликованных ранее исследованиях нами также показана высокая частота повышенного АД — 36,1%, артериальной гипертензии (АГ) — 16,2%, дислипидемии — 73,3%, липитензии — 25,1% у лиц молодого возраста. При этом повышенное АД встречалось чаще в сочетании с дислипидемией, чем само по себе, что свидетельствует о необходимости одновременного изучения этих факторов риска [3].

Коррекция кардиометаболических факторов риска через повышение приверженности пациентов является крайне актуальной задачей в современной медицине [4, 5]. Проведенные исследования демонстрируют низкую приверженность среди лиц молодого возраста: так, по данным NHANES (National Health and Nutrition Examination Survey), продемонстрированы лишь 2,7% случаев с высокой приверженностью в 2003–2006 гг. [6] и 7,1% случаев — в 2013–2014 гг. [7]. Аналогичные данные получены в Китае в когорте полумиллиона человек в возрасте 30–79 лет, где проводилась оценка приверженности по компонентам здорового образа жизни (ЗОЖ). Высокий уровень приверженности был выявлен лишь в 2,1% случаев [8]. Согласно отечественному исследованию ЭССЕ-РФ-2, высокая приверженность к ЗОЖ выявлялась лишь у каждого пятого из взрослого населения обследованных регионов [9].

Остается неизученной роль приверженности в динамике факторов кардиометаболического риска в когорте лиц молодого возраста без кардиометаболических заболеваний.

Цель исследования — оценить влияние приверженности лечению на динамику артериального давления и параметров липидного профиля у лиц молодого возраста.

Материал и методы

Проведено проспективное неконтролируемое исследование 94 обследуемых, включая 45 мужчин (47,9%) и 49 женщин (52,1%) в возрасте Ме = 33 [28,7–38] лет. Изучалась приверженность лиц молодого возраста по опроснику количественной оценки приверженности (КОП-25) [10] модификации образа жизни, лекарственной терапии, медицинскому сопровождению и общей приверженности лечению. Исследование одобрено локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО Казанский ГМУ Минздрава России, протокол № 6 от 22.06.2022 и 20.06.2023.

Обследованные были осмотрены дважды в 2021 г. и приглашены на повторный осмотр через год, средняя длительность наблюдения с учетом явки на осмотр составила Ме = 18,6 [17,4–20,1] месяцев. По результатам первого осмотра каждому участнику исследования было проведено углубленное профилактическое консультирование по модификации образа жизни с использованием материалов для пациентов, утвержденных ФГБУ «НМИЦ ТПМ» Минздрава России [11].

Критерием включения в исследование являлось наличие информированного согласия, возраст 25–44 года. В критерии невключения входили: наличие психических заболеваний, затрудняющих контакт; верифицированные кардиометаболические заболевания (сахарный диабет, ишемическая болезнь сердца, хроническая сердечная недостаточность, фибрилляция предсердий); антифосфолипидный синдром, аутоиммунные заболевания; онкопатология; заболевания или состояния в стадии декомпенсации функции; острые инфекционные заболевания; заболевания и состояния, являющиеся вторичной причиной ожирения; беременность и лактация.

У всех участников исследования измерялось АД на аппарате Omron M2 Basic с соблюдением условий и техники в соответствии с Клиническими рекомендациями [12]. В группу лиц с АД ≥ 130/85 мм рт. ст. вошли пациенты с высоким нормальным АД и впервые выявленным АД ≥ 140/90 мм рт. ст., несоответствующим критериям артериальной гипертензии. За артериальную гипертензию принято повышение систолического артериального давления ≥ 140 мм рт. ст. и/или диастолического артериального давления ≥ 90 мм рт. ст. на двух или более визитах при 2-кратном измерении, при установленном факте приема антигипертензивных препаратов. За липитензию принято сочетание повышенного АД с дислипидемией [3]. На момент включения в исследование терапию артериальной гипертензии получали 3,2% пациентов, преимущественно в виде монотерапии пациенты принимали ингибиторы ангиотензин-превращающего фермента или блокаторы рецепторов ангиотензина II.

В лаборатории КДЦ Авиастроительного района г. Казани исследованы параметры липидного обмена. Уровень триглицеридов в сыворотке крови определяли энзиматическим колориметрическим методом (GPO/PAP) с глицерол фосфат оксидазой и 4-aminophenazone, тест-системой Beckmann Coulter, Ирландия. Общий холестерин (ОХС) выявляли колометрическим ферментативным методом, тест-системой Beckmann Coulter, Ирландия, холестерин липопротеинов высокой плотности (ХС-ЛПВП) — гомогенным энзиматическим колориметрическим методом, тест-системой Beckmann Coulter, Япония, ХС-ЛПНП — прямым энзиматическим методом и тест-системой Beckmann Coulter, Япония, на биохимическом анализаторе AU480 (Beckman Coulter, США). Гиперхолестеринемия (ГХС) диагностирована при уровне общего холестерина (ОХС) ≥5,0 ммоль/л, ГТГ по уровню триглицеридов (ТГ) ≥1,7 ммоль/л, снижение ХС-ЛПВП при уровне <1,0 (муж.) и <1,2 (жен.) ммоль/л. Повышение ХС-ЛПНП оценивалось с учетом сердечно-сосудистого риска, который рассчитывался с использованием шкалы The systematic coronary risk evaluation (SCORE2) для лиц 40 лет и старше, шкалы относительного сердечно-сосудистого риска для лиц 39 лет и моложе, а также стратификации риска при артериальной гипертензии в соответствии с клиническими рекомендациями [12]. Рассчитывался холестерин липопротеинов невысокой плотности (ХС-неЛВП) путем вычитания из содержания ОХС значения ХС-ЛПВП [13]. Повышенным уровнем считалось значение более 3,4 ммоль/л. До обследования гиполипидемическую терапию пациенты не получали.

Для статистической обработки использована программа SPSS Statistics 26. Количественные показатели представлены в виде медианы и интерквартильного размаха — Ме [25; 75%]. Качественные показатели описаны в виде абсолютных чисел и процентов. Для анализа применялись критерии χ2 Пирсона и Фишера. Динамика изучаемых показателей в связанных выборках анализировалась с помощью парного критерия Вилкоксона (для интервальных показателей) и χ² МакНемара (для номинальных показателей). Рассчитывалось отношение шансов (OR) и его 95% доверительный интервал (95% ДИ). Различия между группами считались статистически значимыми при уровне значимости <0,05.

Результаты

По результатам первого осмотра частота АД ≥ 130/85 мм рт. ст. составила 22,3%, артериальной гипертензии — 7,4%, дислипидемии — 73,4%, липитензии — 16%. При повторном обследовании через 18 месяцев достоверных изменений частоты артериальной гипертензии и дислипидемии не выявлено (8,5%, р = 1,000; 66%, р = 0,296 соответственно). При проспективном исследовании достоверно снижалась частота АД ≥ 130/85 мм рт. ст. (р = 0,021), повышенного ХС-ЛПНП (р = 0,015) и ХС-неЛВП (р = 0,014), рис. 1. При этом частота антигипертензивной терапии значимо возрастала с 3,2 до 7,4% (р = 0,046). Гиполипидемическую терапию пациенты до обследования не получали. Важно отметить, что всем пациентам по результатам первого осмотра, имеющим дислипидемию, были назначены статины, однако их применение при повторном осмотре установлено лишь у 2,1% обследованных. Полученные данные позволяют сделать вывод о низкой приверженности лекарственной терапии как антигипертензивными, так и гиполипидемическими препаратами у лиц молодого возраста.

Рисунок 1. Частота факторов кардиометаболического риска при проспективном наблюдении

Figure 1. Frequency of cardiometabolic risk factors in prospective follow-up

Примечание: САД — систолическое артериальное давление, ДАД — диастолическое артериальное давление, АД — артериальное давление, ГХЛ — гиперхолестеринемия, ↑ХС-ЛПНП — повышенный холестерин липопротеинов низкой плотности, ↓ХС-ЛПВП — сниженный холестерин липопротеинов высокой плотности, ↑ХС-неЛВП — повышенный холестерин липопротеинов невысокой плотности, ГТГ — гипертриглицеридемия, * — р < 0,05 — статистическая значимость.

Note: САД — systolic blood pressure, ДАД — diastolic blood pressure, АД — arterial pressure, ГХЛ — hypercholesterolemia, ↑ХС—ЛПНП — elevated low-density lipoprotein cholesterol, ↓ХС—ЛПВП — reduced high-density lipoprotein cholesterol, ↑ХС—неЛВП — elevated low-density lipoprotein cholesterol, ГТГ — hypertriglyceridemia, * — p < 0.05 — statistical significance.

В динамике исследования значимо возросли средние значения САД и ДАД, ХС-ЛПНП, ХС-неЛВП (табл. 1).

Таблица 1. Средние значения артериального давления и липидного профиля проспективно

Table 1. Average values of blood pressure and lipid profile prospectively

Показатели артериального давления и липидного профиля	2021 г.	2023 г.	P1, 2
	1	2
	Ме	Ме
САД мм рт. ст	119,5 [110–125,3]	121 [112,5–128]	0,000
ДАД мм рт. ст	73,5 [67–81]	72 [68–80]	0,226
ОХС ммоль/л	4,7 [3,9–5,4]	4,8 [4,4–5,3]	0,736
ХС-ЛПНП ммоль/л	3,1 [2,4–3,7]	2,8 [2,3–3,4]	0,029
ХС-ЛПВП ммоль/л	1,2 [1,1–1,5]	1,3 [1,1–1,5]	0,635
ХС-неЛВП ммоль/л	3,2 [2,6–3,8]	3,6 [3,1–3,9]	0,000
ТГ ммоль/л	0,9 [0,6–1,4]	0,9 [0,7–1,2]	0,101

Примечание: Ме — медиана; [25–75%] — интерквартильный размах; р_1, 2 — уровень достоверности между 2021 г. и 2023 г. по критерию Вилкоксона. САД — систолическое артериальное давление, ДАД — диастолической артериальное давление, ОХС — общий холестерин, ХС-ЛПНП — холестерин липопротеинов низкой плотности, ХС-ЛПВП — холестерин липопротеинов высокой плотности, ХС-неЛВП — холестерин липопротеинов невысокой плотности, ТГ — триглицериды.

Note: Me is the median; [25–75%] is the interquartile range; p_1. 2 is the confidence level between 2021 and 2023 according to the Wilcoxon criterion. САД — systolic blood pressure, ДАД — diastolic blood pressure, ОХС — total cholesterol, ХС—ЛПНП — low-density lipoprotein cholesterol, ХС—ЛПВП — high-density lipoprotein cholesterol, ХС—неЛВП — low-density lipoprotein cholesterol, ТГ — triglycerides.

При изучении средних значений приверженность медицинскому сопровождению соответствует средней — 51,1 [41,9–62,6]%, приверженность лекарственной терапии, модификации образа жизни и общая приверженность лечению были в интервалах низких значений — 39,1 [30,2–64,3]%, 48,9 [40–58,4]% и 43,9 [36–60,3]% соответственно. Более половины пациентов имели низкий уровень общей приверженности лечению, приверженности к лекарственной терапии и модификации образа жизни (рис. 2).

Рисунок 2. Частота приверженности лечению у лиц молодого возраста

Figure 2. Frequency of treatment adherence in young people

У лиц с низкой и средней общей приверженностью лечению по сравнению с высокой увеличивался шанс АД ≥ 130/85, ДАД ≥ 85 мм рт. ст., артериальной гипертензии, липитензии и гипертриглицеридемии (табл. 2). Аналогичные ассоциации установлены для приверженности модификации образа жизни, за исключением влияния на развитие артериальной гипертензии. У лиц с низкой и средней приверженностью лекарственной терапии в сопоставлении с высокой был выше шанс АД ≥ 130/85, мм рт. ст., САД ≥ 130 мм рт. ст., ДАД ≥ 85 мм рт. ст., липитензии и артериальной гипертензии.

Таблица 2. Вероятность исходов исследования за 2023 г. по изучению связи приверженности и АГ, повышенного АД и дислипидемии у лиц молодого возраста

Table 2. Probability of outcomes of the 2023 study devoted to the relationship between adherence and hypertension, elevated blood pressure and dyslipidemia in young people

АГ, повышенное АД, липидный профиль	Сопоставление уровней приверженности	OШ ПЛ	OШ ПС	OШ ПМ	OШ ПТ
АД  130/85, мм рт. ст, n (%)	Низкая и высокая	1,15 [1,04–1,27]	1,4 [1,18–1,67]	1,13 [1,06–1,36]	1,19 [1,07–1,33]
	Средняя и высокая	1,42 [1,11–1,81]	1,55 [1,24–1,95]	1,26 [1,07–1,47]	1,59 [1,19–2,12]
САД ≥ 130 мм рт. ст.	Низкая и высокая	0,50 [0,06–4,39]	0,26 [0,03–2,23]	0,432 [0,05–3,94]	1,23 [1,09–1,39]
	Средняя и высокая	0,48 [0,05–4,74]	0,21 [0,02–1,83]	0,6 [0,06–5,77]	1,69 [1,23–2,31]
ДАД ≥ 85 мм рт. ст.	Низкая и высокая	1,17 [1,05–1,29]	1,42 [1,19–1,69]	1,21 [1,07–1,37]	1,2 [1,08–1,34]
	Средняя и высокая	1,43 [1,13–1,81]	1,53 [1,24–1,89]	1,28 [1,09–1,51]	1,58 [1,20–2,07]
Липитензия	Низкая и высокая	1,16 [1,05–1,28]	1,4 [1,19–1,65]	1,20 [1,07–1,36]	1,19 [1,08–1,33]
	Средняя и высокая	1,45 [1,14–1,85]	1,55 [1,25–1,93]	1,28 [1,09–1,51]	1,61 [1,21–2,15]
АГ + прием АГТ	Низкая и высокая	0,86 [0,78–0,95]	0,53 [0,06–4,95]	1,43 [0,14–14,57]	0,84 [0,76–0,93]
	Средняя и высокая	0,70 [0,55–0,85]	2,13 [0,13–36,47]	0,6 [0,06–5,77]	0,63 [0,48–0,83]
ГХС, n (%)	Низкая и высокая	0,89 [0,2–3,89]	0,91 [0,27–3,09]	0,89 [0,19–3,99]	1,01 [0,27–3,85]
	Средняя и высокая	0,83 [0,17–4,18]	0,62 [0,18–2,18]	0,85 [0,18–3,97]	1,0 [0,22–4,5]
Повышенный ЛПНП, ммоль/л, n (%)	Низкая и высокая	0,51 [0,09–2,65]	0,6 [0,17–2,18]	0,51 [0,09–2,71]	1,01 [0,27–3,85]
	Средняя и высокая	0,34 [0,06–1,97]	0,4 [0,11–1,5]	0,38 [0,07–2,1]	0,83 [0,18–3,68]
Сниженный ЛПВП, ммоль/л, n (%)	Низкая и высокая	1,11 [0,25–4,89]	1,48 [0,45–4,9]	1,29 [0,28–5,86]	1,26 [0,33–4,84]
	Средняя и высокая	1,5 [0,28–7,93]	1,6 [0,45–5,69]	1,09 [0,23–5,19]	1,94 [0,39–9,45]
Повышенный ХС-неЛВП, n (%)	Низкая и высокая	3,3 [0,75–14,51]	2,75 [0,85–8,91]	3,88 [0,86–17,48]	1,98 [0,54–7,24]
	Средняя и высокая	2,36 [0,48–11,73]	2,56 [0,75–8,77]	2,12 [0,46–9,84]	1,2 [0,28–5,12]
ГТГ, n (%)	Низкая и высокая	1,16 [1,05–1,28]	0,93 [0,09–9,68]	1,19 [1,05–1,34]	2,49 [0,42–14,83]
	Средняя и высокая	1,45 [1,14–1,85]	0,37 [0,04–3,49]	1,3 [1,09–2,19]	2,22 [0,27–18,37]

Примечание: ОШ — отношение шансов; ПЛ — общая приверженность лечению, ПС — приверженность медицинскому сопровождению, ПМ — приверженность модификации образа жизни, ПТ — приверженность лекарственной терапии.

Note: ОШ — odds ratio; ПЛ — overall commitment to treatment, ПС — commitment to medical support, ПМ — commitment to lifestyle modification, ПТ — commitment to drug therapy.

У лиц с низкой общей приверженности лечению отмечалось возрастание средних значений САД от 120 [111,5–124,5] мм рт. ст. до 123 [117–128] мм рт. ст. (р = 0,000), увеличение средних значений ХС-неЛВП у лиц с низкой общей приверженности лечению от 3,2 [2,7–3,7] ммоль/л до 3,6 [3,2–3,9] ммоль/л (р = 0,001). Средние значения ХС-неЛВП также возрастали при средней общей приверженности лечению: 3,3 [2,4–3,8]–3,5 [2,8–3,9] ммоль/л (р = 0,011).

Выявлено увеличение средних значений САД при низкой приверженности модификации образа жизни от 120 [110–126,3] до 123 [114–129] мм рт. ст. (р = 0,000), при средней ПМ от 119 [110–123] до 120 [109–127] мм рт. ст. (р = 0,029). При низком уровне ПМ произошло снижение частоты повышенного ХС-ЛПНП с 56 до 36% (р = 0,041), а также повышенного ХС-неЛВП с 59,2 до 34% (р = 0,008). Установлено снижение средних значение ХС-ЛПНП при низкой ПМ от 3,1 [2,5–3,7] до 2,8 [2,4–3,4] ммоль/л (р = 0,039). Средние значения ХС-неЛВП напротив возрастали при низкой и средней ПМ от 3,2 [2,7–3,7] до 3,6 [3,2–3,9] ммоль/л (р = 0,002) и от 3,3 [2,5–3,7] до 3,3 [2,5–3,7] ммоль/л (р = 0,018) соответственно.

При низкой приверженности лекарственной терапии уменьшилась частота повышенного ХС-неЛВП с 56,7 до 37,7% (р = 0,027). Аналогичные изменения произошли в группе низкой и средней ПТ: частота АД ≥ 130/85 мм рт. ст и повышенного ХС-ЛПНП снизилась с 25,3 до 15,9% (р = 0,021) и с 54,2 до 37,3% (р = 0,026) соответственно. При сравнении средних значений САД при низкой ПТ происходило увеличение от 120 [111–124] до 122,5 [112.3–127,7] мм рт. ст. (р = 0,000), повышение ХС-ЛПВП от 1,23 [1,04–1,47] до 1,35 [1,2–1,6] ммоль/л (р = 0,044) и ХС-неЛВП от 3,2 [2,7–3,7] до 3,6 [3,2–3,9] ммоль/л (р = 0,001).

При низкой приверженности медицинскому сопровождению происходило уменьшение частоты повышенного ХС-ЛПНП с 55,6 до 35,6% (р = 0,049). В группе лиц с низкой и средней ПС снизилась частота повышенного ХС-неЛВП с 54,5 до 38,5% (р = 0,023), а также произошло увеличение его средних значений от 3,3 [2,7–3,7] до 3,6 [3,2–3,9] ммоль/л (р = 0,001). Средних значений САД наросли средние значения при низкой и средней ПС: 120 [112–124]–122,5 [117–127,7] мм рт. ст. (р = 0,000) и 120 [110–130]–123 [110,5–130] мм рт. ст. (р = 0,039) соответственно.

Обсуждение

По результатам проведенного нами проспективного исследования среди лиц молодого возраста установлено увеличение частоты артериальной гипертензии, несмотря на увеличение частоты применения антигипертензивных препаратов. Также происходило снижение частоты дислипидемии, однако встречаемость ее в изучаемой когорте осталась на высоком уровне. Следует отметить, что по результатам первого осмотра пациентам, имеющим показания, была назначена антигипертензивная и гиполипидемическая терапия, однако применение их отмечено лишь в 7,4 и 2,1% случаев соответственно. Эти данные демонстрируют низкий уровень приверженности лекарственной терапии у лиц молодого возраста.

При оценке приверженности по опроснику КОП-25 также выявлен низкий уровень приверженности в подавляющем большинстве случаев. Аналогичные данные получены в исследовании, проведенном в Китае, где приверженность была оценена по компонентам здорового образа жизни, высокая приверженность наблюдалась лишь у 2,1% обследованных [1]. Исследование NHANES (National Health and Nutrition Examination Survey) среди когорты лиц молодого возраста также продемонстрировало высокий удельный вес лиц с низкой приверженностью [2, 14].

Нами установлено, что у лиц с низкой и средней приверженностью лечению, по сравнению с высокой, увеличивался шанс повышенного артериального давления, ДАД ≥ 85 мм рт. ст., артериальной гипертензии. А также происходило увеличение средних значений САД при низкой ПЛ, ПМ, ПТ и ПС. Полученные данные согласуются с результатами других авторов. Большинство исследований, изучающих приверженность лечению лиц с повышенным артериальным давлением, направлены на изучение лишь приверженности лекарственной терапии. Отмечается, что для пациентов с артериальной гипертензией характерно сочетание низкой приверженности и недостаточного удержания на терапии [15]. По итогам российского наблюдательного исследования ТРИКОЛОР было рекомендовано при низкой приверженности использовать фиксированные комбинации антигипертензивных препаратов [16].

Полученные нами результаты демонстрируют, что у лиц с низкой приверженностью возрастали средние значения атерогенных липопротеинов и шанс развития гипертриглицеридемии [17]. Низкий уровень приверженности часто наблюдается у лиц с дислипидемией [18]. Это связано прежде всего с ее бессимптомностью, как и у большинства метаболических нарушений на ранних стадиях процесса до стадии развития осложнений. Низкая приверженность вместе с другими факторами кардиометаболического риска влияет на темпы развития атеросклероза и отдаленный прогноз. В России в 2020–2022 гг. в рамках исследования ЭССЕ-РФ показано, что частота приема гиполипидемической терапии увеличивалась с возрастом, и лишь 23,4% пациентов из зоны высокого риска и 9,2% — из зоны очень высокого риска достигли целевых значений.

Шанс развития липитензии у лиц с низкой приверженностью был выше в сопоставлении с высокой при всех видах приверженности. По данным клинических рекомендаций Европейского общества кардиологов и Европейского общества по гипертонии, низкая приверженность к назначенной терапии являются важными факторами недостаточного контроля АД [19]. Одним из путей контроля липитензии может выступать назначение фиксированных комбинаций антигипертензивных и липидснижающих препаратов [20].

Полученные данные имеют высокую ценность в связи с тем, что пациенты молодого возраста являются целевой группой для первичной профилактики и демонстрируют необходимость разработки и внедрения мер по повышению приверженности модификации образа жизни, медицинскому сопровождению и лечению.

Выводы

В группе лиц молодого возраста в динамике отмечено снижение частоты АД ≥ 130/85 мм рт. ст. Тем не менее установлено нарастание средних значений систолического артериального давления и увеличения шанса иметь АД ≥ 130/85 мм рт. ст. при низком уровне всех видов приверженности. На фоне отсутствия динамики дислипидемии в общей когорте обследованных показаны достоверные проатерогенные изменения липидного профиля при низкой приверженности модификации образа жизни и лекарственной терапии, проявляющиеся в виде увеличения средних значений ХС-неЛВП, а также повышения шанса наличия гипертриглицеридемии при низком уровне общей приверженности и приверженности модификации образа жизни. Важно отметить, что шанс иметь сочетание двух значимых факторов риска — липитензию возрастал при низком уровне всех видов приверженности. Таким образом, как общую приверженность лечению, так и приверженность модификации образа жизни, лекарственной терапии и медицинскому сопровождению необходимо рассматривать как самостоятельный фактор риска, ассоциированный с ухудшением кардиометаболического профиля, и учитывать их уровень при планировании профилактических мероприятий.

Фахрутдинова А.Ш.

https://orcid.org/0000-0001-7518-0964

Литература

1. Mensah G.A., Fuster V., Murray C.J.L., Roth G.A. Global burden of cardiovascular diseases and risks collaborators. Global burden of cardiovascular diseases and risks, 1990–2022 // J. Am. Coll. Cardiol. — 2023. — V. 82 (25). — Р. 2350– DOI: 10.1016/j.jacc.2023.11.007
2. Гринштейн Ю.И., Шабалин В.В., Руф Р.Р. и др. Предгипертония в Красноярском крае: распространенность, взаимосвязь с социодемографическими и кардиометаболическими факторами риска // Кардиоваскулярная терапия и профилактика.— 2019. — Т. 18, № 2. — С. 52–57. DOI:15829/1728-8800-2019-2-52-57
3. Синеглазова А.В., Фахрутдинова А.Ш., Ким Т.Ю. и др. Липитензия и факторы кардиометаболического риска в молодом возрасте // Российский кардиологический журнал. — 2024. — Т.29, № 4. — С. 5888. DOI: 10.15829/1560-4071-2024-5888
4. Cosentino F., Verma S., Ambery P. et al. Cardiometabolic risk management: insights from a European Society of cardiology cardiovascular round table // Eur. Heart J. — 2023. — V. 44 (39). — Р. 4141–4156. DOI: 10.1093/eurheartj/ehad445
5. Николаев Н.А., Мартынов А.И., Скирденко Ю.П. и др. Международная декларация о приверженности лечению 2023 («Омская декларация»): презентация для российских читателей // Медицинский вестник Северного Кавказа. — 2024. — Т. 19, № 1.— С. 1–9. DOI: 10.14300/mnnc.2024.19001
6. Loprinzi P.D., Branscum A., Hanks J. et al. Healthy lifestyle characteristics and their joint association with cardiovascular disease biomarkers in US adults // Mayo Clin. Proc. — 2016. DOI: 10.1016/j.mayocp.2016.01.009
7. Li Y., Pan A., Wang D.D. et al. Impact of healthy lifestyle factors on life expectancies in the US population // Circulation. — 2018. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.117.032047
8. Lv J., Yu C., Guo Y. et al. Adherence to a healthy lifestyle and the risk of type 2 diabetes in Chinese adults // Int. J. Epidemiol. — 2017. — V. 1. Is. 46 (5). — Р. 1410–1420. DOI: 10.1093/ije/dyx
9. Шальнова С.А., Максимов С.А., Баланова Ю.А. и др. Приверженность к здоровому образу жизни в российской популяции в зависимости от социально-демографических характеристик населения // Кардиоваскулярная терапия и профилактика.— 2020. — Т. 19, № 2. — С. 2452. DOI: 15829/1728-8800-2020-2452
10. Драпкина О.М., Ливзан М.А., Мартынов А.И. и др. Первый Российский консенсус по количественной оценке приверженности к лечению: основные положения, алгоритмы и рекомендации // Медицинский вестник Северного Кавказа. — 2018. — Т. 13, № 1.2. — С. 259–271. DOI: 10.14300/mnnc.2018.13039
11. Баланова Ю.А., Гоманова Л.И., Евстифеева С.Е. и др. Профилактика в схемах и таблицах: учебно-методическое пособие / под ред. О.М. Драпкиной, С.А. Шальновой. — М.: РОПНИЗ, ООО «Силицея-Полиграф», 2023. — 52 с. DOI:15829/ROPNIZ-b1-2023
12. Кобалава Ж.Д., Конради А.О., Недогода С.В. и др. Артериальная гипертензия у взрослых. Клинические рекомендации 2024 // Российский кардиологический журнал. — 2024. — Т. 29, № 9. — C. 6117. DOI: 10.15829/1560-4071-2024-6117
13. Шляхто Е.В., Недогода С.В., Конради А.О. и др. Концепция новых национальных клинических рекомендаций по ожирению // Российский кардиологический журнал. — 2016. — Т. 4. — С. 7–13. DOI: 15829/1560-4071-2016-4-7-13
14. Ерина А.М., Ротарь О.П., Орлов А.В. и др. Предгипертензия и кардиометаболические факторы риска (по материалам исследования ЭССЕ-РФ) // Артериальная гипертензия. — 2017. — Т. 23, № 3. — С. 243–252. DOI:18705/1607-419X-2017-23-3-243-252
15. Федулаев Ю.Н., Карселадзе Н.Д., Евдокимов Ф.А. и др. Роль приверженности в профилактике артериальной гипертонии // Медицинский алфавит. Серия «Артериальная гипертензия и коморбидность». — 2019. — Т. 2, № 30 (405). — С. 28–32. DOI: 10.33667/2078–5631–2019–2–30(405)-28–32
16. Бойцов С.А., Карпов Ю.А., Логунова Н.А. и др. Пути повышения приверженности к антигипертензивной терапии // Российский кардиологический журнал.— 2022. — Т. 27. № 9. — С. 5202. DOI: 15829/1560-4071-2022-5202
17. Шальнова С.А., Оганов Р.Г., Деев А.Д. и др. Сочетания ишемической болезни сердца с другими неинфекционными заболеваниями в популяции взрослого населения: ассоциации с возрастом и факторами риска // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. — 2015. — Т. 14, № 4. — С. 44–51. DOI: 10.15829/1728-8800-2015-4-44-51
18. Сумароков А.Б. Неприверженность к лечению при гиперлипидемии — фактор риска сердечно-сосудистого заболевания? // Кардиологический вестник. — 2021. — Т. 16, № 1. — С. 28–33. DOI: 17116/Cardiobulletin20211601128
19. Williams B., Mancia G., Spiering W. et al. 2018 ESC/ESH Guidelines for the management of arterial hypertension // Eur. Heart J. — — V. 39. — P. 3021–3104. DOI: 10.1093/eurheartj/ehy339
20. Горохова Т.В., Перепеч Н.Б. Возможности применения комбинированной терапии у пациентов c сочетанием артериальной гипертензии и дислипидемии // Российский кардиологический журнал. — 2022. — Т. 27, № 7. — С. 5132. DOI: 15829/1560-4071-2022-5132

REFERENCES

1. Mensah G.A., Fuster V., Murray C.J.L., Roth G.A. Global burden of cardiovascular diseases and risks collaborators. Global burden of cardiovascular diseases and risks, 1990–2022. J. Am. Coll. Cardiol, 2023, vol. 82 (25), rr. 2350–2473. DOI: 10.1016/j.jacc.2023.11.007
2. Grinshteyn Yu.I., Shabalin V.V., Ruf R.R. et al. Prehypertension in Krasnoyarsk Krai: prevalence, relationship with sociodemographic and cardiometabolic risk factors. Kardiovaskulyarnaya terapiya i profilaktika, 2019, vol. 18, no. 2, pp. 52–57 (in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2019-2-52-57
3. Sineglazova A.V., Fakhrutdinova A.Sh., Kim T.Yu. et al. Lipitencia and cardiometabolic risk factors in young age. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2024, vol. 29, no. 4, p. 5888 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2024-5888
4. Cosentino F., Verma S., Ambery P. et al. Cardiometabolic risk management: insights from a European Society of cardiology cardiovascular round table. Eur. Heart J, 2023, vol. 44 (39), rr. 4141–4156. DOI: 10.1093/eurheartj/ehad445
5. Nikolaev N.A., Martynov A.I., Skirdenko Yu.P. et al. International Declaration on Commitment to Treatment 2023 (“Omsk Declaration”): presentation for Russian readers. Meditsinskiy vestnik Severnogo Kavkaza, 2024, vol. 19, no. 1, pp. 1–9 (in Russ.). DOI: 10.14300/mnnc.2024.19001
6. Loprinzi P.D., Branscum A., Hanks J. et al. Healthy lifestyle characteristics and their joint association with cardiovascular disease biomarkers in US adults. Mayo Clin. Proc, 2016. DOI: 10.1016/j.mayocp.2016.01.009
7. Li Y., Pan A., Wang D.D. et al. Impact of healthy lifestyle factors on life expectancies in the US population. Circulation, 2018. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.117.032047
8. Lv J., Yu C., Guo Y. et al. Adherence to a healthy lifestyle and the risk of type 2 diabetes in Chinese adults. Int. J. Epidemiol, 2017, vol. 1, is. 46 (5), rr. 1410–1420. DOI: 10.1093/ije/dyx074.
9. Shal’nova S.A., Maksimov S.A., Balanova Yu.A. et al. Adherence to a healthy lifestyle in the Russian population depending on the socio-demographic characteristics of the population. Kardiovaskulyarnaya terapiya i profilaktika, 2020, vol. 19, no. 2, p. 2452 (in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2020-2452
10. Drapkina O.M., Livzan M.A., Martynov A.I. et al. The first Russian consensus on the quantitative assessment of adherence to treatment: basic provisions, algorithms and recommendations. Meditsinskiy vestnik Severnogo Kavkaza, 2018, vol. 13, no. 1.2, pp. 259–271 (in Russ.). DOI: 10.14300/mnnc.2018.13039
11. Balanova Yu.A., Gomanova L.I., Evstifeeva S.E. et al. Profilaktika v skhemakh i tablitsakh: uchebno-metodicheskoe posobie [Prevention in diagrams and tables: a teaching aid]. Moscow: ROPNIZ, OOO “Silitseya-Poligraf”, 2023. 52 p. DOI: 10.15829/ROPNIZ-b1-2023
12. Kobalava Zh.D., Konradi A.O., Nedogoda S.V. et al. Arterial hypertension in adults. Clinical guidelines 2024. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2024, vol. 29, no. 9, p. 6117 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2024-6117
13. Shlyakhto E.V., Nedogoda S.V., Konradi A.O. et al. The concept of new national clinical guidelines on obesity. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2016, vol. 4, pp. 7–13 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2016-4-7-13
14. Erina A.M., Rotar’ O.P., Orlov A.V. et al. Prehypertension and cardiometabolic risk factors (based on the ESSE-RF study). Arterial’naya gipertenziya, 2017, vol. 23, no. 3, pp. 243–252 (in Russ.). DOI: 10.18705/1607-419X-2017-23-3-243-252
15. Fedulaev Yu.N., Karseladze N.D., Evdokimov F.A. et al. The role of adherence in the prevention of arterial hypertension. Meditsinskiy alfavit. Seriya “Arterial’naya gipertenziya i komorbidnost’”, 2019, vol. 2, no. 30 (405), pp. 28–32 (in Russ.). DOI: 10.33667/2078–5631–2019–2–30(405)-28–32
16. Boytsov S.A., Karpov Yu.A., Logunova N.A. et al. Ways to increase adherence to antihypertensive therapy. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2022, vol. 27, no. 9, p. 5202 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2022-5202
17. Shal’nova S.A., Oganov R.G., Deev A.D. et al. Combinations of coronary heart disease with other non-communicable diseases in the adult population: associations with age and risk factors. Kardiovaskulyarnaya terapiya i profilaktika, 2015, vol. 14, no. 4, pp. 44–51(in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2015-4-44-51
18. Sumarokov A.B. Non-adherence to treatment in hyperlipidemia — a risk factor for cardiovascular disease? Kardiologicheskiy vestnik, 2021, vol. 16, no. 1, pp. 28–33 (in Russ.). DOI: 10.17116/Cardiobulletin20211601128
19. Williams B., Mancia G., Spiering W. et al. 2018 ESC/ESH Guidelines for the management of arterial hypertension. Eur. Heart J, 2018, vol. 39, pp. 3021–3104. DOI: 10.1093/eurheartj/ehy339
20. Gorokhova T.V., Perepech N.B. Possibilities of using combination therapy in patients with a combination of arterial hypertension and dyslipidemia. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal, 2022, vol. 27, no. 7, p. 5132 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2022-5132